Он первый раз коров доил

Двести буренок села Шила Сухобузимсокго района Красноярского края удостоились чести быть выдоенными 26 лучшими доярками края. Полигоном для краевого конкурса машинного доения стал сельскохозяйственный производственный кооператив Шилинский. На такое событие приехал и министр сельского хозяйства и продовольственной политики Красноярского края Леонид Шорохов. Приехали и журналисты. За качеством дойки следило 30 с лишним судей. От количества народа коровы перепугались не на шутку.

— Естественно, столько людей на одной ферме, — признались доярочки, — вот они и доятся «через не хочу».

Перед конкурсом буренок на совесть покормили отборной травой и под «зубную щетку» вычистили полы. Мастерство участниц оценивалось за знание теории, скорость доения и качество молока. Учитывался даже внешний вид доярок: следили за чистотой халата и косынки, за состоянием ногтей. Леонид Шорохов, облачившись в белый халат, обошел всю ферму, поговорил с доярками и ответил на каверзные вопросы журналистов. Один из них: почему некоторые из доярок края получают меньше 3000 рублей.

— Если это правда, то пусть обращаются лично ко мне, — строго заметил министр, — по указу губернатора Красноярского края Александра Хлопонина никто из работников производств, которые частично датирует государство, не должен с 1 сентября получать меньше 3 500 рублей.

Министр сам доил корову

Мы решили задать министру каверзный вопрос.

— Приходилось ли вам в детстве или во время учебы наблюдать за дойкой коровы, Леонид Николаевич?

— Труд доярок – самый тяжкий. Я родился в деревне Ермолаевка Шушенского района, и с детства это что это такое. В нашей семье мы держали четыре коровы, и я умею не только заготавливать сено, но и доить их вручную, — признался Леонид Шорохов. — Если хотите, я вам как-нибудь покажу. Сейчас просто уезжаю – тороплюсь.

Министр уехал, а журналисты « КП » решили на своем опыте испытать тяготу доярского труда. Причем, мы начали не с машинной дойки, а попытались надоить парного вручную.

Честно скажу: корову никогда не доил. Доярки выдали мне самую, по их словам, покладистую.

Зовут Зорька. Подхожу. Ой, какие у нее копыта большие… И ноги крепкие. Вздыхаю, мысленно крещусь и лезу под буренку. Ставлю ведро. Корова переминается с ноги на ногу. Хвостом машет.

Хорошо еще, добрые доярки вымя «моей» корове помыли. Беру себя в руки и начинаю доить.

Корова поворачивается в мою сторону и делает удивленные глаза.

Не привыкла она, понимаешь, к мужской руке. Да и к женским не привыкла, все машиной бездушной ее доят.

Корова оказалась жадиной. Первые пять минут молоко отдавать не хотела. В общем, особого успеха у Зорьки мы не имели.

— Ну, давай, дорогая, а то говядиной будешь, — изрекает фотограф. Ему уже порядком надоело сидеть на пучке соломы, прицеливаясь объективом в нас с Зорькой.

Скоро дело пошло легче. Зорька смирилась с нашим экспериментом.

Спустя четверть часа в моем ведре плескалось чуть больше литра. Я вылез из-под коровы взмокший, как будто вагон угля разгрузил. Ох, нелегкое это дело. Когда пошел сливать надоенное, корова облегченно замычала. Мол, наконец-то отвязались, залетные(видео).

А звание самой лучшей доярки нашего края завоевала жительница Канского района 33-летняя Елена Богомолова . Дояркой она работает семь лет. Признается, что перед утренней дойкой ей часто снится вымя коровы. Всех буренок на родной ферме, равно как и свою домашнюю Красулю она очень любит. За победу на конкурсе женщина получила 20 000 рублей (почти четыре зарплаты!), за второе и третье места финалистки получили 18 000 и 13 000 рублей соответственно. А после конкурса для утомившихся доярок шилинские таланты в непринужденной деревенской обстановке сыграли праздничный концерт.

Как корреспондент «КП» в первый раз в жизни доил корову.Двести буренок села Шила Сухобузимсокго района Красноярского края удостоились чести быть выдоенными 26 лучшими доярками края. Полигоном для краевого конкурса машинного доения стал сельско-хозяйственный производственный кооператив Шилинский. На такое событие приехал и министр сельского хозяйства и продовольственной политики Красноярского края Леонид Шорохов. Приехали и журналисты. За качеством дойки следило 30 с лишним судей. От количества народа коровы перепугались не на шутку.

