В деревне корова дойка

Уход за новотельной коровой.

Уход за новотельной коровой. Примерно через полчаса после отела корове полезно дать ведро теплой воды, растворив в ней 100—150 грамм поваренной соли, и хорошего сена вволю.

После завершения отела послед, испачканную солому и навоз убирают из стойла, предают огню либо закапывают. Потом заднюю часть туловища коровы, хвост и вымя моют теплой водой с мылом и старательно вытирают. Пол застилают свежей соломой, после чего доят корову. В первые сутки после отела у коровы формируется молозиво. Его нужно первый раз выпаивать теленку через 1—1,5 часа после появления на свет. Более длительная задержка первой дойки и первого поения теленка может оказать плохое воздействие на состояние здоровья новорожденного.

Подойник и ведро для выпойки теленка моют 1%-ным содовым раствором и ополаскивают кипятком.

В первые сутки после отела бурёнкам советуется скармливать болтушку из отрубей либо овсянки. Такая болтушка обладает профилактическим, послабляющим воздействием, оказывает благоприятное воздействие на пищеварение и содействует восстановлению естественного состояния репродуктивных органов.

Норму питания и набор кормов прибавляют мало-помалу в продолжение 8—10 суток. Доят коров в первые сутки 4—5 раз в день. После того как корова придет в нормальное состояние после отела, принимаются за ее раздаивание.

Техника доения коров.

Перед доением брюхо и ноги коровы необходимо обтереть жгутом соломы либо чистой тряпкой, хвост привязать к ноге, вымя промыть теплой водой (30—40 °С) и насухо вытереть чистым полотенцем. Руки перед дойкой также должны быть вымыты теплой водой. Не нужно доить корову холодными руками.

Корова наилучшим образом отдает молоко, когда соблюдается раз установленный порядок и режим доения.

Лучше всего садиться от коровы с правой стороны, однако это не обязательно. Перед дойкой советуется произвести подготовительный массаж вымени. В ходе данного мероприятия неторопливо гладят ладонями правую и левую половины вымени по длине и ширине. Второй прием заключается в легких подталкиваниях руками всех долей вымени так, как это делает сосущий теленок. Соски массажируют способом их сжатия, не выдаивая молоко. У весьма возбудимых коров довольно будет обтереть вымя полотенцем после обмывания водой.

Доение кулаком. Доить надо весьма быстро, всеми пальцами рук (кулаком). Данный приём по сопоставлению с дойкой двумя пальцами предпочтительнее. Доение пальцами (щипком) с вытягиванием соска нередко ведет к разрыву слизистой и мышечной ткани соска и травмирует вымя. При доении пальцами соски и пальцы нельзя смазывать вазелином, который, проникая в молоко, загрязняет его. Доение кулаком не запрашивает смазывания рук и сосков, потому молоко выходит чистым.

Техника доения кулаком заключается в следующем. Сосок захватывают всеми пальцами руки (кулаком) так, чтобы указательный палец был под большим, а мизинец — на уровне наружного конца соска.

При сжатии кулака сосок не должен быть искривлен, а молоко не должно смачивать пальцы. Сжимают сосок не всеми пальцами одновременно, а один за другим, первоначально указательным и большим, потом последовательно остальными, сверху вниз, проталкивая молоко к выходу, вследствие чего оно выливается струей. Далее пальцы разжимают, однако кулак с соска не снимают. Когда безымянный палец и мизинец удаляют молоко из соска, другие пальцы должны быть сжаты, по-другому молоко из соскового канала станет подниматься вверх. Когда молоко вышло струйкой, кулак разжимается, однако пальцы с соска не снимаются. Поступившая в сосковый канал новая порция молока снова выжимается подобным же порядком.

Сжимание соска пальцами производится так часто, чтобы молоко шло практически непрерывной струей. В минуту надо производить около 80—90 сжатий. Замедленный темп дойки способен уменьшить общий удой молока. Советуется доить первоначально два передних, а потом два задних соска. Если выдаивать первоначально правую половину вымени, а затем левую, то при таком порядке задняя часть вымени выдаивается хуже, так как оба задних соска будут выдаиваться левой рукой, а передние — правой (более сильной).

В отдельных случаях при весьма коротких сосках, что может быть у молодых первотелок, доение кулаком невозможно. Тогда необходимо доить пальцами, стараясь при данной дойке менее оттягивать соски.

Заключительный массаж вымени у коровы в конце дойки.

Для полноты выдаивания и предупреждения болезни вымени маститом непременно нужно производить заключительный массаж в конце каждой дойки.

Советуются следующие приемы заключительного массажа. Первоначально массажируют правую половину вымени, энергично растирая вымя сверху вниз и от боков к середине, выталкивая молоко в цистерны. При данном массаже вымя немного подталкивают, приподнимают и опускают.

Подобным же образом массажируется левая половина вымени, после чего каждая четверть в отдельности. При массаже, к примеру, правой передней четверти вымени большие пальцы накладывают на наружную часть вымени, другие — между четвертями. Большие пальцы круговыми движениями сгоняют молоко к цистерне и соску.

По завершении массажа необходимо продолжить доение. Благодаря массажу выдаивается оставшееся в вымени молоко, в наибольшей степени богатое жиром. Известно, что конечные порции молока содержат 9—10% жира. В период массажа подойник с молоком необходимо отставить в сторону, для того чтобы не загрязнять молоко. Массаж вымени нужен в продолжение всей лактации, не считая срока запуска.

При доении тугодойных коров массаж вымени можно повторить в период дойки несколько раз.

Предупреждение маститов у коров.

В особенности старательно необходимо производить массаж в начале лактации и у первотелок, а также у коров, которые имеют отёчные явления вымени и болеющих маститом.

