Моя корова утесов

«Голос тот же: как не было, так и нет!»
Так, достаточно самокритично, о своем голосе говорил Леонид Утесов. Но тут же добавлял: «Я пою не голосом — я пою «сердцем!»

И действительно, стоит только услышать мягкий и задушевный голос Утесова, его характерные вздохи, напоминающие шелест голышей на старых одесских пляжах, неповторимые утесовские интонации и паузы — сразу с ним соглашаешься. Это не тенор, как определяли музыковеды его голосовые данные, это — удивительный голос артиста, узнаваемый с первого звука. Леонид Утесов, прежде всего, был артистом и начинал свою карьеру как артист. Но не петь он не мог:

— «Что же удивляться, что я люблю музыку, ведь я родился не где-нибудь,
я родился в Одессе. И на то, что она — лучший город в мире, ваших возражений не слышал».

В 26 лет театральный актер Леонид Утесов уезжает из Одессы, играет на подмостках разных театров и становится знаменитым, создав свой «Теаджаз». Но все также любит свой родной город и трепетно признается в этих чувствах на страницах своих книг, и, конечно же, в песнях. Известность приходит к Утесову, прежде всего, благодаря песням, которые он исполнял.

И не последнее место в его репертуаре занимали песни об Одессе. Были среди них всем известные : «С одесского кичмана», «У Черного моря», и, конечно же, «Одессит Мишка». «Мы гордились Ленинградом, гордились Москвой и оплакивали Одессу. Город, сраженный в неравной борьбе. Поэт Владимир Дыховичный написал в 1942 году песню «Мишка-одессит», композитор Михаил Воловац написал к ней музыку, а я, взволнованный событиями, запел:

Но были и другие, менее популярные песни об Одессе: «Золотые огоньки», «Одесский порт», «Ах, Одесса моя!», «Растаяла Одесса за кормою», которые Леонид Утесов часто включал в свои концертные программы.

В своих книгах, а это мемуары, Утесов описывает Одессу «прекрасной поры детства и юности». Это «Записки актера» (1939 г.), «С песней по жизни» (1961 г.) и «Спасибо, сердце» (1976 г). К первой книге «Записки актера» предисловие написал Исаак Бабель. Там были и такие строки об Утесове: «Пропагандирует он неутомимую и простодушную любовь к жизни, веселье, доброту, лукавство человека легкой души, охваченного жаждой веселости и познания». Но книга вышла без предисловия, так как Бабель был арестован. И впервые оно было опубликовано в 1964 году в еженедельнике «Литературная Россия», а затем в журнале «Москва» с воспоминаниями Леонида Утесова под категоричным названием — «Моя Одесса».

В этих небольших миниатюрах о знаменитых уголках Одессы и не менее знаменитых одесситах особенно остро чувствуется «веселье, доброта, лукавство человека легкой души» — Леонида Утесова. Он писал: «Знаете ли вы, что такое Одесса? Нет, вы не знаете, что такое Одесса! Много есть на свете городов, но такого больше нет. Посмотрите на Одессу с моря. Рай! Посмотрите с берега! То же самое. Да что говорить! Когда одесситы хотят сказать, что кому-то хорошо живется, они говорят:
«Он живет, как Б-г в Одессе».

Это восторженное, почти мальчишеское восхищение любимым городом вызывало еще большую гордость у одесситов, а у неодесситов — желание приобщиться к одесскому мифу: «Ах, одесские мальчишки! Они не ходят, а бегут. Они не говорят, они поют. Их темперамент, их музыкальность, их поэтические сердца могут накормить весь мир искусством не хуже, чем «лепетутники»1 — хлебом».

Те, кто читал эти воспоминания Утесова, а они были изданы одесситами отдельной книжкой к 100-летию со дня его рождения, думаю, согласятся со мной, что это настоящий гимн Одессе. «Как хотите, можете со мной делать, что угодно, а я все равно буду кричать: «Одесса — лучший город в мире!» Вы скажете: «Подумаешь, какой одесский Галилей нашелся!» А я все равно кричу: «Одесса — лучший город в мире!»

Исследователь творчества Соломона Михоэлса Матвей Гейзер рассказывает: Леонид Утесов так сильно любил Одессу, что даже ревновал к ней. Так, когда театр Михоэлса, гастролируя в Одессе несколько лет подряд, завоевал популярность у одесситов, Утесов, находясь на одном из спектаклей, послал Михоэлсу записку: «Соломон, ты покорил Париж, Вену, Берлин, Прагу. Одессу оставь мне. В случае отказа встречаемся на рапирах в субботу вечером у Дюка. Не целую. Утесов». Ответ написал друг Михоэлса — Зускин, так как Михоэлс в это время был на сцене: «Правоверному еврею в субботу работать не положено, тем более со шпагой. «Суббота для человека» — сказано в Писании. Одессу, Ледя, я уступаю тебе, одесситок беру себе. Целую. Соломон».

Со временем любовь, как все сильные чувства, видоизменяется и приобретает другое качество: из восторженного, слепого преклонения переходит в спокойное, мудрое осмысление. И в любом случае — любовь должна быть взаимной, иначе появляется обида. Как это ни грустно, но приходится признать, что Одесса не отвечала Утесову такой взаимностью, на которую он рассчитывал. Он обижался на одесситов и иногда с горечью рассказывал об этом своим знакомым.

В мемуарах Аркадия Райкина «Вспоминая Утесова» есть фрагмент о взаимоотношениях Утесова с Одессой: «. Иду и думаю об Утесове. О том, как он любит и не любит Одессу. Конечно, Одесса для него символ, легенда, и сам он в известной степени ее символ, ее легенда. Но ведь недаром он все реже и реже сюда приезжает. Как видно, между ними сложились такого рода отношения, которые можно поддерживать только на известном расстоянии. »

А вот в воспоминаниях Леонида Марягина — коллекционера пластинок с утесовскими песнями — приведен рассказ самого Леонида Утесова: «Я приехал в Одессу, — говорил он, — выступил в оперном театре. Триумф полный. Довольный и расслабленный, выхожу с концерта к машине, сажусь рядом с водителем. Машина трогается. Вдруг в свете фар возникает женщина. Кричит: «Стойте! Стойте!» Мы останавливаемся. Женщина распахивает дверь в машине с моей стороны, из темноты вытаскивает за руку маленького золотушного мальчика и, показывая на меня, говорит: «Сюня, смотри — это Утесов, когда ты вырастешь — он уже умрет». Я захлопнул дверь и никогда больше не ездил в Одессу!»

Кинодраматург Лев Аркадьев рассказывал о торжественном вечере, посвященном 20-летию освобождения Одессы от фашистских захватчиков: «Все в городе знали, что в театре будет Утесов, и попасть туда в тот вечер было трудней, чем за всю его полуторастолетнюю историю. От адмирала И.И. Азарова, одного из героев обороны Одессы, я узнал, что секретарь обкома не хочет давать слово Леониду Осиповичу. Такой, мол, праздник, при чем тут Утесов. Возмущенный генерал пригрозил демонстративно покинуть зал, и партийный босс вынужден был уступить, но выступление Утесова поставили последним. Утесов не сказал ни слова, он спел песню «Одессит Мишка». Зал встал и устроил овацию своему знаменитому земляку. »

Можно, конечно, к каждому из этих случаев найти свои объяснения: характер одесситов, известный своей эксцентричностью и непосредственностью, или утвержденный протокол проведения праздничного вечера, который нельзя нарушить, — да мало ли какие оправдания можно найти. Но факт остается фактом — Леонид Утесов был обижен на Одессу.

Но, несмотря на это, в воспоминаниях, многочисленных устных рассказах, в письмах родственникам и в приветствиях городу Леонид Утесов называет Одессу — мамой. Так, в канун 50-летия установления Советской власти в Одессе он написал письмо одесситам:

А вот фрагмент письма племяннице Юсе Молодецкой: «Я, конечно, послал поздравление одесситам, но они почему-то (редакция) не напечатали. Б-г с ними. У меня все хорошо. Работаю много и успешно. Сейчас закончил гастроли в Ленинграде, но 18-го января снова начинаю там же. Принимают меня в Ленинграде так, как в Одессе никогда не принимали. Сорок концертов в огромных помещениях, и достать билет невозможно. Никто столько не кричит об Одессе, как я, и никому она не причиняет столько огорчений, как мне. Ну, Б-г с ней. Бывают мамы, которые плохо относятся к своим детям. Одесса — мама, и я ее прощаю.

P.S. Об отношении ко мне в Ленинграде можете судить по ленинградской газете. Разве в Одессе напечатали бы?»

Читайте так же:

  • Ёлочка на 12 коров ЭКОНОМЬТЕ ПРИ ПОКУПКЕ ДОИЛЬНЫХ АГРЕГАТОВ! ВЫБРАТЬ СВОЙ СПОСОБ ЭКОНОМИИ! Доильная система "Елочка" - это доильный зал для доения групп коров, обеспечивающий наиболее высокую […]
  • Код на быка в вормиксе Друзья! Внимание ! Нам требуется Главный редактор для развития сайта ! -умеешь играть в wormiks -способен администровать сайт и добавлять новости, то напиши нам в личку Прохождение новых […]
  • Когда корова начинает чистить теленка Красная степная порода скота наиболее распространена в южных регионах. Эта порода создавалась в течении длительного периода путем скрещивания местного серого скота с завозимыми из […]
  • Не рожавшая корова дает молоко Нет, это неверно. Коровы беременны лишь 9 месяцев, а молоко дают ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО после первого отёла (родов), то есть когда телка (не дойная) превращается в корову (дойную). После отёла […]
  • Гигиена получения молока и доения коров Доли вымени разделены перегородками и между собой не сообщаются, поэтому состав и количество молока, полученного из разных долей одной коровы, бывают разными Обычно в приусадебном […]
  • Бык египет Апис - священный бык Апис – священный бык египтян, бог плодородия Мемфиса. Этот культ имеет очень глубокие корни, связанные с животноводством, которым начали заниматься приблизительно […]

памятник Утесову — автор Александр Токарев

Возможно, Леонид Утесов слишком болезненно относился к некоторым проявлениям характера его родного города, характера, от которого он со временем отвык. А возможно, и нет. Да, он редко приезжал в Одессу, но зато — как писал о ней! «Мать любят за то, что она мать. Город — за то, что в нем прошла прекрасная пора детства и юности. Если бы Одесса была не самым лучшим городом в мире, разве я не любил бы ее? Конечно, любил. Может быть, немножечко меньше, но любил. А так как она все-таки самый лучший город и т.д., то сами понимаете. »

Его голос помнят люди трех поколений. Он дал путевку в жизнь таким прекрасным песням, как «Полюшко-поле», «Партизан Железняк», «Тачанка», «Каховка», «Гренада», «Два друга», «Казачья». Его «Одессита Мишку» и сегодня нельзя слушать без волнения, а сцены из фильма «Веселые ребята» с участием его джаза — бессмертны. Пластинки и магнитофонные ленты с записями исполнявшихся им песен бережно хранятся во многих семейных «музыкальных фондах».

Ему писали письма не только как исполнителю популярных песен, но и как другу, и даже родному человеку. Майор И. Сальмонт пишет любимому артисту с фронта: «Но как приятно отдохнуть от пуль, снарядов, грязи, ветра в землянке той, где есть со мной мой патефон и голос ваш родной. «. Крестьянка из Курганской области просит у него деньги в долг для покупки коровы. 27 марта 1945 года музыканты из джаза Макса Южного сообщают ему из Башкирии, что по пути в Уфу у них украли шестнадцать пар штанов, и они просят помощи, так как сидят без работы. (И он помог!) А солдат С. Суслов написал на конверте 23 марта 1945 года: «Народному артисту СССР Леониду Утесову», хотя это звание артист получит только через двадцать лет, весной 1965 года.

Особенно любил Леонид Осипович письма от моряков. Недаром он появлялся на сцене в форме матроса Черноморского флота.

Свою популярность Леонид Утесов принимал с радостью. Если его узнавали таксисты, он расплачивался с ними сверх нормы, если же не узнавали, платил точно по счетчику.

Юмор вообще был органической частью его натуры. Анекдоты, розыгрыши, смешные афоризмы давали ему возможность распахнуться, выразить, облегчить душу. В. Маяковский использовал в «Бане» фразу Л. Утесова: «Мы должны, товарищи, беречь здоровье старейших ответственных работников, пока они молоды». Выражение артиста: «Это, товарищи, не факт, а на самом деле» — взял на вооружение поэт Илья Сельвинский. Представляя саксофониста, решившего сочинять музыку, Утесов сказал, что он «подражает Шуберту. Только у Шуберта есть гениальная «Незаконченная симфония», а у данного товарища — не начатая». Однажды в 30-е годы на сочинском пляже загорали Л. Утесов, драматург И. Прут и знаменитый тенор И. Козловский. И вдруг сообщают: артиста В. Хенкина, известного тогда мастера сатирического жанра, выступавшего в Сухуми, укусил тарантул. «Все разволновались, — рассказывал И. Прут, — только Утесов невозмутимо сказал: «Это брехня. Если бы Володьку укусил тарантул — сдох бы тарантул!». И действительно, с Хенкиным ничего страшного не произошло.