Читайте так же:

  • Норма сенажа для коров На поддержание жизни 0,9 корм.ед.; 60г ПП на 100 кг живой массы. На образование 1 литра молока 0,42 – 0,5 корм.ед.; 50 г ПП. На 1 кг прироста живой массы 5 корм.ед.; 500г ПП На развитие […]
  • Уход перед отёлом коровы По сравнению с другими домашними животными молочная корова считается наиболее выгодной по производству продуктов питания для человека. В годовом удое, равном 3000 кг молока, содержится […]
  • Рацион для дойных коров в зимний период Что определяет правильное питание высокопродуктивного КРС Для молочных коров в рацион вводят сочные корма для поддержания лактации. Для КРС мясного направления выбирают оптимальный тип […]
  • Пропала корова в клондайке На этой странице собраны ответы на часто задаваемые вопросы. Если Вы не нашли ответа на свой вопрос, Вы можете задать его в Беседке. Вопросы по животным: Куда пропала курица (корова, […]
  • Корова 600 кг Только те коровы, которые едят много, дают много молока. Именно показатель употребления корма отличает высокопродуктивное стадо от низкопродуктивного. Количество потребляемого сухого […]
  • Цепь для коров своими руками ПРИВЯЗЬ ДЛЯ ЖИВОТНЫХ (кр. рог. ск.) применяется для удержания ж-ных на определённом месте. Привязывают ж-ных в стойлах, на пастбищах и в местах стоянок. Ж-ное привязывают с предоставлением […]

Дубликаты не найдены

Глухо рыча, ко мне подползает, крадется,
Звериной сутью почуяв добычу. Но вот
Что-то затих. Я не вкусен, вымазан дегтем?
Вдруг рявкнув, вонзается жадно в ухо и рвет
В клочья его, стервенея на раз до визга,
Взбивая миксером комнатный воздух в наст.
Снова я проклят, снова я изгнан.
Теперь вроде справа взъярилось, пришла напасть.
Или же слева сливают меня нахрапом?
Замолкнув, в заросли стен зверь дал стрекача.
Небо щетинится, туча – оконным кляпом –
Все глубже – все ближе, гулко ворча.
Грянуло, грохнуло слева, справа и сверху,
Вразнос и в раздрай набросилось сворой зверья,
В череп вгрызаясь, рыская через прореху,
Мой страх трепанируя, мороком грудь сверля.
Я, захрипев, головою вонзаюсь в стену
И сквозь нее прохожу, истекая в тень.
Шкуру рычащего зверя я там одену.
Мне бог перфораторный высверлит путь на день.

Леди и перфоратор
Если хочешь разнообразить свой досуг
Начни ремонт в своей квартире, друг
Как только «разведёшь» везде ремонт
«Развлечений» будет — целый фронт

Она была приличной леди
Он грубый, раздражающий мотор
Она спокойно отдыхала в пледе
Но над спокойствием «повис топор»
Вдруг задрожали, загремели стены
Посыпались старания декоратора
В жизни леди наступили перемены
Перемены звали перфоратором
Ругаться не решалась пока
Ей скандалить не почести было
Лишь только дотянулась до звонка-
Тут же все слова и позабыла
«Нельзя ли вам потише как-нибудь?
Поспать мне очень хочется немного»
«Отстань, хозяюшка, ступай, забудь,
Ремонта у меня теперь — надолго.
Живём с тобой в одном подъезде
И ночью здесь живут как днём.
Радует одно — живём в своём,
А не где-нибудь в казённом месте»
Шли дни — и леди привыкала
И даже мелодично подпевала
Под ритмичные удары инструмента
Не хватало лишь аплодисментов
С утра, лишь рассвело, она вставала
Будильника теперь ей было мало
Да и не нужен был привычный перезвон
Гремело всё и так со всех сторон
И вдруг однажды всё затихло
Ни шороха — в звенящей тишине
Миледи так уже к тому привыкла
Решила тот час разузнать — по чьей вине
Гробовое умолчание возникло
Что слышалось дословно всё извне
«Соседушка, скажи, он жив, он цел?»
«Беда с ним приключилась — он сгорел
Истлел он на работе, вот досада
А мне ещё ремонт закончить надо»
Опечалилась тут леди — не понять
Как было можно о том так горевать?
» Кто же теперь украсит мой досуг?
Мой грозный, громогласный друг
Ты был со мною целых две недели
Они так незаметно пролетели.
И что же теперь, я опять одна?
Со мною только злая тишина?
С меня довольно, нету больше сил
Сосед-то даже и не пригласил»
Решение пришло в один момент
«А ведь мне тоже нужен инструмент
Теперь и мне ремонт затеять надо
Впервые в жизни этому я рада»
Хоть техники такой не оператор
Пошла, да и купила перфоратор

Вышел сейчас на веранду, а на улице с детства знакомый запах стоит. Запах хлева с хозяйской, чистой, ухоженной скотиной. Там и от навоза что-то есть, но больше — от тепла и молока. Так во дворе хорошего деревенского дома пахнет.

И сразу меня на воспоминания прошибло, о том, как я коров доил. Не знаю, сколько из городских может похвастаться тем, что доили корову. А я — человек однозначно городской. Родился и вырос в Казани, потом жил в Праге, потом в Вашингтоне, потом в Сан Франциско, а теперь вот в вирджинском Ричмонде. Но коров-таки я доил. В первый раз пацаном, лет в шесть или семь, наверно. У нас дача под Казанью была, да и сейчас есть — на самом берегу Волги, а на горе, через лес, село было — Троицкое. Моя бабушка, земля ей пухом, туда частенько ходила за парным молоком и меня с собой брала. Бабушке моей, с ее характером, однозначно нужно было на генсека ООН свою кандидатуру выдвигать. Нет, не в том смысле, что она политикой бредила, на политику в общепринятом смысле она внимания никогда не обращала, но от природы была самым настоящим миротворцем, способной усадить за один стол и мусульман, и евреев, и коммунистов, и правозащитников. И всех-всех накормить своими пирогами.