Читайте так же:

  • Доильный аппарат для 10 коров Модификации: «Молочная ферма» модель 1П «Молочная ферма» модель 1П + Запасной комплект силиконовой сосковой резины и Чаша поршня (экономия до 500 руб) Бесплатная доставка до терминала ТК в […]
  • Доильный аппарат мду-2в инструкция по эксплуатации Заметка к объявлению Продается практически новый доильный аппарат. Время работы у нас максимум 1час. Продается в связи с сокращением поголовья. Аппарат отличный, минимум усилий, максимум […]
  • Лазеры для коров Аннотация научной статьи по ветеринарным наукам, автор научной работы — Грига О. Э., Боженов С. Е., Грига Э. Н. Экспериментальным путем установлена возможность проведения лечебных […]
  • Способ содержания коров Существуют два способа содержания крупного рогатого скота: привязный и беспривязный. Привязное содержание. Животных помещают в стойлах, на привязи, с использованием подстилки или без нее. […]
  • Составление рациона для кормления коров Рационы кормления КРС Таблица 4. Рацион для быков-производителей живой массой 900кг в зимний период, на голову в сутки Отклонение от нормы Нормы кормления взрослых быков разработаны в […]
  • Игла для коровы Сосковая канюля применяется в случае оперативного вмешательства по причине тугодойности коровы. Доступные опции 10 руб. Код товара: soskovaya-kanyulya Варианты доставки: 1) Почта России […]

Мастит — это болезнь вымени, которая затрагивает одну, редко две его четверти. Во время мастита из нездоровый четверти выдаивают творожистые сгустки с неприятным запахом, изредка с примесью крови. Причины болезни — ушибы, неумелое доение, неполное выдаивание, неудовлетворительный уход за выменем, грязный, холодный, сырой пол и т. п. При мастите нужно нередко (через 2—3 часа) и бережно выдаивать больную четверть. Лечение назначает врач, как правило, советуется втирание камфорной, ихтиоловой либо йодистой мази.

Как лечат мастит у коров друзья нашего портала Я-фермер можно почитать в теме: Мастит у коровы — как выбрать лечение?

Мы используем cookie, чтобы предоставить Вам лучший выбор. Используя наш веб-сайт, Вы соглашаетесь с использованием файлов cookie, как описано в нашей Политике использования файлов cookie.

To view this video please enable JavaScript, and consider upgrading to a web browser that supports HTML5 video

«Будильник» у солнца еще не сработал: рассвет ждать не раньше чем через час. В утренней мгле не разглядеть лиц, только мужской силуэт, который движется от дома к сараям. Рядом женский, ниже его на голову. Это идут на дойку Степан и Анна Касьяники. Мужу и жене всего по 24 года, когда-то они учились в одном классе, а сейчас у них шесть коров. Степа включает доильный аппарат: скоро молоко должен забрать молокосборщик. Аня рядом, пока животных немного, она тут, скорее, — группа поддержки. «Вот когда у нас будет 12 коров, — мечтательно растягивает хозяин, — может, и попрошу ее помогать. А сейчас не нужно».

Фотограф Дмитрий Брушко считает, что нет ничего более белорусского, чем молоко и вовлеченность каждого в процесс, где молоко — часть жизни каждого белоруса. Он проследил современный путь молока до того момента, когда продукты попадают к нам на стол.

TUT.BY начинает проект про путь молока, где мы покажем, как за большой индустрией белорусской экономики стоят простые люди — хозяева коров, пастух, молочник, доярка и другие. Весь их жизненный ритм подчинен молоку, они преданы этому напитку и осуществляют свой, человеческий, вклад в цену молока. Мы покажем, как молоко связывает нас белой нитью и с этими людьми, и друг с другом.

Деревня Галевка, в которой живут Степа и Аня, находится на отшибе. Где-то там, в Малоритском районе, где к нашей стране подбирается украинская граница. Тут нет школы, а магазин давно сменила автолавка. Небольшая, на первый взгляд, деревня в реальности оказывается еще меньше. Настолько маленькой, что тут нет даже улицы Советской. Ленина и Центральной — тоже нет. А на главной — Гагарина — космическая тишина. И в этой тишине, как затерявшаяся в туманном небе звезда, лампочка, что горит под потолком у Касьяников. Как и в большом городе, это значит одно: хозяева проснулись.

Степа с Аней во дворе, муж доит уже третью «кормилицу».

— Дай мне то, что ты вчера нагуляла, — обращается он к Белке. Белка не возражает, и на имя она тоже не обижается, пусть в жизни и корова.

Белку сменяет Лася, Ласю — Зайка, Зайку — Чернушка. Есть еще Зорька и Рябина. Клички у буренок от предыдущих хозяев. Степа против того, чтобы кого-то переназывать: «Зачем? Животные ведь к старым именам привыкли».

Молоко хозяин сливает в бидон, бидон отправляет в заполненную водой ванну, что стоит тут же — во дворе. Продукт, перед тем как сдавать, нужно охладить. В теплые ночи в ванну кладут еще бутылки с водой, которые семья заранее морозит в холодильнике.

— Сегодня прохладно, так что коктейля не будет, — поясняет хозяин. Снова жужжит доильный аппарат, Аня идет готовить завтрак. На завтрак у семьи молочное: молоко Касьяники обожают. В день мама, папа и их полуторагодовалая дочка Настя выпивают литра два.

«В деревне — разгон: придумывай, крутись, зарабатывай»

Ночь уходит за горизонт, коровы вот-вот пойдут на пастбище, но сначала Степе нужно отвезти молоко к зданию магазина — здесь в 7.00 его заберет молокосборщик. Утренний удой вместе с вечерним — 80 литров. Хозяин оценивает его — «так себе». Весной, когда сочной травы много, доходит до 100?120 литров.

— Слушайте, а там, откуда вы приехали, уже тоже забыли, что такое дождь? — обращается он к нам с фотографом и рассказывает, что Галевку сушит четвертую неделю и заработок сильно упал. — За литр у нас в колхозе платят 52 копейки. Конечно, в разных регионах страны цена на молоко разная, где-то аж до 80 копеек доходит. Честно, если бы у нас по 80 платили, я б счастливейшим человеком был!

— Юмор у Степы специфический, — возвращается к нам Аня и намекает, что мужу и сейчас нечего причитать. А имеет в виду жена следующее: еще в старшей школе, когда они только встречались, Степа мечтал остаться в родной Галевке. В деревне, где живет всего-то человек 60, он чувствует себя свободным. В 11-м классе, правда, его планы подпортил местный военком, который агитировал парней поступать на военный факультет. О карьере в погонах он рассказывал так интересно, что выпускник не удержался и укатил в Минск. Поступил в БГУ, но через два года комиссовался.