Л. Утесов (полная фамилия Л.И. Вайсбейн) был самородком, не имевшим ни среднего, ни музыкального образования. И тем не менее с детства мечтал стать знаменитым дирижером. Он родился в Одессе в 1895 году. Его университетами стали выступления с 17 лет на профессиональной сцене российской провинции, работа в театрах Ленинграда и Москвы. В двадцатые годы он с успехом читал с эстрады И. Бабеля, М. Зощенко. В 1933 году на Всесоюзном конкурсе чтецов Леонид Осипович получил премию вместе с такими мастерами художественного слова, как Д. Журавлев, В. Качалов, В. Хенкин. Но что ему особенно удалось в жизни — «влить песню в миллионы человеческих сердец». Именно благодаря Леониду Осиповичу в нашей стране возник блистательный песенный репертуар, ставший частью духовной жизни советских людей 30-50-х годов. Ему были необходимы сцена, заполненный до отказа зрительный зал, где, «коль голоса не хватало», он мог «петь сердцем своим». И весьма холодно относился к необходимости выступать перед радиомикрофоном. «Это мертвое дело», — говорил он.

Кто видел и помнит фильм «Веселые ребята», никогда не забудет озорные, веселые сцены с участием джаз-оркестра под управлением Л.И. Утесова. Известно, что джаз — одна из форм музыкальной культуры американских негров. Леонид Осипович создал первый в России и СССР театрализованный джаз, который не ориентировался только на американскую джазовую музыку. Его джаз-оркестр был одновременно и прекрасным игровым, актерским коллективом, театрализовал песню. Однажды артиста познакомили с американским бизнесменом, тоже бывшим одесситом, Альфредом Шлезингером. Товарищ Утесова намекнул американцу, что, мол, неплохо бы Утесова пригласить в CШA. Тот ответил: «Леня — блестящий эстрадный актер, но я не уверен в его успехе у нашей публики. Его джаз — это русский джаз».

На фронтах Великой Отечественной войны джаз-оркестр Утесова дал 500 концертов. На средства джаз-оркестра построили три самолета, и с разрешения Сталина они были названы «Веселые ребята».

У многих сохраняется представление об Утесове как о неугомонном весельчаке, любителе розыгрышей, лукавом одессите, легко шедшем «с песней по жизни». Да, Утесов был удивительно жизнелюбив, общителен, доброжелателен. Но порой веселье переходило в грусть и даже в некоторую замкнутость. Тому были свои причины.

Остро пережил Леонид Осипович, что все лавры за фильм «Веселые ребята» достались режиссеру Александрову и актрисе Любови Орловой, ему же милостиво вручили. фотоаппарат. А ведь именно он нашел драматургов и композитора для постановки этой картины, забраковал плохие тексты песен, поручив переделать их В. Лебедеву-Кумачу. Он очень переживал, что Г. Александров убрал из фильма многие сцены с участием утесовского джаза и заменил их эпизодами с Л. Орловой. «Мадам съела всю мою пленку», — шутил артист. В 1958 году Г. Александров нанес eщe один удар по Утесову, выпустив новый вариант «Веселых ребят», где вместо Леонида Осиповича пел В. Трошин. Возмущение зрителей было настолько велико, что режиссер вернулся к старому варианту.

Он жил в эпоху, таившую в себе немало опасностей даже для известного, популярного в народе деятеля. Конечно, его приглашали на концерты в Кремле, а на Лубянке даже просили спеть песни «С одесского кичмана», «Мурку», «Лимончики» и т. д. Но просьбы просьбами, а Леонид Осипович понимал, что в таких кругах осторожность не может быть лишней.

Об одном из своих выступлений в Георгиевском зале Кремля на приеме в честь беспосадочного полета советских летчиков из Москвы в Америку через Северный полюс Утесов рассказывал так: «Ко мне в артистической комнате подошел подтянутый военный с ромбами в красных петлицах и почти по-командирски сказал: «Baс просят исполнить «С одесского кичмана». Уверенный, что НКВД проверяет мою благонадежность, я твердо сказал: «Это запрещено». Ответ военного прозвучал как приказ: «Вас просит товарищ Сталин». Я спел эту песню, потом повторил на бис. Люди, сидевшие за столиками с винами и закусками, были довольны. Немного похлопали мне Сталин и члены Политбюро. Позже я узнал, что Сталин просто откликнулся на просьбу летчиков».

На долю Леонида Осиповича Утесова выпало немало счастья. Его жена, Елена Иосифовна Голдина, которую он очень любил, создавала ему настоящий домашний уют и всегда прощала мужу его увлечения особами прекрасного пола. У него была обожаемая им дочь. Он пережил бурный роман. Его окружали замечательные друзья. Он был признан и любим народом, для которого пел и творил.

. Но жизнь неумолима. Наступила старость, которая принесла и болезни, и горькие раздумья. «Каким я был, таким я не остался», — печально говорил он. В 1962 году умерла жена. 5 декабря 1966 года ему стало плохо на концерте в ЦДСА, и вскоре он распрощался со сценой. Живя на пенсии, он писал мемyapы, зaнимался фотографией, иногда принимал друзей, очень часто слушал симфоническую музыку и особенно старые пластинки.

Он умер 9 марта 1982 года в подмосковном санатории «Архангельское». На его похороны на Новодевичьем кладбище пришли тысячи людей.

. Как-то, за два года до смерти, Утесов поставил пластинку с песней М.Табачникова «Перевал» в собственном исполнении. Речь в ней шла о пройденной жизни и о том, что наступает время спускаться с достигнутых вершин. Он слушал самого себя и плакал, повторяя слова песни: «Ничего не копили для черного дня, не ловили, не рвали из рук. Нaшa совесть чиста, милый друг».

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ТВОРЧЕСТВА Л.УТЕСОВА
——————————————————————
» Если режиссер , ставя сегодня спектакль или фильм о довоенной жизни нашей страны , хочет передать атмосферу , эмоциональный колорит 30-х годов , он включает в свое произведение пластинки Леонида Утесова и с помощью этого простого средства безошибочно добивается желаемого эффекта — тембр голоса , жизнерадостный ритм , оптимистическая призывность и мужественность лирики певца мгновенно переносят нас в те далекие годы .
Человек актер , певец , влившийся в шеренги энтузиастов , сам энтузиаст , — Утесов задавал тон веселого настроения , можно сказать , тон жизни . То , как он спел » Марш веселых ребят » , надолго запомнилось . Это был марш жизнеутверждения .

Каким же талантом надо было обладать , чтобы подняться на этот почетный пьедестал запевалы и оставаться на нем в течение десятилетий ?! Ведь вокруг было немало других певцов , — талантливых , популярных . Но именно Л.Утесов стал единственным .

Вероятно , кроме таланта певца надо обладать еще чем-то , какой-то колдовской властью над людьми — ее часто называют обаянием — , чтобы десятилетиями приковывать к себе внимание . И такая власть есть у Утесова . Надо обладать мастерством , и Леонид Утесов профессионально знает , как ладить песню и свой выход к зрителям , как заставить сотни людей жить в унисон . А вдохновение делает его творчество крылатым .

Но мастерство исполнителя , чтобы стать общественно значимым , должно быть наполнено духовным миром человека , его точным пониманием времени , и чувством масштабности событий . Только тогда можно говорить об артисте как о личности . » ( Дмитриев Ю. » Л.Утесов » — Искусство 1982г. )

Часто популярность , мода — начало » смерти » артиста . Моды на себя артисту , пожалуй , следует скорее бояться , чем радоваться ей . Но Утесов одолел и моду и популярность , взял над ними верх . Он стал больше , чем просто эстрадный певец ,- он стал частью жизни нескольких поколений . Его пение хотели слышать в празничных концертах по радио папанинцы , » Песня старого извозчика » служила радиомаяком для одного из авиационных полков , и голос Утесова приводил летчиков на базу после выполнения боевых задач . Ю.Гагарин ждал своего взлета под пение Утесова .

Ценили и любили Утесова не только слушатели , но и коллеги . В одном из телевизионных интервью Георга Отса спросили , кто из певцов больше всего произвел на него впечатление . Он назвал три имени : Карузо , Шаляпин , Утесов .

Полюбившие Утесова однажды любят его до сих пор верно и преданно . У него всегда было что сказать людям . Его искусство является школой человечности .

Артистизм проявился в нем рано . Подростком Утесов пел друзьям под гитару , но он вовсе не собирался стать именно певцом . Музыка была его неотъемлемой частью .

И начинал Утесов не как певец , а как артист театров миниатюр , драматического , оперетты . Его актерские способности сразу же покоряли и коллег и зрителей . Может быть , даже не столько еще способности , сколько светлая энергия его темперамента . С ранних лет в нем бурлила веселая и жадная неуемность , радость жизни . И эти качества стали самыми характерными особенностями его искусства .

» Вообще кажется , что Утесов живет в каком-то необычайно выразительном , сочном мире . А он живет в том же мире , что и все мы , только видит его ярче и эту яркость умеет передать в своих песнях . » ( Дмитриев Ю. » Л.Утесов » Искусство 1982 г. )

От природы Утесов наделен заразительным умением перевоплощаться в самых разных людей . Когда совсем юному Утесову впервые предложили принять участие в концерте профессиональных артистов , ему ничего не оставалось тут же освоить и исполнить популярную в то время сценку-пантомиму с разбитым зеркалом .

Утесов вошел в театр легко , но постепенно к ниму пришло понимание ответственности , стремление в каждом выступлении быть лучше себя предыдущего . Он не пропускал ни одной репетиции , знал все роли во всех спектаклях труппы и был готов заменить любого актера . Выразительных средств всегда хватало : восприимчивой душой впитывал Утесов бесконечные впечатления жизни , и они оседали в нем . Отдавал их Утесов так же естественно и легко , как и вбирал . Отдавал всем — и собеседнику ,и зрителю . Рассказывая о какой-либо встрече , он непременно воспроизводил и голос и акцент своего собеседника , будь то поляк , казах , китаец или грузин . И собеседник не только видел этого человека , но и чувствовал его характер , круг его интересов , понимал , как сам Утесов относится к предмету пародии ! Поэтому любая беседа с Леонидом Утесовым — словно посещение театра одного актера .

Такое умение мгновенно перевоплощаться на эстраде — важное и редкое качество . Часто без всяких париков и гримов Утесов показывал зрителям десятки непохожих характеров .

Однажды был в его жизни вечер , на первый взгляд , совершенно фантастический . Тем , кто же присутствовал на нем , трудно поверить в его реальность . Даже хорошо знавшие Утесова отнеслись с недоверием к афише ленинградского » Палас — театра » сообщавшей , что артист предстанет во всех мыслимых театральных жанрах : как певец — эстрадный , опереточный , камерный ; как танцор — балетный и эксцентрический ; как дирижер — оркестровый и хоровой ; как скрипач и как гитарист ; как рассказчик и куплетист ; как клоун , жонглер и акробат , » на трапеции и в трагедии » . Утесов убедил всех сомневающихся . Он показал и бесчисленные свои таланты , и чувство стиля , и чувство жанра . Произведения столь различных видов театрального искусства невозможно было бы исполнить одному артисту , не обладай он подвижностью , гибкостью творческого аппарата , быстротой реакции , способностью мгновенно концентрировать мысль , чувство , ощущение в точном взгляде , интонации , позе . Все номера были исполнены не только профессионально , но и с искренним переживанием . На этом уникальном вечере Утесов продемонстрировал качества необходимые каждому артисту , а эстрадному — в десятикратном .

И здесь важно отметить , что этот вечер 1923 г. , не был единственным . Он был типичным для Утесова . Во время гражданской войны Утесов выступал в бригаде артистов , дававшей на фронте в день по нескольку концертов . И однажды , на так сказать сверхурочном ночном концерте , он один заменил всех , буквально рухнувших от усталости . Утесов повторил все номера их бригады , вспомнил все что знал сам . А знал он тогда уже много .

Однажды Н.Богословский сказал об Утесове : » Как правило , педагоги , умудренные жизненным опытом , влюблены в одну дидактическую истину : для того чтобы достигнуть вершины в области искусства , надо беспрестанно работать и совершенствовать свое мастерство . Я убежден , что эта истина непреложна . Но откуда же тогда взялся Утесов , которому , судя по тому , что он умеет делать в совершенстве , понадбилось бы лет двести для упорной работы над собой . «

Энтузиазм , напор , ощущение неиссякаемых сил ( спектакль 1923 г. шел шесть часов ) , уверенность в себе , жажда самовыражения , творческая жадность — все это , соединенное в одном человеке , сделало возможным и тот удивительный вечер в » Палас — театре » , после которого , как было написано в одной рецензии : » публика неистовствовала » , и ночной концерт , данный красноармейцам уходящим на фронт !

И хотя потом именно такие вечера не повторялись , Утесов находил возможность использовать свою творческую многогранность . В середине двадцатых годов он одновременно выступал в двух ленинградских театрах , оперетте и » Свободном » , да еще по понедельникам , когда » Свободный » не работал , играл в сборных труппах , в серьезных драматических спектаклях .