Вот и с хозяйкой коровы, у которой покупала молоко, моя бабушка подружилась крепко. Чего-то ей всегда привозила из города, за молоком не просто заходила, вроде как купить и все, а любила посидеть в гостях, покалякать о том о сем. Я в это время обычно козу на улице хлебом кормил. Животное еще то было — лукавое и привередливое. С руки будет есть, и в глаза тебе заглянет, но если на землю хлеб упадет, то ни за что башку свою не опустит, так и будет на тебя смотреть расстроенно. Вынести такой козий взгляд мне никакой возможности не было, и я бежал в дом, вопя во всю мочь: «Бабуля Женя, тетя Зина, а у меня хлеб упал, и коза не ест, дайте еще, а?» Нет, не давали. Говорили, чтоб горбушку поднял, и от пыли отдул, и снова козу этим хлебушком покормил. К хлебу и моя бабушка, и тетя Зина серьезно относились.

А один раз меня тетя Зина позвала помочь ей корову подоить, на вечерней. Видать, надоел я ей тогда своей неуемностью. А я что, я рад конечно, вприпрыжку побежал. Только с того раза у меня и воспоминаний почти никаких не осталось. Помню лишь, что корову боялся очень, а ну лягнет как, или забодает? А тетя Зина меня успокаивала: «не бойся, дурень, — говорит, — разве ж она тебя обидит?» И по имени корову называла, но я не помню того имени. Зорька? Нет, не вспомню уже. Корова, по-моему, все про мои страхи понимала, а может, наплевать ей было просто. Лягаться она не стала, а вымя было тугим и теплым. Сначала у меня вообще ничего не получилось, потом тетя Зина подсказала — «Ты не бойся, сильней тяни, сильней, теленок, он знаешь какой сильный?» Я и тянул, сжимал вверху, насколько ладони хватало, и вниз. Выдоить всю не смог, конечно, куда-там мне, за меня тетя Зина закончила. Но три-четыре струи в ведро у меня получились. Я потом фильтровать молоко помогал, держал над ведром марлечку, а тетя Зина через нее молоко переливала.

Второй раз подоить корову мне довелось в армии. Я служил в отдельном батальоне радиолокационного и технического обеспечения, большую часть времени проводил на точке. Ангара-один точка называлась, дальний привод. Действительно дальний, от гарнизона и аэродрома км десять будет. Точка — это хата в степи, с четырьмя бойцами-архаровцами, джентельменами срочной службы. А рядом — умирающая деревня, вечный огонь попутного газа с нефтескважин, и колхозное стадо. Никому это стадо нафиг не нужно было. Паслись коровы, считай, сами по себе, два приписанных к стаду пастуха были куда больше озабочены поиском самогона и браги.

Довольствие на точку мы получали из гарнизона, раз в неделю за ним ходили, в субботу. Хлеб-там, тушонку, рыбные консервы, картошку, овощи. Все на себе переть надо, конечно. Но, это зимой было тяжело тягать, через снег, а летом — одно удовольствие. Идешь себе не спеша в часть, потом обратно, и ни одного тебе ебанутого начальника рядом! Я любил такие походы. Мы по двое ходили, одному все не донести было.

Вот и в тот раз (я уже дедом был, кстати) мы со Славкой-щеглом, затарившись провиантом в части, возвращались домой на точку. Славно шлось, вокруг степь, две заградительных лесопосадки — одна сзади, другая спереди. Не знаю, действительно ли эти полоски деревьев сажали перпендикулярно взлетно-посадочной полосе чтобы аэродром от ядерного взрыва защитить, или это армейская байка, но так считалось. Да и какая разница, зачем их посадили, в этих посадках уйма подберезовиков росла, так что польза от них была несомненная.

А в поле паслось то самое бесхозное стадо коров, голов на пятьдесят, одна коровка нас со Славкой заметила, и к нам пошла. Ничего такая, упитанная, и вымя до земли, молоко чуть ли не сочится. И так мне тут вдруг парного молока захотелось — аж голова закружилась. Никогда вроде не любил молоко, а тут захотелось: два года в СА, видать, сказались. Я Славке говорю — «Погодь, давай молока попьем». Из рюкзака буханку достал, отломил краюху, и к корове. Та угощение приняла, деликатно так, сразу стало ясно, что молоком она с нами поделится.

Посуды с собой, правда, никакой, но корова-то добрая, ласковая. В-общем, была не была, улегся я ей под ноги, и прямо в рот себе молока сцедил. Славку спрашиваю — «Ты-то сам хочешь?» — он тоже не прочь, разумеется, только корову не знает как доить. «Ну так, — говорю, — ложись под вымя, я нацежу.» Он рискнул.

Перепачкались оба, но молока напились вдоволь. И дальше пошли, довольные. А корова за нами припустила, и мычит эдак, печально. Я ее сразу понял: мы ведь капли сдоили, а вымя у нее переполненное, и кто и когда ее доить снова будет, непонятно.