— Тут все совпало: и со здоровьем проблемы, и сомнения — а нужен ли мне диплом военного, — возвращается он в 2015 год. — В армии оно ведь все по уставу, а в деревне — разгон: придумывай, крутись, зарабатывай.

И Степа придумал — разводить коров. Коровы, говорит, — это стабильность.

— Сравним с кроликами, — доказывает он свою теорию на практике. — Месяц ждешь, пока родятся, три — откармливаешь, потом ищешь покупателя. А с коровой каждые десять дней деньги за молоко, которое сдал, у тебя. Быстро и надежно.

Конечно, как и многие белорусы, всей правды Степан никогда не расскажет. Вот и сейчас он слегка да упрощает. Когда, говорит, весной 2015-го решил купить первую корову, машины у него не было, поэтому пришлось брать с доставкой. Зайку ему привезли из Пружан — вот и вся история.

— А что дальше было?

— Дальше — свадьба, — не теряется Степан. — Летом 2015-го мы с Аней поженились. На деньги, которые дарят молодоженам на свадьбу, купили машину и еще три коровы.

Молодая жена не возражала. Аня вообще человек очень добрый. Выросла в соседней деревне, окончила минский вуз и приехала за Степой в Галевку. Любовь. А что касается коров, то муж у нее человек такой: если что-то надумал, его не переубедить.

— Правда, Степка? — одергивает она его.

— Правда, Анька, — подхватывает он. — Да и где в деревне работать? Знаете, какие у нас в колхозе зарплаты? Ой, лучше вам не знать.

— А у вас сколько выходит?

— «Бацькавых» по пятьсот есть всегда, — расплывчато отвечает молодой человек. — Весной бывало и 1200 «американских».

«Это со стороны кажется, жизнь в деревне — экзотика. А на самом деле большой труд»

Молоко в Галевке сдает шесть семей. Половина из них — это Степа и его родня. Молодой хозяин — местный лидер. Но стоит начать его расхваливать, как сельские тут же скрутят в ответ две увесистые фиги. Ничего личного — просто народное средство от сглаза.

Молодой человек в приметы не верит, но со старшим поколением не спорит. У каждого возраста, говорит, свои заморочки. А Степе заморачиваться некогда, ему коров гнать на пастбище пора.

Своих животных парень пасет вместе с родительскими. У мамы с папой три коровы, у сына — шесть и еще бык, бычок и телочка.

— Пошла, мегера! Давай, моя хорошая! — подгоняет кормилиц к полю папа Степы Сергей. Решение сына вернуться в деревню для него больная тема.

— Ругал его, ай, — отцу сложно сдерживать эмоции. — Это со стороны кажется: жизнь в деревне — экзотика. А на самом деле большой труд. Работы куча, а отдача никакая. Было бы у него хотя бы 12 дойных, можно было бы о каких-то заработках говорить, а так… Ладно.

У самого Сергея три коровы. С женой они растили максимум пять. Но было это в те далекие времена, когда на галевских лугах паслось два стада и в каждом было по 40 голов.

— Сейчас коров почти никто не держит. Зачем? Сметана, молоко — все в магазине, — рассуждает мужчина. — Люди перестают трудиться. По деревням сейчас с косой в руках и человека не увидишь. Так… триммер — подворья стричь. А когда-то мужики ругались за канавы и откосы. Друг другу всякую пакость делали. Один, например, вобьет штырь в землю. Второй не заметит, пройдет по нему косой — и все: тупая коса, иди точи. А пакостник вместо него на этой территории себе докосит. Теперь и косой махать не нужно: трактор есть. А энтузиазма у людей нет.

«Как-то в деревне отключили свет — и нам пришлось всех доить вручную»

Одиннадцать дня, у Степы с Аней завтрак, медленно перетекающий в обед. Коров за мужа пасет электропастух. Жена накрывает на стол.

— У нас план — еще больше коров, — делится мечтами молодой хозяин. — Думаем, на весну возьмем, но тут главная проблема — земля. Осенью пойдем в сельсовет, хотим арендовать несколько гектаров.

— Аня, — спрашиваем, — ты не против?

— Нет, — кивает она в ответ. — Может, хоть тогда он уже разрешит ему помогать. А то аж жалко. Утром, например, мы вместе просыпаемся. Иногда предлагаю: давай я тебя подменю, к коровам схожу. Он против: говорит, вдруг ударят. В общем, бережет меня. Раза два всего я его выручала, когда по деревне пропадал свет и нам приходилось доить всех вручную.

У Степы звонит телефон.

— Да, скоро буду, — уверяет он кого-то.

Дела. Отдыхает молодой человек в основном только зимой, когда коровы заметно хуже доятся.

— Это ж деревня — купил, продал, нашел, потерял, — описывает он круговорот сельской занятости. — Где есть люди, там есть деньги. У нас свой трактор, весной помог кому-нибудь картошку посадить, осенью — выкопать. В июле вот по ягоды ходили, жене велосипед купили и на корову собрали.

— И все равно все сводится к коровам, — говорим мы.

— Выходит, так, — смеется Степа. — Каждый раз, когда вижу в районной газете объявление «Продам корову», звоню. Собираюсь я кого-то в тот момент покупать, не собираюсь — неважно. Это уже спортивный интерес.

Иногда такой «спорт» дарит и приятные совпадения. В прошлом феврале, когда брал последнюю из своих буренок, в трубке услышал знакомый голос. Оказалось, это его бывшая учительница.

«Он все время занят и всегда свободен»

Вечерняя дойка начинается в восемь. На улице еще светло, и коровы неохотно топают с пастбища. Пока буренки совершали свой моцион и пополняли зеленью рацион, Степа сена покосил, малины с женой насобирал, сараи вычистил. Но при этом утверждает, что особо не напрягался. Хотел, говорит, — мог поспать.

— А почему не поспал?

— Он все время занят и всегда свободен, — описывает Аня график работы мужа. — Вечером, бывает, придет домой невеселый. Я пытаюсь его как-то взбодрить, а он: «Мне не грустно, я устал».