В спектаклях же » Свободного » театра Утесов исполнял обычно по нескольку ролей в вечер . В пьесе — юмореске » Ну и дельце » С.Томского он с элементами трансформации играл роли всех свидетелей : Ли — х — н Чапа , Пшебздубского , Менделевича , Фемистокла , Папандопуло , Старбекова . Надевая маски или только меняя с помощью деталей форму носа , ушей , головы , Утесов подчас же начинал соответствовать этому новому облику , соответствовать манерой , акцентом речи , глазами , голосом , осанкой , движениями рук и ног . Он делал это так интнресно , что В.Дымов смотрел выступления Утесова на каждом спектакле , который шел два раза в вечер .

Откуда только раздобывал он такое разнообразие деталей , столько интонаций , характерных черточек , что ни один персонаж Утесова не был похож на другого ?! И ведь каждый раз актер отталкивается от внутренней сути образа . Утесов однажды сказал , что если ему надо сыграть хромого старика , то он не станет копировать знакомых хромых стариков . » Я придумаю его сам » — сказал Утесов и тут же показал , как хромают старики , но показал не только их хромоту , » заодно » и характер , и настроение . По его походке можно было даже понять отчего они хромают — от увечья , болезни или возраста .

В исполнении Леонида Утесова даже самые маленькие и незаметные персонажи оперетт или рассказов становилмсь заметными и интересными, потму что он умел найти и ярко показать особенности их человеческого существаи прожитой ими жизни .

Преображение Утесова происходило в миг.Чудо роисходило рядом и было от этого еще загадочнее . А секрет — в прирожденном умении остро схватить суть человека . Утесов ярко видит и ощущает то , что каждую секунду происходит с его персонажем .

Герой комедийного спектакля » Свободного театра » » Менднель Маранц » (американского драматурга Д.Фридмана ) в воплощении Утесова был настолько живым , что зрители и критика могли решительно расходиться в оценках , но не в реакции . Утесовский Мендель Маранц изобретательромантик , сосредоточенный на своих идеях и не приспособленный к жизни , не переставал размышлять над странными , с его точки зрения , поступками жены , дочери и вообще людей . Время от времени Мендель Маранц изрекал выводы — афоризмы : » Что такое деньги ? » — горестно спрашивал он , потому что их ему всегда не хватало , и отвечал : » Болезнь , которую каждый хочет схватить , но не распространить «. » Ум для мысли , а деньги могут зарабатывать и идиоты «. Этот задерганный житейскими невзгодами чудак в исполнении Утесова умел филосовски отстраниться от суеты и выглядетр вопреки всему оптимистом .

На спектакле хохотали до слез и грустили все . Но критик , садясь писать рецензию и осознавая примитивность текста , только разводил руками и не мог понять , что же у него вызывало такой смех . А смех рождало утесовское умение показать противоречиво-комическую сложность человеческой природы . Утесов раздвигал границы произведения , извлекал скрытую в нем парадоксальность . Утесов умеет легко переходить от юмора к драме и от трагедии к юмору .

В драматических вещах он так же достоверен и искренен , как и в комедийных . Но драматизм Утесова какой-то особый , земной , бытовой даже — не декламационный . Умение чувствовать персонаж , видеть его насквозь , понимать любое движение его руки и принес Утесов на эстраду , в свои песни .

А разве песни — это не маленькие пьесы ? И каждая со своими героями , своим кругом чувств , своей атмосферой действия . Певец в течение одного вечера должен столько раз преобразиться , сколько песен он исполняет . За свою жизнь Утесов переиграл сотни персонажей , сыграл — не только спел — более семисот песен .

Петь он начал едва ли не с первых выходов на сцену . Пел в спектаклях , опереттах , выступал с очень популярными тогда куплетами . Но , как уже говорилось , песня не была для Утесова основным жанром , надо было петь по ходу действия , и он пел . По-настоящему певцом Утесов стал со времени создания им » Теа-джаза » , где соединил то , что ему дорого — музыку и театр .

Послушав зарубежные джаз-банды , Утесов решил создать свой , отличный от западных , оркестр . Позднее он вспоминал : «. неужели нельзя , думал я , повернуть этот жанр в нужном нам направлении ? В каком ? Мне было пока ясно одно : мой оркестр не должен быть похожим ни на один из существующих , хотя бы потому , что он будет синтетическим «. Он мечтал о джазе , который был бы хорошим , остроумным театром ; о музыкантах которые были бы хорошими , веселыми актерами ; о концерте , который стал бы спектаклем ; о песнях , которые знал бы весь народ .

Музыканты нашлись . Правда , поначалу они ни за что не соглашались «дурачиться» в соответствии с режиссерскими замыслами Утесова . » Чтобы я , — возмущался тромбонист , — становился на колено и голосом тромбона кому-то объяснялся в любви ? Ни за что ! Разве я для этого кончал консерваторию ? » Но — такова сила настоящего коллектива — тромбонист стал на колено . Более того , потом он превратился в одного из самых одаренных , увлеченных артистов » Теа-джаза» , где песня , танец , пантомима , декламация , эксцентрика и лирика сплавились воедино .

8 марта 1929 г. в Малом оперном театре на концерте , посвященном Международному женскому дню , впервые прозвучал » Теа- джаз» Утесова . Успех был ошеломляющий . Сам Утесов считал , что именно в тот день он » схватил бога за бороду «.

Критики уже в 30-е годы поняли , что Теа-джаз Утесова — это свеобразный музыкальный театр миниатюр , что он ближе к театральным явлениям века , нежели к » эстрадно — симфоническим оркестрам «.

Не только дирижер и музыкант , а актер и режиссер встал во главе первого советского теа-джаза .

Его программы меньше всего походили на исполнение отдельных номеров , отдельных песен , где один солирует , а остальные «сопровождают».

Его песни всегда были небольшими новеллами . Сюжеты его песен всегда становились средством раскрытия психологии героя или персонажей . Он никогда не поучает . Словам патетически — возвышенным , артист предпочитает слова простые .

У Утесова всегда была своя » драматургия » : именно поэтому спетые им песни люди помнят не по именам их авторов , а как » песни Утесова » .

Программы » Теаджаза » ставились как эстрадные спектакли , где различные жанры и номера были объединены сюжетным хором или общими героями .

Но не сразу Утесов был понят и признан . Имелось существенное обстоятельство весьма мешавшее деятельности самого Утесова и руководимого им джаза , это было время активной деятельности Российской ассоциации пролетарских музыкантов ( РАПМ ) , созданной в 1925 году , с целью объединения музыкантов вокруг задач социалистического строительства . Наверное , РАПМ и приносил что-то полезное на то время , но вместе с тем , рапмовцы нанесли музыке весьма серьезный ущерб . Прежде всего это была замкнутая организация , взявшая на себя смелость говорить от имени народа , и она решительно отвергала творчество всех композиторов , в эту организацию не входивших . Мало того , выделив из композиторовклассиков нескольких , в первую очередь Мусоргского и Бетховена , признавая , что их творчество героично народно , рапмовцы отвергли искусство многих других композиторов — классиков . Особенно от них доставалось П.И. Чайковскому , которого рапмовцы рассматривали как представителя загнивающего дворянства и упрекали за синтементальность . Лирику рапмовцы вовсе не признавали .

Утесов же был певцом — лириком . К произведениям композиторов — рапмовцев он не обращался , чем и вызывал осуждение . А тут еще и джаз , как говорили рапмовцы , типичное порождение буржуазного мира , одно из прямых доказательств его загнивания . Один из авторитетных тогда музыковедов В.Городинский , писал : » Что мы называем легкожанровой музыкой ? Это музыка бара , кафешантана , варьете , » цыганщина » , джазовая фокстротчина и т.д. , все это , что составляет некий музыкальный самогон , что является художественной формой использования музыкального звучания не для поднятия масс , а для того , чтобы душить их инициативу , затемнять их сознание «. ( Городинский В. Музыкальный фронт СССР . Музгиз . 1933 г. )

Конечно в таких условиях работать Утесову было трудно . Какие только оскарбительные слова в свой адрес он не слышал , какие только реплики о нем и об оркестре не раздавались ! Например , под рубрикой » Огонь по халтурщикам » была напечатана рецензия в связи с пребыванием Утесова и его оркестра в Харькове : » Что же представляло собой само выступление Утесова ? Кривлянье , шутовство , рассчитанное на то , чтобы благодушно повеселить » господина » публику . Все это сопровождалось ужасным шумом , раздражающим и подавляющим слух . Уходя и театра , слушатель уносил с собой чувство омерзения и брезгливости от всех этих похабных подергиваний и пошлых кабацких песен .

На это безобразие должна обратить внимание вся советская общественность . Необходимо прекратить эту халтуру . Нужно изгнать с советской эстрады таких гнусных рвачей от музыки , как Л.Утесов и К` » . ( Хоменко Ю. Утесовщина . — » За пролетарскую музыку » , 1930 г. , N 8 . )

В свою очередь Утесов , пытаясь доказать значение джаза , возможность его развития в советских условиях , перед концертами выступал с » рефератами » , утверждая , что его джаз по своей природе бодр , жизнерадостен , что он порожден эпохой индустриализации . Ну как-то надо было защищать джаз !? А главное Утесов не прекращал работы , создавал новые программы , и успех его ансамбля увеличивался .

А между тем защищать джаз было действительно трудно . В статье » Социальные истоки музыкального искусства » А.В. Луначарский утверждал , что » . современная музыка ( прежде всего джазовая ) рубит вашу волю в котлету , что же касается подъемности джазовой музыки , то это подъемность типа наркотика , заставляющая дергаться как паяца на ниточке «. ( » Пролетарский музыкант » . 1929 г. N 4)

Однако были люди , защищавшие джаз ! Г. Ландсберг , которого не случайно знатоки называют первым по времени теоретиком джаза в нашей стране , писал : » Как не существует единого западного искусства , так нет и единого западного джаза . За годы кризиса в джазе укрепилось левое крыло , смыкающееся с радикальной интеллигенцией Европы и особенно Америки , группирующееся вокруг пианиста и дирижера Дюка Эллингтона » . ( Ландсберг Г. На путях джазовой культуры . — » Рабочий и театр » , 1929 г. N 22 )

В то же время джаз , как экзотическая новинка , начал все чаще звучать в фешенебельных ресторанах , посещаемых буржуазной публикой , и , естественно , приспосабливался к ее вкусам . Утесов естественно воспользовался этим фактом , решив доказать , что его джаз решительно отвергает принципы буржуазной культуры , что его джаз избирает собственную дорогу и служит советскому зрителю . В программе » Джаз на повороте » ( 1930 г. ) , был придуман такой ход : первое отделение называлось » Джаз на западе «, и в нем оркестр честно играл боевики » У камина » Рэя Нобла , » Штормовая погода » Гарольда Арлена , » Несколько тех дней » Шелтона Брукса . Зато второе отделение гордо именовалось » Джаз в СССР » , и тут уж оркестр , в белых брюках и темно голубых джемперах с эмблемой » ТД » , сполнял рапсодию на темы песен народов СССР Дунаевского , Джазовую сюиту Животова .

Эта программа стала действительно поворотом в судьбе Утесова . Газеты писали : » Теа-джаз — машина бодрости . Буквально вентилируешь усталые мозги , получив порцию утесовского Теа-джаза . Учащенный ритм и темп сооответствует бурным стремительным темпом нашей жизни».

Следующей программой был » Музыкальный магазин » ( 1932 г. ). Утесов говорил так : » Лучшее , что сделал я и мой оркестр почти за полвека своего существования , — это синтетическое представление » Музыкальный магазин » . Сам Утесов исполнял в нем несколько ролей .

По поводу » Музыкального магазина » критик писал : » Еще недавно джаз Утесова это была шеренга юношей с одинаковыми галстуками и одинаковыми улыбками . И вот музыканты на виду у всех превращаются в актеров » . ( Юзовский Ю.» Утесов и Хенкин» . — » Вечерняя Москва » 1933 г. 12 янв. )

На одном из представлений » Музыкального магазина » побывал заместитель председателя Комитета по делам искусств при Совете Народных Комиссаров Б.З. Шумяцкий . Представление ему очень понравилось , и он предложил перенести » Музыкальный магазин » на экран .

Так появились » Веселые ребята «. Успех фильма создал Утесову подлинно всенародную популярность . В те годы не было эстрадного коллектива имеющего такую известность , как утесовский .
Сталин с Кагановичем (слева) и Берия (в центре) в кремлевском кинотеатре.
К сожалению, мы можем представить эту сцену только по кадру из фильма «Ближний круг».
Подлинных снимков из кинотеатра не сохранилось. Или не было совсем (фото нечеткое, так как это видеокадр).
Каганович: – Неужели это сделано у нас, в Москве?
Сталин: – Картина дает возможность интересно, занимательно отдохнуть!

Постепенно оркестр Утесова все больше склонялся к концертной деятельности .