«Ну», — говорю, — «пошли тогда, голубушка». Так и довел ее до точки. Пару раз хлебом внимание привлекать пришлось, правда. В-общем, одну буханку я извел. Но и корова нас не обидела — хорошее ведро молока выдала. Выпить мы его все, правда не смогли — жарко было, а холодильник крошечный. Только с двумя третями и справились.

А корова та потом часто к нашей Ангаре-один пастись приходила, мы ее хлебом да сеном подкармливали, а она нас молоком.

Столько лет прошло уже, а ведь до сих пор, думаю, моя Ангара-один стоит в степи. И, может, так все к нынешним солдатам какая-нибудь коровушка приходит за хлебом, да молоком с ними поделиться. Хорошей вам службы, ребята.

Предисловие

Данную серию рассказов я посвящаю моему деду, его, к сожалению уже нет с нами почти четверть века, а прожил он 84 года. В ней я собрал почти все рассказы, которые я когда-либо слышал от него самого или моих родственников. Рассказы охватывают период с 1915 года по 1950. Дедушка, по правде сказать, не был сильно разговорчив и рассказывал крайне мало и неохотно о тех временах. Возможно, для этого у него были причины. У моего дедушки была непростая судьба, как и у многих в те времена, тех испытаний, невзгод и трудностей, хватило с лихвой на всех. В этих коротких рассказах идёт речь о детстве, юности дедушки, на его родине в рязанском селе Пехлец и, конечно же, о Великой Отечественной войне. Особым мотивом для написания этих рассказов явилось то обстоятельство, что мой дед, несмотря ни на что, остался жив в этой кровопролитной войне и прошёл самые тяжёлые, с 1941 по 1944 годы. Да и до войны жизнь у него получилась очень насыщенная, ему здорово досталось, спасибо советской власти. Когда я кому-то, где-либо рассказывал, какую ни будь из многочисленных историй моего дедушки, то всем, кто меня слушал, было очень интересно, а некоторые истории, казались даже невероятными, но могу вас заверить, всё что написано, это происходило на самом деле. Человеческий разум так уж устроен, и то, что выпадает за рамки объяснимого, кажется нереальным, но тут как раз видимо за дело берётся высшая сила, хотя можно это назвать случайностью. Надеюсь, вам понравятся собранные здесь рассказы, вы прочитаете их с удовольствием, и станете по другому относиться к судьбе, случайностям, а может и божьему провидению.

Кот и сом

В детстве и юные годы мой дед жил в селе Пехлец, что на Рязанской земле, где и родился. Проживал он там, в большом каменном доме, со своими многочисленными братьями и сёстрами, которых было всего четырнадцать человек, семья у них, даже по тем временам, была очень большая. Дом, построенный в конце девятнадцатого века, стоял в окружении прекрасного яблоневого сада. Они имели очень большой земельный надел и занимались выращиванием табака, как впрочем, и многие другие семьи, «пехлецкий» табачок был очень известен на российском тогдашнем рынке. Село тогда было солидное и многонаселённое, сейчас оно тоже есть, находилось на проезжей дороге, в низине протекала река Ранова, и разной рыбы в ней водилось много премного.

Дворовое хозяйство было очень большое, они имели много всякой живности, у них были кони, две коровы, козы, куры, гуси, индюшки, свиньи, а также у них жил кот Василий. Как то ночью их разбудил грохот и шум, когда дед, которому тогда было 10 лет, проснулся, то увидел что по комнате бегает перепуганный кот с ошейником из керамического горлышка кувшина, а на полу была огромная лужа с молоком. Оказывается, пройдоха кот, запрыгнул на подоконник, где стоял кувшин с молоком и попробовал добраться до желаемого напитка. У него это получилось, однако, просунув голову в узкое горло кувшина, он не смог вытащить её обратно, тщетно и долго пытаясь освободиться, он соскользнул или спрыгнул с подоконника на пол. Кувшин конечно вдребезги, а молоко в стороны по всему полу, это и разбудило всех. Событие конечно всех развеселило. Кота примерно наказали, запретив ему на целую неделю ночевать в комнате, а кувшин стали теперь накрывать плотной крышкой.

Через некоторое время произошло ещё одно интересное событие. Каждое утро, местный пастух обходил дома и собирал коров на пастбище, а вечером приводил обратно, так повелось с незапамятных времён. В дедушкиной семье было несколько коров, и к ним пастух тоже заходил. Мать дедушки, прабабушка Дуня, очень удивилась, когда вечером пастух пригнал коров с пастбища и у одной которую звали «Маруська» не оказалось совсем молока. Что было странно, потому, как это была очень дойная корова, и такое происходило в первый раз. Утром она спросила пастуха Петра:

– Это что же такое произошло вчера, одна из моих коров вернулась совсем без молока, ты, что её выдоил что ли?

– Да ты что, как можно, Дарья? Зачем мне твою корову доить, понятия не имею, почему так, может она не ела, а может и вовсе заболела.