— Да ладно, как я могу сильно уставать? — подключается к беседе Степан. — Я же ленивый, — сложно понять, шутит он или всерьез. — Просто люблю коров, с детства с родителями их пас. Такие большие, добрые животные. Относишься к ним с трепетом, и они отвечают взаимностью… в литрах.

Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Крестьянская привычка держать корову уходит: поголовье крупного рогатого скота на частных подворьях Минщины сокращается из года в год. Если в 2015­-м у жителей области было без малого 15 тысяч буренок, то в 2018-­м — уже 11 тысяч. Чем живут и с какими проблемами сталкиваются люди, для которых корова по­-прежнему остается кормилицей семьи? Об этом мы узнали, побывав в агрогородке Лебедево Молодечненского района.

Прибыль в натуре

Вкус парного молока еще не забыт во многих домах Лебедево. Ранним утром и поздним вечером густую пыль на деревенской дороге здесь по-прежнему поднимает дружное стадо коров с частных подворий. Хозяева организовали общий выпас буренок, наняли пастуха. Пастбище выделил филиал агрофирмы «Лебедево» РУП «Минскэнерго», также организовал стабильный подвоз воды для животных. На этом выгоне во время полуденной дойки мы и застали сельских энтузиастов.

Местные ностальгируют: еще в недавние времена число коров в стаде доходило до 120, теперь же здесь пасется только 22. Да и некоторых из них хозяева собираются сдавать, потому что не всегда есть возможность обеспечить хорошую кормежку.

Семья Мхитарянов не мыслит жизнь на селе без буренки. Когда переезжали в 2002-м в Лебедево с Витебщины, животных с собой привезли. Марина говорит, что в ее родной деревне Браславского района раньше в каждом дворе было по нескольку коров, а в их
семье в хлеву стояло по 4–6 буренок!

Красотка, Ляля, Зорька, Ромашка, Конфетка и Марта — работящие Мхитаряны держат 6 коров, двух из которых завели в нынешнем году. Пока Марина в декретном отпуске, но уже подумывает не возвращаться к своей профессии маляра: тяжело трудиться на высоте, планирует заняться ведением личного подсобного хозяйства. И муж-водитель недавно уволился, чтобы помогать тянуть большое хозяйство. Вполне вероятно, оно превратится в главный источник дохода семьи.

Женщина освоила азбуку ветеринарии. Способна справиться со многими коровьими болячками.

— Коровы постарше дают в сутки 32–36 литров, молодежь — по 20 литров, — замечает наша собеседница. — Местное хозяйство, к сожалению, коров не продает. Двух купили в Новополоцком районе.

Марина — мама пятерых детей. Корова для Мхитарянов — не только домашние продукты питания, но и возможность пополнить семейный бюджет. К тому же, если срочно понадобятся деньги, никакие кредиты не нужны: можно продать корову, которая сейчас стоит от 1 до 1,5 тысячи долларов. Из молока хозяйка делает творог, масло, сыры, сметану. Раз в неделю излишки натурпродукта реализует в Минске по заявкам постоянных покупателей.

— В столице продаю молоко по 1,5 руб­ля за литр жирностью около 4%. Хотела торговать на новом рынке в Молодечно, но испугала цена — около 300 долларов за аренду оборудования витрины, 100 долларов за место в месяц, плюс коммунальные! Да и график невыгодный, ведь в обед нужно на дойку спешить. Если сдавать молоко государству — корова не окупится: литр стоил максимально 45 копеек, — замечает Марина.

Одной корове на зимний стойловый период нужно минимум 3 тонны сена. Большое счастье, если его удастся купить по минимальной цене в 450 рублей. На сено для шести коров уходит 3 тыс. долларов, не считая комбикорма. Мешка комбикорма за 16 руб­лей хватает на три дня. Сено Мхитаряны заготавливают на приусадебных участках у людей, которые рады бесплатному выкосу и уборке травы. Готовое сено продают фермеры, приобретается оно также в ОАО «Городилово».

— Проблема — сбыт телят. Принимает «Яхимовщина-Агро», но там бартер — взамен на зерно. Наше «Лебедево» телят у владельцев частных подворий не берет, — рассказывает Марина Мхитарян.

Чтобы в хлеву мычало

Супруги Башко (обоим уже за 80 лет) держат коров всю жизнь. Помимо Белки, которая дает 30 литров молока в день, у них есть еще лошадь, кабан и 30 кур. ­Иосиф Иванович работал в колхозе животноводом, его жена Ирина Дмитриевна более 30 лет трудилась дояркой. Стараются не только для себя. Четверо дочерей, внуки и правнуки — все любят домашние молочные продукты.

Иосиф Иванович уже и сена на зиму для Белки призапасил. Пенсионеров так же, как и семью Мхитарянов, выручают местные жители, у которых травы возле дома много, а девать ее некуда. Уважая преклонный возраст хозяина, они еще сами и покосят. Супругам остается лишь все высушить и забрать. Дополнительно докупали три тюка сена лишь в прошлом году — одного тюка хватает на месяц.

— Раньше нам подставляло плечо сельхозпредприятие. Молоко сдавали государству, взамен получали сено. Но несколько лет назад корма перестали давать, — говорит Иосиф Иванович. — На столе все молочные продукты — свои. Творог у нас с удовольствием покупают соседи. Держать корову выгодно. Это ж кормилица! Пока будут силы позволять, с Белкой не расстанемся.

Конечно, в деревне можно прожить и без коровы. Но давно сложившиеся традиции подпитывают хозяйскую жилку. Будет человек держать личное подсобное хозяйство — значит от земли не откажется. Тогда и у малой родины откроется второе дыхание, и частный бизнес предпочтет деревенскую прописку. Если есть на селе люди, которые больше устают от безделья, чем от работы, почему бы им всячески не помогать?