Некоторые программы , например » Песни моей Родины » ( 1937 ) , » Два корабля » ( 1938 ) , были составлены из народных песен и произведений советских композиторов . Переход Утесова к концертным программам не остался незамеченным , когда он выступал в парке ЦДКА , критик писал : » Музыкальный коллектив Утесова прошел трудный путь эволюции от » Теа-джаза » к » Музыкальному магазину » и затем к джаз-оркестру , с жизнерадостной , полнокровной массовой песней .» ( Лабковский Н.» Утесов и его джаз» . — » Вечерняя Москва » 1937 г. , 19июля )

Именно Утесову принадлежит честь представления на профессиональной эстраде массовой песни .

Особое место в репертуаре Утесова занимают песни о любви . О любви на эстраде всегда пели и поют много и охотно . У Утесова своя » аранжировка » темы . У него всегда серьезное отношение к чувству любви , почти обожествление его .

Чаще всего Утесов поет не о безоблачном счастье , а о драматизме этого чувства . И в драматических любовных ситуациях его герои ведут всегда достойно и мужественно . Они никогда не демонстрируют своей страсти , не похваляются любовью .

У всех песен Утесова о любви есть одна общая особенность : едва ли не в каждой , даже там , где поется о любви счастливой , чувствуется тоска по идеалу , по той совершенной любви , которой никому не дано достичь , но к которой постоянно стремится душа . Может быть , это и делает их такими проникновенными . Как-то на репетиции дирижер С.Самосуд говорил оперным певцам : » все должно быть выражено голосом так , чтобы , даже когда поешь по радио , было понятно , что ты в это время делаешь «. Эти слова можно впрямую отнести к творчеству Леонида Утесова : слушаешь пластинку и видишь , о чем он поет .

Его творчество всегда отличали обаяние , юмор , он умел сразу расположить к себе аудиторию .

Утесов всегда умел подбодрить . Во время войны это особенно было нужно . Его песни помогали выживать .

Ежедневно , интенсивно шли репетиции , разучивались новые песни : » В землянке » , » Одессит Мишка » , » Темная ночь » и другие .

Утесов рассказывал , что когда он пел :

— он чувствовал , что говорил собственные слова , забывая , что он артист , и подбадривал не только Мишку , но и самого себя .

Однажды концерт проходил на перроне Ярославского вокзала для полка морской пехоты . Утесов пропел про партизана Морозко . И вдруг из теплушки выскочил » плечистый матрос , перепоясанный пулеметными лентами , с автоматом на груди и протянул Утесову руку :

— С такой песней и в бой идти не страшно » . ( ТУР П .» Леонид Утесов» . » Театр » , 1965 г. N 7 ) Утесов со своим ансамблем побывал на многих фронтах , однако выступить на всех боевых участках , обслужить всех тыловиков было невозможно , и Утесову предложили сняться в фильме » Концерт фронту » . Вместе с ним снимались : М.Царев , О.Лепешинская , Л.Русланова , К.Шульженко , И.Козловский , и другие артисты . Кстати , конферировал А.Райкин .

Пожалуй , никогда ранее Утесов не слышал такого общего одобрения своего творчества , как в годы войны .

С репертуаром у Утесова всегда было трудно , хорошая песня вещь дефицитная . Нокак раз в военные годы хороших песен появилось больше , чем в предыдущие , да и в последующие годы .

О чем бы ни пел Утесов , все исходило из его сердца , а потому и находило путь к сердцам слушателей . Вероятно , это и есть талант .

Рядом с лирикой у Утесова всегда соседствует юмор , но все равно лирически окрашенный .

В беседе с корреспондентом Утесов утверждал : » Чем больше у человека развито чувство юмора , тем для меня он человечнее . Человек с развитым чувством юмора , это мое глубокое убеждение , не может быть деспотичным , подлым » . (» И тот , кто с шуткой» . — » Труд » , 1968 г. 4 авг. ) Сам Утесов говорит : » Когда я умру , этак лет через сто , — к сожалению , случится , — позовите к моей могиле оркестр . Если я не вскочу из гроба , значит , я действительно умер » . ( И тот , кто с шуткой .- » Труд «.1968 г. 4 авг. )

Совсем незадолго до окончания войны , режиссер Р.Симонов в статье , посвященной Утесову писал : » У Утесова редкое сочетание талантов музыканта и драматического актера , что позволяет обогащать содержание песни , делать его более глубоким . В каждой своей песне он не только исполнитель , но и автор , такой же , как композитор и поэт . Можно подчас удивляться большой эмоциональной подвижности артиста , способности его в каждой новой песне перевоплощаться , создавать образы : лирические , комические , сатирические , драматические , трагические . Вспомним хотя бы его последнюю джаз-сюиту » Салют » ( 1944 г. ) : от песен горя и гнева — до песен сатирических и победных . И хотя больше всего говорят об утесовском юморе , но иногда , слушая драматическую по теме песню в исполнении этого артиста , действительно затрудняешься сказать , какая тема ему ближе — комическая или драматическая ?

Он не только как талантливый музыкант ведет оркестр , но интерпретирует мелодию , проникается ее содержанием , умеет жестом , мимической игрой заразить своим настроением зрительный зал , помогает ему проникнуть в самую глубину содержания мелодии . Мы не видим его лица , когда он дирижирует оркестром , иполняющим » Марш Гастелло » , но как проясняет героическое звучание этого марша патетический , драматический жест Утесова — дирижера ! » ( Симонов Р.» Утесов» . — » Советское искусство » , 1945 г. , 29 марта )

Успех Утесов и его оркестр имели большой , авторитет коллектива и его руководителя , установившийся во время войны , не снижался . В 1947 году Утесову было присвоено почетное звание заслуженного деятеля искусств .

Казалось , что в первые послевоенные годы положение Утесова и его оркестра было стабильным . Везде их хвалили , не хватало билетов на концерты . Утесов находился в поре творческой зрелости . Что же касается оркестра , то о нем сам руководитель через несколько лет писал так : музыканты » любили свое дело и не жалели на него сил . Я это знал и все от них требовал , требовал , и мне все казалось мало , я всегда был не доволен . Я чувствовал , что они могут лучше — и именно в силу этой любви . И после каждого концерта я придирался к малейшему их промаху и сердился на них .

А теперь , когда я слушаю пластинки тех лет , я понимаю , какие они были молодцы , какие тонкие и сложные вещи им удавались , и кляну себя , что был безжалостным » . ( Утесов Л.» Спасибо , сердце !» ) Значит , и оркестр , по мнению его руководителя , отличался высокими достоинствами .

Но история повторяется . На смену РАПМа пришел ЦК ВКП(б) . Постановление ЦК ВКП(б) (1946) » О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению » призывало «. отражать в произведениях искусства прежде всего жизнь советского общества в ее непристанном движении вперед по пути к коммунизму «. И критики сразу набросились на Утесова .

Их недовольство вызывало то , что Утесов выступал с джазом . Некоторе музыковеды продолжали рассматривать джаз как одно из проявлений буржуазной культуры и в силу этого не могущее быть представленным на советской эстраде . В одной из статей М.Сокольский писал : » что может быть менее созвучным нашей музыке , нашим советским песням , богатейшему фольклору советских народов , чем ноющий , как больной зуб , или воющий саксофон , оглушительно ревущий изо всех сил тромбон , верещащие трубы или однообразно унылый стук всего семейства ударных инструментов , насильственно вколачивющих в сознание слушателя механически повторяющиеся ритмы фокстрота или румбы .

Нет! Мы решительно против искусственного соединения нашей музыки с джаз — оркестрами , а те , кто пытается втискивать ее насильственно в джаз , калечит ее , коверкает «. ( Сокольский М . » О джазе «. — » Советское искусство » 1952 г. 16 февраля )

Подобное выступление было далеко не единичным . И в результате джаз вообще похоронили .

И опять Утесов должен был доказывать очевидное , оправдываться , будучи невиновным . С известной долей раздражения он писал тогда : » Надоели поучения — какая музыка нужна советскому человеку . Нужна всякая хорошая . Советский человек жаден до искусства . Ему подай все : оперу , симфонию , песню , романс и легкую музыку . И нечего скучным людям превращать человеческие радости в » мероприятия » , навязывать народу вкусовщину мрачных чиновников , никогда не поющих , не танцующих , носящих маску глубокомыслия » . ( » Советская музыка » , 1953 г. ,N 11 )

Не прекращались споры , касающиеся театрализации оркестра . Иные считали ее вовсе ненужной . Например , литературовед и писатель В.Шкловский высоко оценив талант Утесова , сказав добрые слова об оркестре , одновременно заметил : » Леониду Утесову лучше отказаться от театрализации песни , обратить внимание на поиски песен . Эстрада должна оставаться эстрадой » . ( Шкловский В. О джазе Утесова . — » Советское искусство » , 1946 г. , 6 ноября )

Сегодня на эти споры можно посмотреть с иронией , но сколько нервов в свое время потратил на них Утесов ! Он даже написал в этой связи такие стихи :

» Леса , луга , долины и поляны .
И через это все мой поезд мчиться .
Гостиницы , вокзалы , рестораны —
И не пора ли мне остановиться ?
И не пора ли мне сказать : » довольно » ?
Я слишком долго по дорогам мчался ,
С людской несправедливостью встречался ,
И было мне обидно , тяжко , больно
Под куполом родного небосвода .
Я песни пел — пел сердцем и желаньем ,
Но почему ж любовь ко мне народа
Считается в культуре отставаньем ?
Что дураку горячий сердца пламень ?
Во мне он видит только тему спора .
И надоело мне всю жизнь держать экзамен
На звание высокое — актера . »
Но Утесов не был бы Утесовым , если бы он » остановился » . И четверостишье , в котором не без яда известный поэт — сатирик Ю.Благов констатировал :

» В его исполненьи » Веселых ребят »
Народ и сейчас вспоминает .
А новые песни едва прозвучат —
И . след их вдали пропадает » .
Я вижу не сарказм по поводу трудностей , связанных с репертуаром Утесова , а наоборот , как бы того ни хотел автор , выделение творчества Утесова .

В период с 1945 по 1965 год Утесов работал творчески очень интенсивно . Как я понял человек он был не без юмора и с удовольствием мог прочитать о себе лестное но справедливое стихотворение :

Кроме исполнения песен Утесов читал стихи , в том числе и свои . Героем стихов выступал немолодой человек , испытывающий потребность оглянуться на прошлое и посмотреть в будущее .

Программы ставились по дивиртисментному признаку и прежде всего состояли из песен , исполняемых Утесовым . Причем в них все чаще звучали песни из прежнего репертуара , имеющие у слушателей особенный успех . В 1962 году Союз композиторов РСФСР провел пленум , посвященный легкой музыке , в том числе и джаз . И на этом форуме прозвучало , наконец , что джаз может и должен стать частью отечественной культуры . » Я взволнован , — говорил Утесов , — столько лет ждать и наконец дождаться . Это праздник , праздник , пришедший на нашу эстрадную улицу .» После того как в 1965 году было отпразновано семидяситилетие , Утесов продолжать выступать на эстраде . Сам он считал , что оставаться молодым — это значит уметь сохранять непосредственность , искренность при восприятии жизни . Что главное назначение искусства — » делать людей лучше . Из храма искусства мы должны выходить влюбленными в человечество , верящими в него » ( Утесов Л. Самый добрый волшебник . —

» Советская Россия » , 1965 г. , 6 июня ) Я думаю , что подтверждением итога творчества Л. Утесова может стать высказывание С.Смоляницкого : » Утесов приблизил песню ко всем и каждому из нас , напомнил живым чувством , обогатил ее интонацию и согрел той теплотой своего голоса , той мягкостью , проникновенностью , от которой щемит сердце .

В биографии нашего поколения было много разлук и дальних дорог : и кто из тех , для кого предвоенные годы были последними классами школы , или первыми курсами институтов , не вспомнит встречу , прощание , день подаренный войной , связанный иногда не прямо , ассоциативно , но все-таки связанный с песней Утесова ? Его голос стал незабываемой лирической приметой времени в судьбе нашего , да и предшествующего нам поколения » . ( Смоляницкий С. Полдень , дорога , память . )

Главное, что объединяло Л.Утесова и А.Райкина , это эстрада .

Если говорить о признаках эстрады , то : открытость , праздничность , краткость всегда присутствовали в творчестве этих людей . В своем творчестве Райкин поднимал темы нравственного воспитания человека , обличая и высмеивая извечные пороки — глупость , жадность , приспособленчество , Утесов же — воспевая и прославляя человека труда .

Л.Утесов и А.Райкин были настоящими эстрадниками . Они соединяли в себе и речевые жанры , и песню , и танец , и элементы циркового мастерства .

Без чего не может быть эстрады ? Без взаимодействия артиста со зрителем . Такой контакт всегда находили Утесов и Райкин .

Сейчас уже стало очевидно , что эстрада входит и в театр драматический . Исчезает та самая четвертая стена , которая не давала возможности актеру впрямую говорить со зрителем.

Как и вся наша жизнь , эстрада находится на переломе . Идет поиск новых художественных форм , новых структур .