– Сам ты заболел, корова здорова, следи лучше, что бы все коровы хорошо питались.

Поговорили и разошлись, а вечером Пётр снова пригнал коров и снова «Маруська» оказалась без молока.

– Ах ты, негодяй, опять корову выдоил мою, ты, что это удумал, у меня четырнадцать детей, их кормить надо, – закричала на него баба Дуня, как только попробовала подоить корову, прямо во дворе.

– Богом клянусь Дуня, не доил я твою корову, она паслась вместе со всеми, я не знаю, почему у неё молока нет, – Пётр видимо сам напугался, потому, как в первый раз такое с ним происходило.

– Если не ты то кто? Кто мог подоить корову, пока она паслась, где ты находился в это время а, спал, небось? – не унималась баба Дуня.

– Я рядом всё время находился, никто к стаду не подходил Дарья, я клянусь, никуда не отходил весь день и тем более не спал.

Вокруг стали собираться соседи и молча слушали перепалку прабабушки с пастухом Петром.

– Если ещё раз «Маруська» придёт без молока, я подниму вопрос, чтобы тебе не заплатили в этом месяце, понятно, Пётр? – ругалась прабабушка.

– И правильно, за такую работу нечего платить, поддакнули соседи, из-за плетёного забора.

– Дарья, я тебе обещаю, что прослежу лично за твоей коровой, со второй же всё нормально, она с молоком, – оправдывался Пётр.

– Ещё бы не хватало, что бы обе коровы вернулись пустые, – сокрушалась прабабка.

На следующий день пастух снова пригнал коров и опять «Маруська» возвратилась без молока, а прабабушка Дуня уже поджидала пастуха, стоя в воротах дома. Пётр не стал дожидаться, и едва подойдя к ней, сам первый начал.

– Дарья, твоя корова снова без молока, но подожди не кипятись, я выяснил по какой причине. Выслушай меня, ты поймёшь, что я тут не причём.

– Ах ты, боже мой, рассказывай, в чём дело, – всплеснула руками Дарья.

– Твоя корова, каждый вечер, после того как попасётся целый день на лугу, заходит в речку, что бы попить водички и заодно освежиться.

– И что от этого у неё молоко пропадает? – начинала кипятиться прабабушка.

– Нет, не от этого, ты слушай дальше. Как только она заходит в речку, по туловище, вода сразу начинает бурунами ходить, к ней подплывает рыбина огромная, сом должно быть, и видимо этот сом и высасывает всё молоко, – закончил пастух.

– Это где же видано, что бы сомы коров доили? – возмутилась прабабушка, всплеснув руками и ужаснувшись одновременно.

– Может такое быть, – сказал дед Дмитрий, её муж и мой прадед, вышедший в этот момент из дома, после чего продолжил.

– Ты вот что Пётр, завтра всё делай как обычно, если это так и есть, то я возьму пару мужичков и сеть захвачу, ты место нам только укажи, а уж остальное мы сами сделаем, договорились?

– Хорошо Митя, конечно, – ответил Пётр.

Вечером следующего дня, перед их домом была такая картина, которую наблюдали все соседи вокруг. Впереди шли две коровы, «Маруська» и «Ивушка», за ними шёл улыбающийся пастух Пётр, потом три мужичка, один из которых Дмитрий, муж Дарьи и мой прадед. Все трое, тащили на плечах здоровенного сома, метра четыре длиной. Шествие замыкал парнишка, который тащил сеть, а за ним шли любопытные и стая собак. Мой дед стоял на крыльце и наблюдал всё это, а потом когда зашли в дом, его отец рассказал, как всё было.

– Как только «Маруська» зашла в воду, сом сразу же подплыл к ней, видимо ждал в засаде. Конечно, молочко то ему нравится. Мы тогда с парнями осторожно зашли в воду с сетью, со стороны реки и окружили это место, после чего стали медленно сужать кольцо. «Маруська» выскочила на берег, а вот сом, как только почувствовал наше присутствие, сразу же метнулся в нашу сторону. Я думал, он прорвёт сеть, настолько сильно бился, пару раз сбивал нас с ног, но мы всё же, в конце концов, его вытянули на берег, ну и махина оказался.

После этого они несколько дней ели одну рыбу, всей семьёй, очень вкусную, видимо мясо на молоке вскормленное, и мой дед это запомнил на всю жизнь и мне рассказал в восьмидесятые годы прошлого столетия.