Компетентно

Завсектором по заготовкам, переработке и качеству сельхозпродукции и внешнеэкономической деятельности облсельхозпрода Светлана Авдеенко:

— Крупные товарные хозяйства наращивают производство. В магазинах — изобилие молочных продуктов. Поэтому, когда пара коров на деревню, возникает много мороки не только у хозяев, но и у местного сельхозпроизводителя: выделить пастбище, забрать молоко, помочь корма заготовить. Словом, хлопоты и проблемы. Однако среди более чем 300 сельхозпредприятий области есть те, в коллективных договорах которых специально прописаны дополнительные меры по поддержке и развитию личных подсобных хозяйств. Например, можно приобрести корову в рассрочку с последующей продажей сельхозорганизации теленка. Чтобы решить проблему с кормами, сельсовет должен позаботиться о выделении специального участка каждому личному подсобному хозяйству. В прошлом году владельцы частных подворий Минщины сдали государству 20,7 тысячи тонн молока. К примеру, за 2017 год этот показатель составлял 23,5 тыс. тонн. Больше всего молока от населения собрали в Слуцком (2,8 тыс. тонн) и Стародорожском (2,2 тыс. тонн) районах. Однако цифры не говорят о лидерстве этих районов в производстве молока личными подсобными подворьями, ведь население сдает излишки. Например, в Минском районе молока могут получить гораздо больше, но государству его не хотят сдавать — выезжают с товаром на трассу и продают по выгодной цене. Молоко у населения собирают сельхозорганизации и ИП — в основном оно закупается по цене первого сорта. На Минщине молоко принимают пять государственных и два частных молокозавода. Населенческое молоко — это всего лишь 1% от перерабатываемого ими сырья. Каждые 10 дней предприятие обязано перечислять деньги на расчетный счет поставщика сырья. Помимо этого, государство доплачивает за каждый килограмм сданного от населения молока 4 копейки из республиканского бюджета. А это экономически просчитанная поддержка, которая является дополнительным стимулом.

Хочу затронуть. как сейчас модно говорить, гендерный вопрос на молочной ферме..

Кого предпочтительнее использовать как работников при доении коров, мужчин или женщин?

В наследство от времён СССР нам досталось ситуация, что на ферме доить коров должны только доярки. Это традиционно женская профессия.

С точки зрения логики и специфики работы при привязном содержании. когда доярка не толь ко доит корову, со и следит за ней:

Это более понятно и привычно для женщины.

Тем более, во времена , в традиционном сельском хозяйстве. У мужчины было очень много дел, не связанных с нахождением во дворе и корову доила хозяйка.

Но ведь сейчас времена изменились. Даже на небольших фермах, от 10 голов и больше, все большую роль начинают играть технологии организованного управления технологическими процессами.

Если уж и подходят индивидуально к каждой корове, то на основе современных компьютерных программ и систем контроля: электронные системы учета. УЗИ, графики осеменения, оптимизация рационов.

И доение коров превращается в тяжелую монотонную работу, при которой требуется быстро и качественно выполнить ряд обязательных операций.

За границей это осознали уже давно и там женщина-дояр- это больше экзотика и она остается на малых семейных фермах.

Чаще всего, эту работу делают мужчины.

Как вы понимаете, в России все наоборот.

Мое мнение, что это положение надо менять и тогда появляется возможность более простого решения кадровых вопросов.

Правда, платить придется таким доярам больше, чем представительницам прекрасного пола

Откорм бычков. Случай из практики.

Как то с другом посетил обычную крестьянскую семью, проживающую под Красноярском.

У нас зашел разговор о возможности получения заработка на откорме бычков. У самого хозяина молочные коровы, но вот со сбытом молока регулярно возникали проблемы. Сдавать за бесценок этот продукт явно не хотелось.

Плюс имелась возможность покупать концентрированные корма дешевле, чем в магазинах. Именно эти условия позволили дополнительный доход для семьи.

В ходе беседы мы поговорили о примерных расходах и доходах при работе с одним бычком, и какие привесы можно при этом получить.

Но в случае продажи даже одного бычка с головы можно получить прибыль в пределах 22 000 рублей. Но это в теории. При существующем профиците зерна концентрированные корма можно купить за 5 рублей. Да и собственное сено уже стоит дешевле, чем 1 рубль за кг. То есть. с одного бычка можно получить до 30 000 рублей чистой прибыли за 1,5 года работы. При этом у хозяина, при самостоятельном забое, остаются субпродукты и шкура.

В принципе, абсолютно не важно, в каком регионе будет расположено такое ЛПХ.В пределах 50-70 км от всех российских крупных городов спрос на свежее мясо стабильный. Конечно, недостаток существующей системы- это требование промышленного забоя при продаже мяса. Такое условие снижает прибыльность работы с бычками. Но две-три головы- это небольшой объем производства и чаще всего мясо расходится между постоянными покупателями.

Понятно. что это каждодневный труд, но по другому в деревне жить невозможно.

Доение коров в доильном зале «Турникет»

Почему то при модернизации или строительстве ферм чаще всего используют только доильные ямы. Но ведь есть простой и удобный вариант проходной доильной установки..на видео такое решение на действующей ферме в Красноярском крае. Кстати, абсолютно не важно, какая фирма будет поставлять все доильное оборудование. Важен принцип доения без использования ямы и простое по строительству помещение.

Новый доильный зал.

Вася Ложкин: Москвич vs Сибиряк

Автоматизированная система для коровников

На какие средства жить в деревне?

Я искренне не понимаю почему многие считают что жизнь в деревне это почти всегда 100% нищета и упадок. При чём в этом убеждены не только городские жители, но и деревенские обитатели.

Сам я живя в деревне не работаю, живу за счёт личного подсобного хозяйства, и каждый раз поражаюсь, окгда люди далекие от этого начинают мне рассказывать, что коров, свиней и прочую живность содержать нынче не выгодно, мол в минуса уйдёшь

Вот вам простая математика. Есть у меня корова, даёт 20 литров молока в день на данный момент, молоко я реализую населению по 45 рублей за литр, получается 900 рублей в день или 27 тысяч в месяц.

Расчёт точной прибыльности сложнее, летом молоко дешевле, но его больше, корова со временем сбавляет надои и т.д. Но в среднем 15 000 чистыми с одной головы КРС выходит.

При том что механизировать и автоматизировать можно практически все процессы один человек может без особого труда содержать несколько десятков дойных коров, имея на выходе прибыль далеко за 100 000 рублей, даже если будет сдавать молоко на молокозавод. Что по моему мнению не так уж и плохо.