Лишь удивляешься , как эстраде удалось выжить . Ведь на протяжении семидесяти лет ей приходилось постоянно выполнять несвойственные задачи : обслуживать различные компании , откликаться на постановления партии и правительства , воспевать достижения социализма .

Успех артиста теперь зависит от его таланта , энергии , работоспособности , умения формировать репертуар , чувствовать потребности публики .

Традиции Утесова продолжают развивать сегодняшний » Театр песни » таких , как А.Пугачева , В.Леонтьев , Л.Вайкуле . А рядом с именем А.Райкина имена таких мастеров эстрады , как Е.Петросян , В.Винокур , Е.Шифрин , Р.Карцев

О Леониде Осиповиче Утесове очень много написано и сказано. Но в разные годы ему помогали разные люди, о которых широкому кругу известно не много.

8 марта 1929 года на сцене Ленинградского оперного театра дебютировал теа-джаз под управлением Леонида Утесова. Музыкальным руководителем и одним из организаторов коллектива был Яков Борисович Скоморовский.

Он родился 6 августа 1889 года в Херсоне. Отец, дядя и три брата Якова были талантливыми музыкантами, поэтому споров о выборе профессии в семье не было. В 1897-1898 гг. Яков Скоморовский учится в Одесском музыкальном училище РМО (Российского музыкального общества) по классу трубы у выдающегося преподавателя и исполнителя Михаила Прокофьевича Адамова (1874-1946). В 1898 году М.П. Адамова приглашают в Петербург на должность первого трубача-солиста оркестра Мариинской оперы. Вслед за ним в Петербург отправляется и Яков Скоморовский. Там он поступает в консерваторию, в класс Александра Бернгардовича Гордона (1867-1942).

С первых дней учебы Яков зарекомендовал себя как виртуозный трубач. Не случайно после окончания консерватории молодой музыкант получил лестное по тем временам приглашение в симфонический оркестр гвардейского Волынского полка в качестве солиста-трубача. Уже после октябрьской революции, когда в России вновь начали функционировать театры, Скоморовского пригласили в качестве ведущего трубача-солиста в оркестр Малого Ленинградского театра (МАЛЕГОТ), где он проработал более десяти лет. Отсюда Якова Скоморовского «увел» в свой джаз-оркестр Леонид Утесов. На протяжении многих лет Я.Б. Скоморовский совмещал работу в разножанровых коллективах Ленинграда. Он играл в оркестре под управлением Леонида Утесова, оркестре Малого оперного театра (1918-1932), симфоническом оркестре Петроградской (Ленинградской) филармонии.

«Яков Борисович Скоморовский был одним из выдающихся трубачей-солистов; его игра отличалась сильным и красивым звуком, техническим совершенством», — отмечал дирижер, заслуженный артист РСФСР А. Коган. Исполнительское мастерство музыканта ценили и отмечали такие выдающиеся композиторы, как А.Н. Скрябин, А.К. Глазунов; дирижер С.А. Самосуд сказал об игре Скоморовского: «Его «Золотой петушок» (речь идет об опере Н.А. Римского-Корсакова. — прим. Б.Ш.), как драгоценный бриллиант, излучал искры, от которых загоралось пламя вдохновенного исполнения чудесной оперы».

Со временем у Скоморовского произошла размолвка с Утесовым по многим творческим вопросам, тем не менее, Яков Борисович успел «заразиться» джазом. В 1930 году он создал свой джазовый коллектив, собрав многих талантливых музыкантов Ленинграда, работавших в театральных оркестрах, а также в оркестре Ленинградского мюзик-холла, которым в то время руководил композитор Исаак Дунаевский. Премьерное выступление концертного джаз-ансамбля под руководством Я. Скоморовского состоялось в начале 1931 года в ленинградской гостинице «Европейская» и имело большой успех. Критики отмечали изящество аранжировок, выполненных Николаем Игнатьевым, прекрасный вокал баритона Ивана Миловидова, игру на гавайской гитаре Джона Данкера и, конечно же, виртуозное владение трубой руководителя ансамбля. В состав оркестра также входили Петр Скрипаченко, Иосиф Тершкович, Геннадий Ратнер, Николай Бавурин, Анатолий Варгасов, Федор Осипов, Иосиф Уткин, Леонид Шатохин, Иван Морозов, Александр Леонтьев, Илья Жак, Джек Смилга и два родных брата Скоморовского.

Джаз Я.Б. Скоморовского сделал немало записей на грампластинки в 30-е годы, а несколько последних записей с соответствующей тематикой — в годы Великой Отечественной войны. Коллектив также выступал с концертами в краснофлотских частях и гарнизонах. Любопытно, что Клавдия Ивановна Шульженко, имея свой джаз-оркестр под управлением В.Ф. Коралли, ряд песен («Челита», «Не забудь» и др.) записала в сопровождении оркестра под управлением Я.Б. Скоморовского. После войны Яков Борисович руководил эстрадным оркестром ленинградского Дома культуры работников связи, а с 1951 года до конца своих дней преподавал в Военно-морской музыкальной школе имени Н.А. Римского-Корсакова.

Яков Скоморовский — автор ряда произведений для джаз-оркестра, концертных миниатюр, транскрипций. И все же в музыкальный мир он вошел как один из организаторов и, без преувеличения, — душа легендарного утесовского теа-джаза, созданного двумя этими музыкантами. А рассказывать о популярности джаза Леонида Утесова нет необходимости, она была поистине всенародной.

* * *

Вторым помощником, «правой рукой» Леонида Осиповича Утесова был Николай Григорьевич Минх — дирижер, аранжировщик, пианист, композитор, один из первых советских аккордеонистов.

Николай Минх родился 2 марта 1912 года в Саратове. В 1926 году окончил музыкальный техникум в Пензе по классу фортепиано. Затем учился в Ленинградском музыкальном техникуме по классу фортепиано у преподавателя Друскина и по классу композиции у Рязанова. Учебу совмещал с работой в оркестре «Джаз-капелла»; работал концертмейстером балета в Ленинградском мюзик-холле, которым руководил прославленный танцовщик и балетмейстер Касьян Галейзовский.

С 1931 года Николай Минх был пианистом, аранжировщиком, аккордеонистом в теа-джазе под управлением Леонида Утесова. «Юноша пришел в оркестр, — вспоминал Леонид Осипович, — и победил мастерством пианиста, интереснейшей импровизационной манерой исполнения; еще какой-то мальчишеской симпатией. Ах, как он пришелся ко двору! Его трудолюбие, темперамент и подлинное дарование дали удивительные результаты; творческий рост у него был поразительно стремительным; а его оркестровки?! Возьмите альбом пластинок нашего оркестра тех лет и посмотрите: обработка Николая Минха, обработка Николая Минха… Как это очаровательно и с какой блестящей выдумкой. Слушаешь — и кажется, что это сделано сегодня».

Если же говорить о Николае Минхе — пианисте, то его фортепианные импровизации отличались самобытностью, свежестью. Примером может стать его композиция на тему песни Матвея Блантера «Грустить не надо». Работая в Ленинградском мюзик-холле, Николай Минх тесно сотрудничал с дирижером оркестра мюзик-холла И.О. Дунаевским. Параллельно Николай Минх окончил Ленинградскую консерваторию по третьей для себя музыкальной специализации — дирижирование (класс выдающегося педагога Н.С. Рабиновича). После этого, в 1939 году Н.Г. Минх стал художественным руководителем Эстрадного оркестра Ленинградского радиокомитета. Оркестр под его управлением за короткий период вошел в число лучших джазовых коллективов страны.

Началась Великая Отечественная. Николай Минх прошел курсы лейтенантов и командовал музыкальным взводом 213-го стрелкового полка 56-й дивизии Ленинградского фронта, оборонявшей город. За годы войны оркестр Краснознаменного Балтийского флота под управлением Н.Г. Минха дал более 1200 концертов; было создано восемь программ. В этом оркестре прошли воинскую службу композиторы Н. Будашкин В. Соловьев-Седой. В 1942-м Н.Г. Минх пишет музыкальную комедию «Раскинулось море широко» по одноименной пьесе Всеволода Вишневского. За годы войны пьеса прошла 150 раз. С 1942 по 1945 г. Николай Григорьевич руководит Театром Балтийского флота.

В послевоенные годы оркестр Ленинградского радио под управлением Н.Г. Минха расширяется, превращается в эстрадно-симфонический оркестр. В 1952 году Николай Григорьевич Минх переезжает из Ленинграда в Москву, где создает новый коллектив — оркестр театра эстрады «Эрмитаж». В короткий срок оркестр становится одним из лучших в стране, записывает пластинки, звучит на радио. В этом коллективе начинали свой творческий путь композиторы Владимир Терлецкий, Ян Френкель, Владимир Рубашевский, Юрий Саульский.

Н.Г. Минх пишет музыку к музыкальным спектаклям и опереттам, создает множество песен, пьес, музыки к драматическим спектаклям, радиопостановкам.

Николай Григорьевич Минх в течение многих лет возглавлял Комиссию эстрадной и джазовой музыки Московского отделения Союза композиторов РСФСР. С 1972 по 1982 г. Николай Минх был музыкальным руководителем, композитором и дирижером Центрального театра Советской Армии. В октябре 1979 года исполнилось 20 лет деятельности Комиссии эстрадной и джазовой музыки при СК РСФСР под председательством Николая Григорьевича Минха, которая, по сути, была штабом столичной джазовой жизни. На ее заседаниях регулярно прослушивались и обсуждались новые эстрадные и джазовые произведения. Так, по рекомендации Комиссии и лично Н.Г. Минха в Союз композиторов были приняты ведущие джазовые музыканты Георгий Гаранян, Николай Капустин, Герман Лукьянов, Борис Рычков, Юрий Чугунов, Николай Левиновский, Игорь Бриль, музыковед Аркадий Петров.

Комиссия, возглавляемая Н.Г. Минхом, сыграла большую роль в создании эстрадно-джазовых отделений при музыкальных училищах, в выпуске специальной и учебной литературы.

Борис ШЕСТОПАЛ.

«Я родился в Одессе, — писал Леонид Утесов. — Вы думаете, я хвастаюсь? Но это действительно так. Многие бы хотели родиться в Одессе, но не всем это удается. Для этого надо, чтобы родители хотя бы за день до вашего рождения попали в этот город. Мои всю жизнь там прожили. » Многие считают, что Утесов появился на свет на Молдаванке. Более того, такие сведения есть даже в книгах о маэстро. На самом деле он «не дотянул» до колоритного района несколько кварталов. Родился легендарный певец в Треугольном переулке (с 1982 года носит имя Утесова), который находится по соседству со знаменитой Молдаванкой .

«В Одессе кто-то пустил слух, что Утесов погиб, и одна из его поклонниц застрелилась»

— В Одессе мы сняли несколько кадров телефильма «С песней по жизни», моей дипломной работы, — рассказывал автору этих строк кинорежиссер Алексей Симонов, сын писателя Константина Симонова. — Кадры складывались в маленький эпизод, который завершался указующим перстом Дюка и приводил нас в Треугольный переулок, 11.

Леонид Утесов вспоминал: «Любопытно, что после того, как телевидение показало фильм «С песней по жизни», а в нем — кадр с двухэтажным домом в Треугольном переулке Одессы, в Москву стали приходить пачки писем. Такого адреса в Москве нет, но письма попадали все-таки ко мне. «

Красивая правильная биография у Утесова (Лазаря Вайсбейна) никак не получалась. Его характер не вписывался в общепринятые нормы. Не смолкали слухи о любовных похождениях музыканта. Донжуанский список артиста не сохранился, но о первом сватовстве известно.

Бросив коммерческое училище, 16-летний Ледя (так ласково называли его, шестого ребенка в семье, родители) примкнул к балагану Бороданова и отправился на гастроли. В Тульчине он заболел и отстал от цирка. Парня поселили в семье местных музыкантов, которые с большим сочувствием отнеслись к заболевшему артисту. Много внимания уделяла больному хозяйская дочь Аня. Неудивительно, что после выздоровления Леде предложили жениться на Аннушке. Так как Утесов чувствовал себя в долгу перед этой семьей, то дал согласие. Его стали величать женихом. Совсем поправившись, циркач попросил разрешения поехать в Одессу, чтобы получить согласие родителей и привезти свой «гардероб». Ему купили билет, заказали извозчика и дали на дорогу рубль семьдесят (немалые по тем временам деньги). Приехав в Одессу, Ледя позабыл о Тульчине и невесте.

В конце гражданской войны Утесов, уже достигший определенной актерской славы, гастролировал в Киеве. Однажды вечером, зайдя вместе с приятелем в кафешантан, он обратил внимание на красивую женщину. Друзья пригласили ее к своему столу. Дама долго изучала меню, а затем выбрала недорогое блюдо. Молодые люди настаивали, чтобы гостья заказала что-нибудь еще, но она категорически отказалась. К концу вечера женщина задала Утесову вопрос: «Вы — Ледя?» — «Да». — «Узнаете меня?» — «Нет». — «Я Анна, ваша невеста. Вы были должны моим родителям рубль семьдесят, теперь я с вами в расчете. » И грациозно поднявшись, вышла. Больше они не встречались. После гражданской войны следы Анны Кольба, ставшей исполнительницей цыганских романсов, затерялись.