Раскулачивание и голодомор

Шёл 1931, особенно последние годы были очень тяжёлые. Вообще, при описании жизни дедушки возникает впечатление, что тогда в принципе не было простых лет, все года были негативные, один хуже другого, вот таким образом и жил весь российский народ. Дед в то время заканчивал, артиллерийское училище и учился на последнем курсе, скоро должен был быть выпускной и звание младшего лейтенанта. В это училище он попал не случайно. Поскольку семья была большая, то детей, особенно мальчиков, старались отдать в такие училища, что бы сплавить дополнительный рот. А заодно и ребёнок был бы надёжно пристроен. Советское правительство тогда всерьёз занялось крестьянами, особенно «зажиточными», в том смысле, которые хоть что то имели. В ход шли и репрессии и пряники, репрессии для несговорчивых, а пряники для вступающих в колхозы. Половину крестьян посадили, другая же половина уехала в города, начинался страшный, невиданный для страны голод. По деревням ездили бригады ОГПУ, вместе с красноармейцами, и забирали «излишки» всё до последнего зёрнышка в основном у крестьян. Не было исключения и в селе Пехлец, где проживала родня деда, мать, отец, сестры и младшие братья. Старший дедушкин брат в то время был уже старшим лейтенантом авиации и служил в московском дивизионе. И вот в один из таких дней, осенью, дед, которому было в то время 22 года, приехал в гости к родным. Накрыли скудный стол, по обычаю долго разговаривали во время обеда и все темы невесёлые, про трудности которые приходится переживать по коллективизации и продразвёрстке. В разговоре участвовали отец деда, мать, которая была беременна, и отцов брат Иван, ну и мой дед конечно, младшие же в основном слушали.

– Они хотят, что бы я всю свою землю колхозу передал, а потом ещё и для колхоза работал, на своей же земле, это как понимать? – говорил отец Дмитрий, наливая себе чай из самовара.

– Хотят, что бы всё было колхозное, т.е. государственное, считай ничьё, – отвечал брат Иван.

– Если не отдам, налогами сначала задавят, а потом грозятся и вообще посадить, непонятно как жить дальше, все что есть в доме, все припасы, забирают, скоро чай будем вприглядку с сахаром пить, – говорил Дмитрий.

– Как же семью кормить, если всё заберут до зёрнышка? – сокрушалась его жена.

– А им только это и надо, чем больше людей вымрет, то им и на руку, хотят всех извести, – ответил муж Дмитрий

– Как у вас в училище, кормят то хоть нормально? – спросил дядя Иван моего деда.

– Да, кормят хорошо, слава богу, не голодаем, – ответил мой дед.

– Да, я слышал, что у военных и у «ОГПУшников» харчи нормальные, не то, что у простого народа, на который всем видно наплевать, – продолжал брат Иван.

– Если всё разорят, мы тогда в город поем, сначала к родне в Ряжск, а потом в Рязань, здесь не имеет смысла оставаться, – продолжал прадед Дмитрий.

В этот момент за окном послышался лай собаки, топот лошадиных копыт и у их ворот остановилась телега, с которой соскочили четверо, один в пиджаке и кепке, с сумкой на ремне, другой выглядел как рабочий из цеха, а два других были бойцами красной армии, в шинелях, у каждого винтовка за плечами. Они открыли калитку в воротах и проследовали без приглашения во двор.

– Хозяева, есть, кто дома? – спросил громко тот, который в кожаной кепке с сумкой на ремне.

Прадед Дмитрий, Иван, прабабка Дуня и за ними мой дед, все встали из-за стола, и вышли во двор, а остальные кто остался, прильнули к окнам.

– По указу верховного совета народных комиссаров, имеется постановление об изъятии у вас продуктовых излишков, вот бумага, – отчеканил человек в пиджаке и кепке.

– Помилуйте, у нас уже и так всё забрали, ничего не оставили, а ведь мне семью кормить, тринадцать человек, – пролепетала прабабка Дуня, всплеснув руками.

Но комиссар, или кто там он был уже её и не слушал, ему это было не интересно, он прошёл, вместе со своими сопровождающими, мимо неё, со словами:

– Где тут у вас амбар, открывайте.

– В амбаре ничего нет, что можно отдать, всё, что было мы уже передали советской власти на прошлой неделе, то, что осталось, это для моих детей, – продолжала говорить прабабушка, идя вместе с приехавшими.

– Давайте сюда ключи, – сказал комиссар, остановившись перед большими, местами прогнившими снизу, воротами амбара.

– Помилуй миленький, не могу я этого сделать, не дам, чем я детей кормить буду, пожалейте, взмолилась прабабушка, закрыв собой вход в амбар.

– А ну пошла отсюда, кулачиха недорезанная, – комиссар грубо её оттолкнул и взялся за ручку амбара, рукой подзывая солдат, сбить прикладом замок. А беременная прабабушка упала с криком, возле него.

Дедушка мой наблюдал всё эту картину с расстояния двух шагов, вскипев, он крикнул комиссару:

– Ты что же это делаешь, ах ты гад такой и сволочь, – после чего ударил его сильно в челюсть.

Комиссар упал, и какое-то время лежал не двигался, солдаты с винтовками наизготовку, застыли и стояли в ожидании, не зная точно, что им делать, рабочий тоже стоял и угрюмо смотрел на всё происходящее. Наконец комиссар заворочался и поднялся.

– Ах вот как, товарищ курсант, ах ты мразь кулацкая, как таких только в училище берут, – сказал он, потирая щёку.

– Ты что же это творишь, беременную женщину толкаешь, ей рожать скоро, – произнёс мой дед.

– Вас всех надо уничтожить и отпрысков ваших тоже, – вспылил комиссар, арестовать его, – добавил он, указывая пальцем на деда.