В общем одно я могу сказать точно, тот кто в деревне живёт бедно — тунеядец, кто хочет жить в достатке просто начинает работать.

Из Москвы иногда кажется, что бизнес — это только корпорации, интернет-стартапы, салоны красоты и отток капитала. Но ведь есть люди, которые зарабатывают на простом продукте, и это даже не нефть, а молоко. Как им это удается, корреспондент «Денег» увидел в Тульской области.

20.00. Подъезжаем с фотографом на машине к селу Кулешово. Тульская область, триста верст от Москвы. Это только в «Википедии» написано, что «с районным центром село связано асфальтированной дорогой, обеспечивающей подъезд в любое время года». Ровная дорога обрывается за три километра до деревни. Дальше — по ухабам. Когда молочное хозяйство «Фаворит» вышло в передовые, власти хотели достроить дорогу, но начались лесные пожары, стало не до того.

Встреча с Дмитрием Гребенкиным, который управляет молочным хозяйством в «Фаворите», назначена на завтрашнее утро. Звоню. Оказывается, он на ферме. Форс-мажор: прорвало вакуумный насос, в разгар дойки остановился молокопровод.

20.20. Мимо указателя «Фаворит» с изображением упитанного теленка поворачиваем к коровнику. Коровник достался «Фавориту» от давно разорившегося колхоза. Прямо в коровнике — кабинет 28-летнего Дмитрия Гребенкина. Два письменных стола, офисный компьютер. Электрочайник да обогреватель на полу, покрытом линолеумом.

Дмитрий моет огромные кружки, наливает нам свежего молока. Обсуждаем, что вкуснее — парное молоко или охлажденное. Приходим к выводу, что охлажденное. «В молоке в любом случае есть бактерии. Если его охладить немедленно после дойки, они не будут развиваться»,— Дмитрий переходит от вкусовых качеств продукта к профессиональным заботам.

Вакуумный насос наконец починили, и дойка продолжается. Я хожу за Гребенкиным по коровнику и немного удивляюсь. Им удается делать качественное молоко и получать прибыль, но что тут можно назвать передовым?

Сверху капает. «Я крышу разобрал, чтобы воздух был.— Гребенкин показывает рукой наверх, откуда капало.— Производство молока сопряжено с выделением аммиака. Нужно проветривать. Без чистого воздуха коровы не будут давать много молока. Двери раскрою, когда дойка закончится, чтобы доярки не замерзли».

Человек со шваброй сгоняет свежий навоз из-под коров в канаву, которая тянется вдоль стойл. Это тоже форс-мажор. Обычно возле коров сыплют свежие опилки. Но ближайшая лесопилка «Русский лес» уже две недели не работает. «Ищем, где еще купить опилок»,— говорит Дмитрий.

21.30. Гребенкин показывает на коровье вымя: чтобы оно было чистым, доярка должна не только протереть его сначала влажной тряпкой, а затем одноразовой салфеткой, нужно еще опалить на вымени волоски.

— Корове не больно? — спрашиваю.

— Нет, это как волосы на руке обжечь зажигалкой.

Из тяжелого пахучего тумана в конце коровника выныривает мужчина в сапогах и красной куртке. Знакомимся. Александр Воронов, владелец «Фаворита». Миллионер.

Воронов рассказывает, что другие фермеры вкладывают много денег, строят красивые офисы для своих ферм, а работы настоящей нет. Надо сначала дело поставить, а чтобы красиво было, это можно потом. Тянется в карман за сигаретой. «Александр Николаевич, выйдите, пожалуйста, я ж не могу вам синий день поставить»,— останавливает его Гребенкин. Что еще за «синий день»? Потом выяснится, что это термин из области управления персоналом коровника.

23.00. Поговорили уже почти обо всем: о местном губернаторе, о том, что в село будут тянуть газ — здесь единственное передовое хозяйство в области. О том, что еще пять лет назад нормальный дом в Кулешово можно было купить за 50 тыс. руб., а теперь местные видят, что тут фирма работает, и даже за развалюху требуют в десять раз больше.

У Воронова еще в начале 90-х был бизнес — корейские машины в Россию возил. Шесть лет назад решил заняться молоком и говядиной. Скупил уже 5,5 тыс. га, собирается выращивать на них кормовые культуры. Прощаемся — завтра на утреннюю дойку, а она в шесть утра. Гребенкин подвозит нас до поворота. Мы с фотографом остаемся ночевать в деревне. Гребенкин уезжает в Суворов, где снимает с семьей квартиру.

Следующее утро, 6.00. Темно, идем на утреннюю дойку. Вскоре мужик, приехавший на одиннадцатой Lada, наполняет прицепленную к ней бочку, раскрашенную «под буренку». Водитель из Суворова, здесь берет молоко на реализацию (бочка тоже принадлежит «Фавориту»). Продается хорошо: суворовцы распробовали. С литра проданного молока продавец получает 3 руб. В бочке 450 л, то есть в день можно заработать около 1,5 тыс. руб.— неплохо для уездного города.

7.15. Гребенкин сидит за компьютером. В таблице Excel по вертикали — сотрудники, по горизонтали — числа месяца. Ага, вот что такое «синий день». В этом файле не только учет рабочих смен, но и система штрафов. «Желтые дни» — это когда сотрудник вышел на работу нетрезвым, штраф — 1 тыс. руб. «Синие» — если закурил в коровнике, штраф — 500 руб. В любом случае получается, что ни за «синий», ни за «желтый день» денег не получишь, штраф все сожрет: зарплата на ферме — 10-15 тыс. руб.

«Вот январь почти без «желтых дней» прошел,— с гордостью демонстрирует Гребенкин (в таблице на 15 сотрудников желтеют всего три графы).— В Новый год не пили».

Главная проблема с доярками не в «желтых днях», а в их консерватизме. Они привыкли, что в коровнике должно быть тепло — в советское время к этому стремились. Еще считалось, что корову можно ударить, чтобы слушалась. А вымя перед дойкой принято было немного размять руками. «Всю жизнь так доили, и нормально»,— примерно так отвечали 22-летнему Дмитрию, когда он только начинал на ферме и выстужал коровник, запрещал наказывать животных и разминать вымя.