В Одесском театре миниатюр 18-летний Утесов познакомился с манекенщицей — женой полицейского пристава. Узнав о романе, муж публично пригрозил артисту убить его. Утесову пришлось бежать в Херсон. Однажды в местный театр пришла наниматься начинающая актриса Елена Голдина (сценический псевдоним Ленская), и поскольку у нее не было крыши над головой, Леонид предложил девушке пожить у него. Ленская согласилась и вскоре стала его женой. Утесов очень любил ее, а также родившуюся у них дочь Эдит. Елена Голдина поддерживала тепло домашнего очага, берегла здоровье мужа, создавала ему условия для успешной работы.

По воспоминаниям музыкантов джаз-оркестра Утесова, Леонид Осипович был прекрасным семьянином. Правда, это не мешало ему увлекаться своими партнершами и поклонницами. Как-то во время концерта Утесов упал с колосников, и по Одессе прокатился слух, что он погиб. Услышав это, одна из его почитательниц застрелилась.

В одном из городов на каждый концерт Утесова приходила девушка Марина с большим букетом цветов. Когда певец попытался объяснить, что не надо тратить деньги, девушка ответила, что хорошо зарабатывает. А позже к Утесову подошла мать красавицы и сказала, что Марина тратит на цветы деньги, вырученные от продажи домашних вещей. Леонид Осипович компенсировал эти затраты.

Польской красотке, к которой ушел Леонид Осипович, его жена отправила машину дров, чтобы неверный муж не замерз

Случались истории и посерьезнее. Однажды Утесов даже ушел из дому, переехав к своей новой пассии — польской красавице Казимире Невяровской. Роман был жарким, но. в холодной квартире. Тогда отопление в домах было печным, и красотка предпочитала тратить деньги не на топливо, а на новые наряды. Узнав об этом, Елена Голдина заказала Казимире машину дров, направив своей сопернице записку: «Топи, не жалей дров. Береги Ледечку!» Узнав об этом, Утесов немедленно собрал чемодан и вернулся в семью. Кстати, вскоре Казимира погибла во время пожара.

Супруга Утесова умела прощать. Вместе они прожили 49 лет. Елена Иосифовна умерла в 1962 году. Об удивительной мудрости и терпении этой женщины ходили легенды. Однако когда Утесов увлекся Марией Мироновой (будущей матерью Андрея Миронова), Голдина повела себя довольно решительно, поставив вопрос ребром: «Либо я, либо она!» Утесов выбрал Елену, но. втайне продолжал посещать Миронову. Мария Владимировна вспоминала: «Утесов очень любил Андрюшу. Он дарил ему разные пиликалки, дудочки, скрипочки. А Андрей их ломал. Утесов страшно огорчался и говорил: «Боже мой, Андрей, это невозможно, неужели ты не любишь музыку?» Андрюша музыку любил, но ему было интересно посмотреть, что там внутри. Это у него осталось на всю жизнь. Он так выбирает и роли, смотрит, что внутри. «

Даже после замужества Марии Утесов оставался одним из самых близких друзей их семьи. Впоследствии об этом вспоминал и Андрей Миронов: «Все мое детство было связано с Утесовым. Я старался походить на него, даже пытался петь его голосом. Один из первых экземпляров своей книги воспоминаний он подарил мне с надписью: «Дорогой Андрей Миронов, помню тебя маленьким мальчиком — вижу большим актером. Радуюсь! Твой дядя Леня. В миру — Утесов». Во время очередного приезда в Одессу Утесов достаточно серьезно заявил: «Я мог стать отцом Андрея Миронова».

Лишь в 50-е годы минувшего века роковые страсти артиста пошли на спад. Как-то прогуливался он со своей племянницей по Старому Арбату в Москве. Перед ним остановилась красивая женщина, но Утесов прошел мимо, сказав племяннице: «Мне теперь никто уже не нужен, кроме жены».

— По этому поводу Леонид Осипович отшучивался и многим позже, — рассказывал автору этих строк близкий друг Утесова народный артист СССР Михаил Водяной. — Однажды он пожаловался знакомой, что страдает бессонницей, от которой возникают мрачные мысли. Женщина посоветовала ему думать о приятном, это лучше любого снотворного. Леонид Осипович помрачнел: «О самом приятном мне доктор даже думать запретил». Когда ему было уже за 80, Утесов пошел к врачу и говорит: «Доктор, что-то у меня с женщинами не получается, к чему бы это?» — «Леонид Осипович, вам лет-то сколько!» — «Ну ладно, поживу для себя».

В марте 1982 года, почувствовав себя плохо (переживал внезапную кончину любимой дочери Эдит), Утесов уехал на отдых в военный санаторий в Архангельское (Подмосковье). На прогулке к нему подошел член-корреспондент Академии наук СССР генерал Дмитрий Шепилов. Разговорились, и певец рассказал один из своих любимых анекдотов: «Во время Первой мировой войны Николай II прибыл на передовые позиции. Вдруг летит вражеский снаряд и, дымясь, падает к ногам царя. Еще секунда. В этот момент какой-то солдатик хватает снаряд, бросает его в рощу, где он и взрывается. Царь спрашивает: «Фамилия?» — «Никифоров, Ваше Величество!» — «Женат?» — «Холост, Ваше Величество!» Тогда царь говорит: «Позвать сюда князя Голицына!» Князь является. «Князь, полковник Никифоров просит руки вашей дочери», — говорит царь. Князь мнется. «Понимаю, князь. Генерал Никифоров просит руки вашей дочери».- «Ваше Величество, генералов много. » — «Хорошо, князь, мой близкий друг просит руки вашей дочери». Князь хочет что-то возразить, но в этот момент солдатик, хлопнув царя по плечу, говорит: «Коля, друг, да пошли ты его подальше. Что мы, без него бабы не сыщем?!»

«Мадам съела всю мою пленку», — сказал артист о Любови Орловой, из-за которой его участие в «Веселых ребятах» было сведено к минимуму

В числе почитателей Утесова был небезызвестный Мишка Япончик. Он так уважал артиста, что готов был защищать его «везде и всегда». Со своей стороны Утесов настолько проникся образом предводителя бандитов, что абсолютно спокойно изображал его. Сам Исаак Бабель очень хотел, чтобы Утесов сыграл роль Бени Крика в его «Закате», а Аркадию Райкину нравилось, как Леонид Осипович создавал интересные типажи с помощью масок. Однако Утесов нашел свое призвание — организовал первый в России театр джаза — театрально-музыкальный коллектив. На репетициях он был суров, но умел и создавать непринужденную обстановку. Шутил весьма своеобразно: «Нужно играть с горячими яйцами».

В Великую Отечественную джазовый оркестр Утесова побывал практически на всех фронтах, дал более 500 концертов. В воинских частях, на военных кораблях он представлял с юмором своих оркестрантов: «А это мои белобилетчики!» Но подчеркивал, что они не отсиживаются в тылу, воюют с музыкальными инструментами в руках. Музыканты собрали деньги на изготовление нескольких самолетов-истребителей, которые с легкой руки Леонида Осиповича назвали «Веселые ребята».

Девятого мая 1945 года при огромном стечении народа Утесов выступил с оркестром на открытой эстраде в Москве. А через два года после войны, когда джаз окрестили «музыкой толстых», обновление репертуара происходило медленно, о маэстро вспоминали только время от времени. Утесов оставался чужим среди своих. До фильма «Веселые ребята» он считался исполнителем блатных песенок, хотя с 1927 года был одним из самых популярных артистов Ленинградского театра сатиры. С особым успехом там шла пьеса Якова Мамонтова «Республика на колесах», в которой песню «С одесского кичмана» исполнял Утесов. Более того, на концертах, где бывал Сталин, Утесов по его просьбе пел официально запрещенные песни. Выступая на печально знаменитой Лубянке, певец воспроизвел «Мурку», «Лимончики», «Гоп со смыком».

Считалось, что «отец народов» благосклонно относится к жизнерадостному одесситу, хотя и собственноручно вычеркнул фамилию Утесова из списка претендентов на получение Сталинской премии. Свою первую награду — орден Трудового Красного Знамени — музыкант получил лишь в 1945 году.

Режиссер кинокомедии «Веселые ребята» Григорий Александров ревновал к Утесову Любовь Орлову.

— Авторы сценария фильма «Веселые ребята» Николай Эрдман и Владимир Масс создали картину в расчете на Утесова и его оркестр, — говорит Алексей Симонов. — Вначале Леонид Осипович сам исполнял песни, но когда на главную роль выдвинули Любочку Орлову, появился ряд дополнительных сцен, которые свели его роль и участие джаза к минимуму. Утесов отчаивался, но потом шутил: «Мадам съела всю мою пленку». Но Утесову, можно сказать, «повезло». Инициатор фильма Борис Шумяцкий (тогдашний начальник Главного управления кинематографии. — Авт.) и оператор Владимир Нильсен были расстреляны в 1938 году, Николай Эрдман немало лет провел в лагерях.

По случаю 80-летия маэстро кинорежиссер Леонид Марягин пригласил Леонида Осиповича на премьеру своего фильма (в нем звучала песня в исполнении Утесова). Наступил момент представить съемочную группу. Марягин сказал, что Леонид Осипович тоже в составе коллектива, и он, Марягин, рассчитывает сотрудничать с музыкантом долгие годы. Зал взорвался аплодисментами. Утесов встал и в ответ рассказал анекдот «в тему»: «80-летнего старика приговорили к 25 годам тюремного заключения. Старец прослезился и сказал: «Граждане судьи, благодарю вас за оказанное доверие!»

Текст песни «Леонид Утесов — Муму.»

Ты не только съела цветы
В цветах мои ты съела мечты
И вот душа пуста
И вот молчат уста

Есть в полях другие цветы
Опять вернутся в сердце мечты
О них грустить смешно
Пора простить давно

Брось ты хмуриться сурово
Видеть всюду тьму
Что-то я тебя корова толком не пойму
Наклони поближе ухо утешай меня Пеструха
Очень трудно без участья сердцу моему

Трудно жить мой друг без друга в мире одному
Всё туманно всё так сухо сердцу и уму
Если б жизнь твою коровью
Исковеркали б любовью
То тогда бы ты Пеструха знала почему

Ледя Вайссбейн — Леонид Утёсов в 1915 женился на актрисе Елене Ланской. Елена и Ледя играли в Одесском фарсовом театре: она, актриса высокого класса — на первых ролях, Ледя — на второстепенных. Летом 1919 года у Леди произошло знаменательное событие: он впервые выступил в театре самостоятельно, на ряду с другими артистами, Утёсов спел тогда небольшую песню:

У мене — лицо типаж,
Шо мне стаж
И монтаж —
безделужки!
Попаду я на экран —
крупный план —
в любой роман,
чем я не Пушкин?
Пусть они попробуют, поищут,
Ведь такой, как я, —
Один на тыщу!
У мене лицо типаж,
Шо мне стаж и монтаж —
чистый блаж!

После этого вечера, директор удвоил Утёсову зарплату. Жена посоветовала Леде первую получку потратить на угощение руководства театра и самых близких артистов. Гости в загородном ресторане засиделись до утра. У Утёсова и его друга Иосифа Прута уже не было денег на извозчика и они поехали домой на трамвае.

Они сели, уплатили за проезд и делились впечатлениями о ночной встрече. На одной из остановок в трамвай села молоденькая девушка из работниц, с большим интересом она смотрела на красавцев. В это время к ней подошел кондуктор, но девушка, сунув руку в карман прошептала: «Ой, а где же мой кошелёк?!

И тут Утёсов, достав последние гроши, царственным жестом протянул их кондуктору. «Скажи спасибо этому фраеру» — сказал кондуктор девушке. Но девушка, подозрительно посмотрев на Утёсова сказала: «Спасибо, конечно! Но уж если вы такой порядочный, так отдайте мой кошелёк тоже.»

Две песни Утёсова — манифесты хулиганско — бандитской романтики.

«С ОДЕССКОГО КИЧМАНА».

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана тай на волю.
В Вапряновской малине они остановились,
Они остановились отдыхнуть.

Товарищ, товарищ,
Болят мои раны.
Болят мои раны в глубоке.
Одна не заживает,
Другая нарывает,
А третия застряла у в боке.

Товарищ, товарищ,
Скажи моей ты маме,
Что сын ее погибнул на посте.
И с шашкою в рукою,
с винтовкою в другою
И с песней весёлой на губе.

Товарищ малахольный,
Зароют мое тело в глыбоке.
И с шашкою в рукою,
С винтовкою в другою,
И с песнею веселой на губе.

За що же мы боролись?!
За що мы страдали?!
За що же проливали нашу кровь?!
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы же — подавай своих сынов!

Жил — был на Подоле гоп со смыком.
Славился басистым криком.
Глотка была прездорова,
И мычал он как корова,
А врагов имел мильон со смыком!