Дед выхватил из кобуры пистолет и готов был стрелять, если к нему приблизятся. И солдаты, которые сделали уже движение, застыли на месте и комиссар сразу нашёлся:

– Стойте, стойте, понятно всё с вами товарищ курсант, мы не будем так решать эти вопросы, мы по-другому поговорим, пошли все за мной, уходим, – он сделал знак своим сопровождающим. И они через некоторое время уже исчезли из виду.

– Да, ну и дела, теперь ничего хорошего не жди, – сказал прадед Дмитрий

– А ничего хорошего не было и до этого, житья нам всё равно не дадут, – ответил дядя Иван.

– Ты вот что сынок, возвращайся ка немедленно обратно в училище, а мы тут сами без тебя как-нибудь справимся, – сказал отец Дмитрий, помогая прабабушке Дуне встать с земли, у неё кружилась голова и тошнило.

В тот же вечер мой дед уехал из Пехлеца и вернулся в училище, которое находилось в городе Рязани. Мать дедушки родила брата Юрия в следующий вечер. А ещё через пару дней в училище приехал отряд во главе с очередным комиссаром, и дедушку забрали прямо с занятий. Быстро прошёл суд, и его осудили на пять лет за этот инцидент с комиссаром в деревне, срок он поехал отбывать где-то в Карелии. Впрочем, отсидев год, он написал письмо, наркому вооружённых сил товарищу Ворошилову и случилось чудо, письмо дошло, было прочитано, и его выпустили, видимо по приказу наркома. Однако семьи в Пехлеце уже не было, родовой дом и огромный надел земли, отобрали и все родные разъехались в разных направлениях, отца дедушки, Дмитрия тоже посадили. Кто-то из родственников осел в Ряжске, кто-то в Рязани, кто-то в Лебедяни, кто подался в Краснодарский край, а кто и в Москву уехал, туда же уехал и дед, устроившись сварщиком в хозяйственный цех, при авиационном институте, недавно тогда открывшемся.

Как-то мы с коллегой понравились друг-другу, и она, будучи любителем конного спорта и вообще лошадей-пригласила меня покататься. Была зима. Дело вроде плёвое-забрался на лошадь, да держись покрепче.. И сначала,-всё шло более-менее нормально. Но вот животное начало набирать скорость, я ей пытаюсь дать понять- что типа «хорош». а лошадь несется быстрее и еще быстрее..Стало слегка страшно, но я это, обычно, контролю-не поддаюсь панике, в общем. Подумал, как удобнее спрыгнуть, и решил просто съехать в бок-зима ведь,-снег кругом-не расшибусь.. И- я так и сделал. Но моя нога осталась в стремени, ну или как там.. и эти 5 секунд- я помню отчетливо до сих пор,-время как будто замедлилось после того, как я понял это. Копыто лошади проносится перед башкой, мимо тела и вдалбливает туда, где находились мои яйца пол секунды назад!! И так 3 раза -ххххххх-дыщь!Ххххххх-дыжь!! Ххххххдыж. Просто жуть, нафек.. Больше я на лошадях не катался..

Год назад прыгнул с парашютом, вместе с инструктором-2500 метров. 30 секунд свободно падали, а потом еще крутились под куполом- чувак так раскручивал что купол горизонтально, параллельно горизонту лежал..- тоже больше не повторял. Но ситуацию с лошадью и яйцами оцениваю как более страшную.

Чуть не устроил пожар. Как-то было в школе еще. Говорю училке- так ладно, типа ставь двояк, хорошо..Ты мне только объясни- как решать? Контрольная же- все равно делать тебе, мол, нечего, ходишь вдоль парт, в носу ковыряешь..Но-не было у нее сердца, и помогать найти понимание- она мне не стала. Как не пытался я алгебру понимать- так ничего до сих пор и не вышло. Ну и вот. Она меня тогда этим как-то очень сильно задела.. Я ж то и правду хотел просто понять..А она.. Поступок тупой конечно-понимаю, но мне было тогда лет 14-15. И уже тогда я все, обычно, обстоятельно делал. Ну и вот-если представить обычную дымовуху-она выглядит как рулон газеты. Но это в случае, если вы нормальный. Я запарился, и дымовуха была размером просто с бревно- настолько огромная, какую только можно засунуть в школьный портфель. Ну а так как кабинет у нее у туалета был- тер.акт прошел успешно. Правда по тревоге всю школу эвакуировали, потому-чт весь этаж заволокло. Страшно было (что поймут, найдут), ну и стыдно потом, конечно. Лучше бы я тогда так же обстоятельно подготовился..примеры решать.