7.30. Фотограф снимает телят на улице. Это, кстати, тоже нововведение молодого управляющего. Телята все время на улице, даже в тридцатиградусные морозы. «Чистый воздух, холодная температура — и никаких болезней. Это профилактика. И коровы у меня без антибиотиков»,— гордится Дмитрий, ведь и молоко без антибиотиков.

Он вспоминает, как работал у голландца на подмосковной коровьей ферме — первое место работы после ветеринарной академии в Витебске. Голландский специалист российской пищи боялся и ел только курицу, потому что все остальное у нас выращивают на антибиотиках. Потом разочаровался и в курице. «Он каждый октябрь дома болел — так у него иммунитет обновлялся,— поясняет Гребенкин.— А тут не заболел и очень по этому поводу расстроился. Грешил на антибиотики в продуктах».

Еще Гребенкин работал на ферме у американца, у него тоже много чему научился. На самом деле, конечно, все началось раньше. В 1991 году семья Димы сбежала из Грозного. В Смоленской области беженцам выделили дом. Мать работала учительницей. Чтобы кормиться, завели корову. В итоге судьба и привела в ветакадемию.

Когда Гребенкин работал у американца, начинающий скотопромышленник Воронин объезжал хозяйства, имеющие передовой зарубежный опыт. Переманил Диму к себе. Правда, тогда и коровы были совсем другие. Воронин скупил по округе всех оставшихся от колхозов коров — вышло стадо на 176 голов. Доились из них 53. «Корова, которая давала 14 л, была звездой,— вспоминает Дмитрий.— Средний показатель по стаду вначале был 1,73 л на голову, максимум, чего удалось добиваться,— 6,6 л».

Гребенкин неохотно вспоминает, что после двух лет работы он ушел: «Молодой был, нервов не хватило». На второй заход пошел год назад, когда Воронин уже закупил породистых коров (около 120 тыс. руб. за голову). Сначала Гребенкин убедил начальника сменить корм: на «Фаворите» применяли барду, дробину, зерно, выращенное на местных полях. После того как перешли на комбикорм, удои повысились, сейчас — более 16 л на голову.

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

8.00. Кидаем через окошко на улицу трубку от танка. Надо залить молоком трехтонную автоцистерну, приехавшую с молокозавода. Это основной покупатель «Фаворита». Включаем насос. Молоко перекачивается минут десять. Водитель цистерны уверяет, что на молокозаводе «Фаворит» знают и ценят, хотя он дает всего три тонны в день, а завод перерабатывает больше 100.

По моей просьбе Гребенкин подсчитывает показатели. За литр молока, проданного в Суворове, «Фаворит» получает 25 руб. За то, что ушло на молокозавод,— около 17 руб. За январь всего молока сдали на 1,6 млн руб. На корма животным потребовалось 600 тыс. руб. Молочное стадо в 200 дойных коров кормит весь «Фаворит», а в нем более 2 тыс. голов, главным образом мясных пород. Еще 350 тыс. руб.— зарплата работников молочного отделения. Плюс затраты на электричество, воду. В общем, месячная прибыль составляет около полумиллиона. Рентабельность начинается, когда с головы получаешь 15 л молока.

8.30. Дмитрий сам промывает все трубы, которые соприкасались с молоком. Вообще-то есть помощник, но он заболел. Бывают системы, которые могут автоматически мыть и трубы, но пока такую не купили. Дмитрий, кстати, сам монтировал молокопровод, сэкономил для хозяйства на этом около 700 тыс. руб. Сейчас он набирает в большой бак воды, разбавляет в ней щелочь. Отворяет задвижки, и насос гоняет раствор по трубкам. Обязательное условие — чтобы вода была теплее 40 градусов, а чистка длилась около часа. Иначе на стенках трубок останутся жир и белок, а это потеря в качестве молока. Наконец Гребенкин сливает воду из труб и шваброй загоняет ее в сливное отверстие.

11.00. Возвращаемся к компьютеру. Среди основных показателей качества молока — содержание белка, жира, бактериальная осемененность. Содержание бактерий в молоке можно снижать, если заботиться о чистоте вымени, о том, чтобы молоко не соприкасалось с воздухом. При анализе — данные поступают из заводской лаборатории — видно, была ли корова больна, применялись ли антибиотики.

Главная проблема Гребенкина: его молоко все любят, но по высшему сорту не принимают. Изо дня в день он берет молоко на анализы. В соседней таблице — анализы его же молока, пришедшие с молокозавода, они похуже. «А когда я звоню, спрашиваю, пытаюсь разобраться, на следующий день мне еще больше снижают сорт и, соответственно, недоплачивают». По высшему сорту литр молока стоил бы 19 руб. Гребенкин подсчитывает, что в месяц теряет на этом около 175 тыс. руб.

Миллионер Воронин купил соседнее хозяйство — «Маяк», и Гребенкин уже начинает там работать. Молоко в «Маяке» уже неплохое, но коровам по-прежнему дают антибиотики, не следят за здоровьем вымени. «И этому молоку дают такой же сорт, как и здешнему!» — возмущается Гребенкин.

Для Воронина работа с молокозаводом — вопрос бизнеса. Пока нет своего сбыта, лучше уж такой. Гребенкин кипятится: у него главное — качество.

12.00. Из Суворова приехал Александр Воронин (с понедельника по среду он работает в Москве, с четверга по субботу — здесь). Перебираемся в его офис. Расспрашиваю о бизнесе. Воронин оценивает «Фаворит» в 500 млн руб. Около 200 млн вложил сам. Еще 150 млн — кредиты. Еще около 50 млн — государственные субсидии на развитие животноводства, правда, не молочного, а мясного. Молочное направление самое развитое, но не самое крупное. Скота мясных пород — 1800 голов. Скот из Австралии, герефорды например, с доставкой стоили по $2,5 тыс. за голову.

Для ухода за этим стадом нет пока грамотного управляющего. Задачи такие: каждая корова должна давать в год по теленку. Каждый бычок должен набирать за год вес до 600 кг. Пока что получается только 400 кг. Выходить на сбыт мяса с таким показателем рано. В молочном стаде Гребенкин необходимые задачи уже выполнил, осталось тиражировать этот опыт. Следующая задача — вывести соседний «Маяк» на показатели кулешовского хозяйство — четыре тонны молока в день. И чтоб без антибиотиков.