Гоп со смыком — это буду я
Вы, друзья, послушайте меня.
Ремеслом избрал я кражу,
Из тюрьмы я не вылажу,
И тюрьма тоскует без меня.

Ой, если дело выйдет очень скверно
И меня убьют, тогда, наверно,
В рай все воры попадают.
Путь тот честный не все знают:
Нас там через черный ход пускают!

В раю я на работу тоже выйду,
Возьму я фомку, шпайер, видру.
Деньги нужны до зарезу —
К Богу в гардероб залезу,
Я его намного не обижу.

Бог пускай, карманы там не греет,
Что возьму, пускай не пожалеет.
Слитки золота, караты,
На стене висят халаты —
Дай нам Бог иметь, что Бог имеет!

И Иуда Скариотский там живёт,
Скрягой меж святыми он слывёт.
Ой, подлец тогда я буду —
Покалечу я Иуду.
Знаю, где червонцы он кладёт!

Что можно найти в Музее декоративно-прикладного искусства

Спектакль театра «АХЕ», лекции британских дизайнеров и многое другое

Московское метро 31 декабря впервые будет работать круглосуточно

Сергей Шнуров записал курс лекций о русском искусстве XX века для Arzamas

Робби Уилльямс выступит в России осенью 2017 года

Copyright © 2020

Надеемся, что этот очерк будет в периодике первым, посвященным 120-летию Леонида Утесова в марте 2015 года.

Среди множества легенд, сохранившихся в истории советской эстрады, есть и такая. В 1938 году оркестр Леонида Утесова был приглашен с концертом на Лубянку. Чекистский террор, правда, к этому времени уже шел на спад, массовый «хапун» прекратился, но миллионы людей все еще трепетали от страха за свое будущее и будущее своих родных и близких. А в центре Москвы, в актовом зале «самого высокого здания в СССР», откуда, как говорили тогда, хорошо был виден Магадан, развлекались те, от кого, собственно, и зависела судьба этих миллионов. Еще немаловажно знать, что едва ли был в те дни в стране еще человек, столь же невероятной популярности, как Утесов.

И вот концерт. Зал битком набит людьми в военной форме. На петличках – ромбы и шпалы. За закрытым занавесом начинает звучать марш из «Веселых ребят», занавес раздвигается, и из-за кулис появляется Утесов. И тут происходит совершенно неожиданное: весь зал в едином порыве встает и устраивает актеру овацию. Крики «браво!». Проходит минута, другая – овация не прекращается. Так встречают только вождей. Утесов понимает всю щекотливость возникшей, хоть и не по его вине, ситуации. Он царским жестом протягивает руку вперед, зал успокаивается и, хлопая сиденьями кресел, занимает места. И тут Утесов произносит фразу, которая другому артисту и в другой обстановке могла стоить жизни. «Ну, вот видите, – говорит он, – наверное, я сегодня единственный человек в стране, который может одним движением руки «посадить» всю Лубянку».

Известны слова Сталина о том, что не следует раскрывать актерские и писательские псевдонимы, ибо это может привести к антисемитизму. «Вождь всех народов» знал, что говорит: 20-е и 30-е годы прошлого столетия – это годы громадного, еще так и не оцененного по масштабам вклада евреев в культуру, науку и технику молодого советского государства. И Сталин, жесткий и бесчеловечный, шагающий по трупам миллионов лидер государства, не мог не считаться с этим. Однако известно и другое: когда Сталину понадобилось в конце 40-х годов развернуть в стране антисемитскую кампанию и, используя «еврейский вопрос» в качестве трамплина, подготовить общественное мнение к задуманным дальнейшим массовым репрессиям, способным укрепить его деспотическую власть, он очень активно эти самые псевдонимы расшифровывал. Всей стране было широко продемонстрировано «еврейское засилие» – прием, которым широко пользуются и современные наследники «великого кормчего».

И все же были имена, неприкосновенность которых была гарантирована самим вождем, ибо даже в самые мрачные периоды борьбы с «космополитами» среди культурной элиты были евреи, которых Сталин и его подручные не трогали. Возможно, это был тонкий политический расчет. Возможно, вождь, помня тот огромный резонанс, который получило в стране и во всем мире убийство великого актера Соломона Михоэлса, хотел избежать подобного инцидента в будущем. А возможно даже, что Иосиф Виссарионович испытывал к этим конкретным евреям некие теплые чувства (если только у него вообще могли быть какие-либо чувства симпатии и привязанности). Но, так или иначе, в среде еврейской культурной элиты было несколько фигур, которых до поры до времени не касался «карающий меч» сталинской опричнины, хотя в целом для диктатора неприкасаемых не существовало. Одним из таких людей и был Леонид Утесов.

Утесов. Много ли мы знаем людей с такой феноменальной популярностью. С его именем связана целая эпоха в истории cоветской эстрады. «С его голоса» начала петь страна, порвавшая со своим прошлым и пытавшаяся построить новую жизнь.

Это было время, когда Европу захватил перешагнувший через океан джаз – единственный вид музыки, которую породил ХХ век. Он покорил танцевальную площадку, и на смену бальным танцам пришли чарльстон, шимми, фокстрот. Острый синкопированный ритм проник в популярную песню. Джаз-оркестр стал музыкальной эмблемой тридцатых годов. Но уже тогда было ясно, что у нас в стране новая музыка в своем развитии пойдет иным, самостоятельным путем. К этому ее подталкивала политическая конъюнктура: власти любым путем пытались преодолеть влияние западной культуры и найти свой путь развития. К этому их призывала основная концепция развития социализма – классовая теория. Согласно этой теории, пролетарий – то есть рабочий от станка – и есть представитель самой передовой и прогрессивной части человечества. А, следовательно, у него должна быть и своя культура – пролетарская.

Однако как только возникла реальная необходимость наладить функционирование государственных органов, концепция диктатуры пролетариата проявила свою полную несостоятельность. И это естественно, если учитывать хотя бы один показатель – общеобразовательный уровень руководящих кадров. Даже к 1940 году 70% секретарей райкомов и горкомов партии имели начальное школьное образование. Не намного выше был уровень образованности секретарей обкомов и крайкомов: начальное школьное образование было характерно для 40% из них.

Общеобразовательный уровень руководящих кадров партии определял не только уровень их культурных интересов, но и уровень всей той культуры, которую они пытались навязать населению огромной страны. Но отказаться во всеуслышание о провале глобальной идеологической концепции марксизма, касающейся доминирования пролетариата во всех сферах жизни общества, большевики сразу не могли, поэтому в первые 15 лет существования советского государства повсеместно – в литературе, музыке, пластических искусствах, архитектуре – шла примитивная проповедь диктатуры пролетариата, что получило позднее названия «пролетаризации». Всем общественным проявлениям присваивалось название «пролетарских». Даже Российское общество туристов и то стало Обществом пролетарского туризма. Для воплощения этих идей в стране почти сразу после ее возникновения возникли общественные структуры для руководства процессом развития «пролетарского искусства». В области музыки это была Российская ассоциация пролетарских музыкантов (РАПМ).

Вся деятельность РАПМа была направлена на «большевизацию» музыкальной культуры страны. Начиналась она, в первую очередь, с отказа от многих достижений прошлого: целый ряд произведений классической музыки, а заодно и джаз, были объявлены идейно чуждыми пролетариату. В музыкальных издательствах, среди преподавательского состава консерваторий выискивались последователи «буржуазной» музыки. К началу 1930-х гг., когда в стране начала нарастать репрессивная политика властей, деятели РАПМа принялись за поиски «классовых врагов» и «вредителей». Процветало доносительство. Уничтожающей критике всего «непролетарского» и «чуждого» были посвящены многие публикации в выпускаемых РАПМом журналах «Пролетарский музыкант» (1929–1932) и «За пролетарскую музыку» (1930–1932).

Альтернативной музыкальной организацией стала созданная в 1923 г. Ассоциация современной музыки (АСМ). В нее входили крупнейшие композиторы советской России, которые организовывали серии концертов классической и современной симфонической музыки, осуществляли постановки опер. Наиболее заметными фигурами в АСМ были композиторы Д. Шостакович и Н. Мясковский. В целом АСМ была ориентирована на музыкальный авангард, а это давало критикам из АСМ определенные козыри: малообразованное партийное руководство было априори консервативным. Конфликт РАПМа с АСМ был достаточно острым. АСМ объявил деятельность РАПМа «свистопляской головорезов и вакханалией невежд», получив в ответ на это заявление, что АСМ – «сборище чуждых пролетарской идеологии музыкантов». Власти использовали этот конфликт в своих целях – для поддержания напряженности в музыкальной среде, а когда противостояние себя исчерпало, закрыли в 1931–1932 гг. обе организации.

Но 1920-е годы были отмечены чувствительным улучшением материального благосостояния населения. Уже в апреле 1925 г. Корней Чуковский записал в своем дневнике: «Этот год – год новых вещей. Я новую ручку макаю в новую чернильницу. Передо мной тикают новые часики. В шкафу у меня новый костюм, а на вешалке – новое пальто». Началась эпоха НЭПа – Новой экономической политики. Однако в стране царила массовая безработица и следствие ее – волна бандитизма. С безобразных старых барахолок на столичные проспекты переместился и стал благообразным черный рынок. Разрешается и восстанавливается частная торговля. Отменяется сухой закон. В городах открываются игорные дома, аукционы, кабаре. Их наполняют богачи в мехах и драгоценностях. Именно в это время и появляется на эстраде Леонид Утесов.

Один из свидетелей эпохи Б. Филиппов рассказывает о первом появлении Утесова в ленинградском «Саду отдыха». Объявляется выступление куплетиста из Одессы. «На сцене появляется молодой человек приятной внешности в стилизованном костюме продавца газет. Через плечо – сумка с газетами. Задиристо поет, легко танцует. Ритмичен. Музыкален. «В Ленинград приехал // некто Л.Утесов, // и его ругают все, кому не лень. // Но его куплеты // в школах Наркомпроса // все же изучает // первая ступень!». Музыкальный быт захлестывается блатным фольклором, и именно на него опирается репертуар молодого певца и куплетиста одессита Леонида Утесова.

«Кабацкая романтика» эпохи НЭПа породила множество песенок, имевших широкое хождение. Десятки тысяч людей бодро распевали про «Лимончики», что растут «в Сони на балкончике». Про то, как «жил-был на Подоле гоп со смыком», тот самый, что «славился своим басистым криком». Про «Мурку в кожаной тужурке», что «зашухарила» всю воровскую «малину». Про то, как «с Одесского кичмана бежали два уркана». Ненамного уходила по своей глубокомысленности и история про то, как оказались «у самовара я и моя Маша», и про то, как «Маша чай мне наливает, а ее взор так много обещает».

Но РАПМ наращивает свои усилия. Из музыкального репертуара изгоняется любовный романс. В прошлое вообще уходит салонный, чисто развлекательный характер эстрады. Его место занимает дешевый, ничем не оправданный (а уж советской действительностью так точно) социальный оптимизм и грубый примитивный патриотизм. Возможен ли симбиоз, казалось бы, совершенно несовместимых жанров, который бы мог удовлетворить все слои зарождающегося нового типа общества – советского народа? Честь первооткрывателя на этом пути пришлась на долю Леонида Утесова.

Вероятно, не будь Утесова, кто-либо иной придумал бы театрализованные концерты с участием джаз-оркестра – то, что впоследствии стало называться «теа-джазом». Но в лице Утесова новая эстрадная форма получила прекрасного родоначальника и исполнителя. Взялся он за новое дело не только с энтузиазмом, но и с твердой верой в успех, потому что уже всем своим предыдущим опытом успел убедиться, что нет в искусстве жанров, неподвластных ему.

Одесская газета «Порто Франко» выпустила в 1992 г. специальный выпуск «Утесов». В открывавшей его статье газета отметила три основные вехи в жизни Утесова, и все они по невероятной случайности приходятся на один день – 9 марта. В 1895 году именно в этот день он родился. Накануне 9 марта в 1929 году состоялся первый концерт утесовского Теа-джаза, изменившего весь ход развития советской эстрады. В 1982 году этот день стал последним днем жизни великого артиста.

. Из дома он ушел, когда ему исполнилось 15 лет. Даже не ушел – сбежал. С цирком шапито. К ужасу роди¬телей и на свой страх и риск: за плечами-то было всего четыре класса Одесского коммерческого училища да частные уроки игры на скрипке. Но так случилось, и он об этом потом ни разу не пожалел. Шел 1911 год – нечто непостижимо далекое для нас. Столетие назад. Сейчас уже трудно представить себе, как мог сбежать из богатой еврейской семьи ребенок. Для патриархальной еврейской среды начала прошлого века – случай из ряда вон выходящий. Но это произошло. Произошло в Одессе, а мальчишка, как выяснилось позднее, оказался личностью неординарной.