Еще когда переехал на свою уже хату,-это уже я подрос немного.. мебели них*ра небыло, да и денег тоже.. решил взять надувной матрац. Ну куковать без мебели еще долго- я тогда так рассудил, и-поехал в Ленту, купил самый огромный матрац, который воще в магазине был. Он почти 3х2 метра был. Я кстати в связи с той историей понял, к чему на этих типичных темно синих матрацах такие впуклости- если в подробности не вдаваться-это шоб вас не убило к х*рам, когда он взорвётся. Ну и вот как-то ночью..просыпаюсь, он немного подсдулся.. Я с недовольством нашарил насос, и так в темноте начал его качать. Без света степень накачки определить..-ну немного сложно.. Боже..как он взъ*бал. Это была просто бомба!! Он так вдобил и я через несколько секунд уже слышал как соседи-шаряться, беспокойно чето обсуждают..ну я бы тоже забеспокоился- это 4 утра было. потом звонили мне, ломились в двери, -типа просто думали что-то плохое случилось.. А я думал о том, как будет стремно, если они щас ментов вызовут или мчс и я такой открою и вот что я скажу(??). Но так, как я первые пять минут не открывал- то потом открывать было еще более стрёмно. Ну и когда это вс таки случилось- я просто открыл дверь, а надо сказать, что я всегда стараюсь в глазах соседей выглядеть прилично и поэтому еще надел пиджак. Эта история тоже больше не повторялась.

Магомед Гаджимагомедов — один из немногих мужчин в Дагестане, кто вручную доит коров. Своей профессии, несмотря на насмешки окружающих, мол, неприлично горцу дойкой заниматься, он не стесняется: молоко и сыр собственного приготовления — неплохой источник дохода в селе, признается он.

Бзыть-бзыть-бзыть-бзыть. Меньше чем за четыре минуты в ведре оказывается почти восемь литров молока.

— С такой скоростью дойки можно смело в конкурсе участвовать! — изумленно говорим мы.

— Да-а-а, я бы уверенно стал победителем! Пока женщина с одной коровой возится, я уже четырех могу надоить, — ничуть не смутившись, отвечает Магомед.

Никто молодого человека специально доить не учил. С детства он сам внимательно наблюдал за сельскими женщинами.

— Сколько раз мы его отговаривали, ругали, наказывали, лишь бы он не ходил и не доил. Объясняли, мужчине это постыдно, люди обсмеют! А он слишком упрямый оказался, — рассказывает бабушка парня Аминат, перебирая в руках синие четки.

Фото: Зарема Алиева

Магомед с мамой и сестрой

Но сейчас женщины в доме Гаджимагомедовых полностью отошли от хозяйства. Все в руках Магомеда.

Зарабатывать не стыдно

Доехать до аула Кани из столицы республики совсем непросто: более трех часов на автомобиле в горы. Еще тяжелее добраться до фермы Магомеда. Ветхий, покосившийся коровник находится на вершине холма. Из аула к нему ведет лишь одна узенькая тропинка. Каких-то 200 метров в гору преодолевать надо сосредоточенно, не поднимая головы. Отвлечешься — сразу оступишься и кувырком скатишься вниз. Сложно представить, как взбираться сюда в снег или сильный дождь. Но Магомед на эти опасения реагирует снисходительной улыбкой: он и в безлунную ночь, и в густой туман не собьется с пути.

К ферме мы поднимаемся на закате. Как раз в то время, когда животные вернулись с лугов.

Фото: Зарема Алиева

У Магомеда в хозяйстве 13 коров и 9 телят. Работает на ферме только он: чистит стойла, убирает навоз, подметает сараи. Все строго по графику. Утренняя дойка — в 4 утра, а вечерняя — в 17:00. Опаздывать нельзя: недоеная корова начнет мычать, мучиться от боли и может заболеть. Качество молока ухудшится, а потом оно и вовсе пропадет.

Перед дойкой Магомед надевает специальную куртку, резиновые сапоги, а поверх шапки накидывает капюшон. Так в молоко не попадет ни один волосок, объясняет он. Прополоснув ведра и вымыв руки, скотовод протирает вымя мокрым полотенцем. В это время корова аккуратно принюхивается к дояру. Доверить своих кормилиц даже маме Магомед не может. Говорит, они просто-напросто сами не подпустят незнакомого человека.

— Меня распознают по запаху и стоят спокойно, а с другими сопротивляются и бьются, — рассказывает хозяин.

Та, что светлая — Анюта, а с коричневой спинкой — Чираг. Каждую свою «барышню» он зовет по имени: Зоя, Света, Зинаида, Даша и Маша уживаются в одном хлеву с Тутуль, Земфирой, Хантой, Мирху, Чалагай и Кармелитой. Нрав, как и прозвища, абсолютно разный.

— Вот Земфиру ругать нельзя, заупрямится и не подпустит потом. Анюта у нас непослушная мадам, любит во дворы ходить и чужой корм съедать. А примерная здесь только Тутуль, — объясняет фермер.

Рейтинг в разделе:

Искать в архиве

Приколы:

Анекдот

  • 25.07.12 6:56
  • разное
    • 25.07.12 6:55
    • анекдоты
    • жизнь
    • Я подошёл к ней не спеша,
      Рукой погладил, чуть дыша.
      Она придвинулась, дрожа,
      Тепла, задумчива, нежна.

      Её глаза сияли синевой,
      И взгляд так говорил о многом,
      Я стал ласкать её рукой
      И медленно раздвинул ноги.

      Рука наполнилась теплом её груди,
      Движенья вверх и вниз она ждала.
      И трепет тут пронзил меня внутри,
      И жидкость белая стекла.

      И в этот миг я ощутил экстаз!
      Так я доил корову в первый раз.