Тогда можно открывать свою переработку. В Москве тренд — живое молоко, в «Азбуке вкуса» поставили «молокоматы». Гребенкин делает молоко не хуже. Правда, выходить в торговые сети с их разбойничьими бонусами Воронин не хочет. «Может, в Москву хотя бы с бочками ездить? — говорит Гребенкин.— Обидно молоко отдавать по 17 руб. за литр».

«Думал я об этом,— отмахивается Воронин.— Встану я с бочкой, любой мент сможет подойти. Или префектура. Конечно, можно решить, но надо тогда и «решалу» посылать. Бизнес так не делают». Воронин ведет переговоры с итальянцами о линиях по розливу, которые позволят довозить свежее молоко до Москвы. План такой: работать с маленькими несетевыми магазинами («пять километров по Ленинскому»), раздавать по десятку пакетов. Деньги брать за проданные. И потихоньку наращивать объемы. Только чтобы производитель мог диктовать цену: отдавать в магазин по 30 руб., пусть продают по 50.

По столичным меркам — не так уж много за натуральное молоко от коровы с чистым выменем.


27-летняя Екатерина отучилась в городе на экономиста, но вернулась в родную деревню, чтобы именно там начать своё дело.

В то время как почти каждая деревня встречает случайных гостей покосившимися коровниками, а в магазинах всё чаще можно встретить творог и сыр с «заменителями молока», девушка из южноуральской деревни своими силами поднимает ферму и предлагает людям вспомнить забытый вкус настоящих молочных продуктов.

Соскучилась по домашнему творогу

Катерине Лычагиной из села Бородиновка Варненского района 27 лет. Она родилась и выросла в деревне. Закончив школу, студенткой уехала из села в Челябинск, но получив специальность экономиста долго в городе не осталась — вернулась в родную деревню.

«Сильно скучала в городе по деревенской тишине, размеренному течению времени и домашнему творогу, который по особенному рецепту варила еще моя бабушка», — вспоминает девушка.

Навыки экономиста помогли открыть фермерское хозяйство. Начинание дочери поддержали родители. В 2013 году Екатерина выиграла президентский грант на развитие молочной животноводческой фермы в миллион рублей – купила шесть коров и построила во дворе отчего дома современную сыроварню.

Вот уже шесть лет рабочий день Катерины начинается в 4-5 часов утра. Нужно проконтролировать утреннюю дойку, собрать молоко.

«Сейчас у меня 32 головы, 18 из них дойные. В сутки они дают порядка 500 литров молока. На первом этапе производства важно, чтобы молоко было чистое. Поэтому корову перед дойкой обязательно моют. Сейчас этим на ферме занимаются нанятые люди. Потом молоко готовится к переработке. Творог, сметана, йогурт и сыр – наши основные продукты», — рассказывает Катя.

Вход на кухню, в святая святых, посторонним строго запрещен. Там ежедневно работают только две пары проверенных рук – сама Катя и ее мама. Сметану и творог делают по семейному рецепту, а йогурт и сыр — по технологии, которую девушка освоила на курсах в Уфе. Заменителей молочного жира, эмульгаторов, стабилизаторов нет и в помине. Из покупных материалов разве что пластиковая тара и закваска для йогурта. Основной гарант свежести – морозильное оборудование. Даже машину свою Катя оборудовала рефрижератором, чтобы без забот возить продукцию в Челябинск за 270 километров зимой и летом, обязательно три раза в неделю.

«Если по какой-то причине поездку приходится отложить — пурга, вьюга или машина, не дай Бог, не на ходу — то я места себе не нахожу от того, что жизнь вышла из привычной колеи и все идет не по плану. Случаи такие крайне редки. Я жду поездки в город не меньше, чем мои покупатели. В дороге люблю подумать о женском, послушать любимую музыку», — делится своими переживания молодая предприимчивая девушка.


Рабочий день Екатерины начинается в 4 утра, но она этому только рада

Продавать продукцию в деревне некому. Здесь в каждом дворе обязательно есть своя буренка. Как в былые нелегкие годы люди держат коров как подспорье к небогатому сельскому бюджету. Скупать молоко от соседских коров Катерина пока побаивается, дорожит исходным качеством сырья. Свою продукцию она регулярно возит в лабораторию на анализ, чтобы обезопасить себя и быть спокойной за здоровье своих покупателей.

Большим спросом каждый год пользуется именно майская продукция. Первая молодая зелень дает маслу, сметане и молоку яркий желтый оттенок и необычный майский вкус. Поэтому с наступлением погожих деньков все буренки идут на выпас. Пасутся кормилицы все вместе в своем частном табуне – 32 катиных и 84 папиных единицы крупного рогатого скота. Отец Катерины тоже фермер. Специализируется на зерновых и выращивании коров мясных пород.

Говоря о трудностях молочного предпринимательства, Катя рассказывает о том, что люди отвыкли от вкуса настоящего молока. Потому покупателей приходится не только искать, но и приучать есть качественные натуральные продукты.

«Лакмусовыми бумажками для многих можно назвать детей и кошек. Купив молоко в первый раз на пробу, люди приходят еще раз, потому что детям неожиданно понравилась каша, сваренная на новом молоке и творог оказался нежным на вкус и не залежался в холодильнике, а кошка вдруг стала пить молоко, хотя от магазинного обычно воротила нос», — рассказывает она.

Цены на продукцию совсем не кусаются. Литр отборного молока жирностью около 4 процентов стоит 40 рублей против 60 рублей в магазине. Чтобы увеличить продажи в городских магазинчиках, в ближайшее время Катя собирается придумать фирменную этикетку своей продукции.

Становиться городской Екатерина совсем не планирует, перебираться в город вслед за подругами не спешит. Верит, что в деревне сможет встретить своего единственного, который разделит с ней взгляды на жизнь и рабочие хлопоты.

«Хочу, чтобы мои дети и внуки знали такие радости жизни как вкус настоящего молока, запах земли после дождя и свежескошенного сена», — романтично заключает она.