Лейзер (Лазарь) Вайсбейн – а именно таким является подлинное имя Мастера – родился

вторым ребенком из двойни (первой на свет появилась его сестричка). В семье, кроме него, было еще 8 детей, но четыре из них умерли в младенчестве. Уже в раннем возрасте проявилась музыкальная одаренность Лазаря. Как и многие еврейские дети, он учился играть на скрипке, пел в синагоге на еврейских свадьбах. В десять лет хорошо играл на гитаре и пел под собственный аккомпанемент. В коммерческом училище солировал в хоре. В 16 лет, в 1911 г., он поступил в только что открывшуюся музыкальную школу Петра Соломоновича Столярского и, как знать, быть может, ему была уготована всемирная слава Яши Хейфеца, Миши Эльмана или Фимы Цимбалиста – вундеркиндов-скрипачей России начала нашего века. Но был Лёдя (так звали его родные и близкие) парнем хулиганистым, из коммерческого училища его за всякие выходки выгнали, и он оказался на улице. В этот момент и началась его взрослая жизнь – он стал артистом разъездного балагана.

Вот когда Лазарю пригодились шутовские детские проделки и пение куплетов, занятия гимнастикой и французской борьбой: в балагане ему пришлось показывать акробатические этюды, работать на кольцах, на трапеции, выступать в роли клоуна. А вскоре началась работа в популярных театрах миниатюр – в Кременчуге, Одессе, Херсоне, Александровске (ныне – Запорожье). Тогда же состоялись и первые его концерты в качестве чтеца. Школу эстрадного мастерства ему преподал создатель одесского комедийно-фарсового театра Василий Скавронский. Он же и предложил молодому артисту псевдоним, который на долгие годы скрыл подлинное имя Лазаря Вайсбейна. Фамилия Утесов, конечно, читалось с афиш значительно привлекательней, чем Вайсбейн, но это не мешало его владельцу исполнять еврейский репертуар (например, куплеты из пьесы Шолом-Алейхема «Мазлтов»).

Богемная жизнь увлекла Утесова. Запах театральных кулис манил его, зрительский успех звал к новым работам. Да и жизнь, в полном смысле, «балаганная» была полна веселья и приключений, в том числе, и любовных. В 18 лет он уже женат. В 19 лет он уже отец. Его жена – молодая актриса Александровского театра миниатюр Елена Ленская (Голдина). Имя дочери – Эдит. А дон-жуанский список Лёди, тем временем, продолжает пополняться.

Потом были две войны. В первую мировую Утесов служил под Одессой, часто бывал дома и даже подрабатывал в свободное время в театре. Затем и вовсе началась чехарда: Гражданская война, когда власть менялась с непостижимой быстротой, – кайзер Вильгельм, гетман Скоропадский, Петлюра, Махно, Антанта. Но в 1921 году, как-то выкарабкавшись из всех этих передряг, Утесов с семьей оказывается в Москве. Выступает как чтец, первым исполняя с эстрады прозу Исаака Бабеля, Михаила Зощенко, стихи Иосифа Уткина, Эдуарда Багрицкого. С 1923 года живет в Петрограде, где большим успехом пользуется его шестичасовое «синтетическое» бенефисное представление «От трагедии до трапеции», невероятным образом включавшее на равных инсценировки Достоевского, отрывки из оперетт, скетчи, пародии, игру на скрипке, клоунаду, жонглирование, музыкальную эксцентрику, акробатику на трапеции и многое другое.

В течение семи лет Леонид Утесов не покидает театральной сцены: Московский театр революционной сатиры (теревсат), Театр оперетты в «Славянском базаре», петроградские театры Сатиры и «Палас-театр». В этой его театральной карьере особое место занимает петроградский «Свободный театр». Именно здесь он играет Менделя-Маранца в одноименном спектакле (инсценировке по книге Давида Фридмана), Иошке-музыканта в комедии Осипа Дымова (Иосифа Перельмана) «Певец своей печали», Муху в драме Якова Гордина «За океаном», главную роль в пьесе С. Юшкевича «Повесть о господине Сонькине». Ну, а потом пришло время знаменитого утесовского теа-джаза, положившего начало целой эпохе в истории советской эстрады.

Собрать первый оркестр Утесову помог первоклассный ленинградский трубач, музыкант филармонического оркестра Яков Скоморовский. В городе, естественно, было достаточно много музыкантов, готовых поиграть в джаз-оркестре, но далеко не все могли освоить специфическую джазовую артикуляцию. Не случайно поэтому большинство состава было выходцами из потомственных питерских семей, а это значит, либо еврейского, либо немецкого происхождения. Такая тенденция сохранялась еще долгие годы. Так что у председателя Гостелерадио, одного из самых откровенных антисемитов среди высшего руководящего состава страны Лапина, который своих расистских настроений и не скрывал, еще в 1960-е гг. были все основания огорченно восклицать по поводу утесовского оркестра: «Среди этих музыкантов русских людей нет!».

Решение собрать не танцевальный, а концертный оркестр возникло у Утесова не сразу. Примеров таких в СССР тогда еще не было. И трудно сказать, как бы сложилась судьба самого Утесова и всей советской эстрады, если бы в 1928 г. он однажды не оказался в Берлине и Париже, куда выезжал как турист вместе с женой и дочерью. В Берлине он побывал на концерте английского оркестра Джека Хилтона – последователя американского дирижера Пола Уайтмена. Оба эти оркестра играли музыку, весьма отличную от импровизационного джаза американских негров. В них работали белые музыканты, получившие, в отличие от самоучек-негров, консерваторское образование. По составу это были первые симфоджазы в мире. Сочетание духовых и струнных инструментов обогащали оркестровую палитру. Поль Уайтмен, чтобы подчеркнуть отличие своего оркестра от ньюорлеанского джаза, даже заказал Джорджу Гершвину композицию, в которой были бы совмещены принципы джаза с основами классической музыки. Так появилась «Рапсодия в стиле блюз», которую сам Гершвин и исполнил на фортепиано вместе с оркестром Пола Уайтмена. День концерта – 12 февраля 1924 г. – стал рубежным для мировой эстрады, а Гершвин получил имя человека, «который сделал из джаза леди».

А в 1927 г. в США вышел первый в мире звуковой художественный фильм «Певец джаза», в котором был занят оркестр Пола Уайтмена. Главную роль в картине исполнял выходец из России Ол Джолсон (Джозеф Розенблат) – эстрадный певец, выступавший чаще всего, загримированным под негра. Сюжет был построен на истории сына кантора, певшего в синагоге, но изменившего иудаизму ради джаза. В финале фильма его герой возвращается к себе в синагогу и занимает место умершего отца. Концерт оркестра Джека Хилтона и фильм «Певец джаза» оказали на Утесова огромное впечатление. У него начала складываться концепция новой музыкальной формы, сочетающей музыку, основанную на синкопированных ритмах, и вокалиста, занимающего в этом концерте центральное место.

Но главное потрясение его ждало в Париже, где он побывал на концерте американского оркестра Теда Льюиса. Сам Тед Льюис (Теодор Фридман) был не только прекрасным кларнетистом, но и актером водевильного жанра. Концерты его оркестра превращались в настоящие спектакли, где музыканты не только играли, но еще и разыгрывали интермедии, показывали пантомиму. Это была настоящая эстрадная театрализация, незнакомая советскому зрителю. Теперь Утесов уже знал, что его ждет в будущем: он создаст оркестр, в концертах которого будет воплощено все то, что он увидел во время поездки в Европу.

После семи месяцев репетиций, 8 марта 1929 года, в помещении Малого оперного театра в Ленинграде состоялся первый эстрадный концерт, на котором музыканты джазового оркестра не только играли, но и работали как веселые и изобретательные драматические артисты. По сути дела, это были не концерты, а настоящие спектакли, в которых Утесову отводилась главная роль – одновременно дирижера, исполнителя песен и ведение конферанса. Много позднее, в книге «Спасибо, сердце», вышедшей в 1976 г., он напишет: «Если бы не война, мы постепенно превратились бы в театр».

Но, к несчастью, это было время, когда деятели РАПМа избрали джаз едва ли главной целью для своей критики. А тут еще М. Горький в 1928 г. опубликовал в «Правде» небольшую статью под весьма претенциозным названием – «О музыке толстых». Так он назвал доносящийся из репродуктора в соседнем отеле «новый фокстрот в исполнении оркестра негров». Собственно, имел он в виду не сам джаз и его исполнителей, а то «стадо толстых», которые на его глазах развлекались под пошлую ресторанную музыку. Но именно это высказывание великого писателя подхватили деятели РАПМа и сделали его оружием против зарождающегося джаза. И хотя до подлинного импровизационного джаза советским музыкантам было еще далеко, но музыку, исполняемую оркестром Л. Утесова, уже стали называть «музыкальным самогоном». Для РАПМа главным же была идеологическая составляющая джазовой музыки, которая независимо от репертуара называлась буржуазной, а потому подлежала запрету, что в конце 1940-х гг. и произошло.

Вся эта политическая катавасия, отражавшая чисто конъюнктурный характер требований к развивающейся музыкальной культуре, имела свою и чисто практическую сторону. С конца 20-х годов органы государственной власти резко ужесточили контроль за развитием духовной жизни общества. Произошли серьезные изменения в структуре органов, занимающихся организацией культурной жизни страны. Руководство отдельными ее отраслями передавалось специализированным комитетам – по делам высшей школы, по радиофикации и радиовещанию и т.д.

С увеличением контролирующих органов резко возросло и число «циркулярных писем» с «руководящими указаниями». Вот что, к примеру, было написано в «Репертуарном указателе», изданном в 1931 году: «Главрепертком предлагает повести решительную борьбу с фокстротом, который распространяется через грампластинки, мюзик-холл и эстраду и является явным продуктом западноевропейского дансинга, мюзик-холла и шантана». С не меньшим рвением шла борьба с салонным романсом и тем, что получило ругательное название «цыганщины». Сохранился даже анекдот тех лет. «В музыкальное издательство поэт и композитор принесли новую песню. Песня начиналась словами: «Эх, е.. твою мать!». Песню приняли к публикации, но попросили внести небольшую коррективу. Как сказал редактор, «Песня хорошая, но вот это «эх!» – знаете ли, цыганщиной отдает». Ясно, что остальные слова вполне соответствовали пролетарской культуре.

Вот отрывок из сохранившегося доноса на оркестр Утесова в Главное Управление по делам художественной литературы и искусства Наркомпроса РСФСР от 15.01.1932 г.:

«В Мюзик-холле с джаз-оркестром выступает Утесов. Обращаю внимание на неприемлемость, недопустимость такого выступления и с точки зрения политической

и художественной. Утесов в словесном «обрамлении» своих номеров затрагивает важнейшую политическую тему о национальной культуре – известное положение «национальная по форме, социалистическая по содержанию», причем делает это в возмутительно мерзком стиле еврейских анекдотов. По музыке его номера – это откровенный, сплошной фокстрот…»

В сентябре 1929 г. новым наркомом просвещения стал известный большевик Андрей Бубнов, который последние пять лет перед этим возглавлял Политуправление РККА. Развитие культуры приняло плановый характер. Вопросы культурного строительства стали предметом обсуждения руководством партии. Бюджет определялся пятилетними планами развития народного хозяйства. Магистральным направлением стало преодоление буржуазной идеологии и утверждение принципов марксизма в сознании людей.

Первая программа Л. Утесова и Я. Скоморовского называлась «Теа-джаз». Это название, которое расшифровывалось, как «театрализованный джаз», неожиданно стало названием целого эстрадного жанра. Но рождался он непросто. В сочетании театра и джаза музыканты отдавали приоритет джазу. Многие из них отказывались принимать участие в театрализациях. Они хотели играть джаз, а не разыгрывать репризы. Первым из оркестра ушел Яков Скоморовский – трубач-виртуоз, немедленно создавший собственный оркестр. Это с ним в 1937 году сделала первые записи будущая звезда советской эстрады Клавдия Шульженко. Вслед за Скоморовским ушло еще несколько музыкантов. Это был настоящий удар. Утесов был настолько ошеломлен, что, лишившись нескольких ведущих музыкантов, уже в следующей программе объявил о полном отказе от западной джазовой музыки. И все же трагедии не произошло. Спасло ситуацию согласие работать с его оркестром дирижера Ленинградского мюзик-холла композитора Исаака Дунаевского. Это стало поворотным моментом не только в судьбе оркестра Леонида Утесова, но и в судьбе всей советской эстрады.

Для первой же совместной программы Дунаевский написал сразу четыре рапсодии: «Советская», «Русская», «Украинская» и «Еврейская». В их основе лежали музыкальные фантазии на темы популярных песен. Программа называлась «Джаз на повороте». Правда, того «поворота», о котором мечтал Утесов, еще не получилось, но уже следующая действительно стала рубежной. Это был спектакль, выпущенный в 1933 году под названием «Музыкальный магазин». Сюжет был простой: в магазин, торгующий музыкальными инструментами, приходит молодой человек (Утесов), который просит показать ему то, что лежит на прилавках. Для демонстрации возможностей каждого инструмента появляется новый исполнитель. Постепенно собирается целый оркестр, который и играет свою программу. Тексты интермедий писали два популярных сатирика, которые к этому времени уже работали в паре около десяти лет. Это были Владимир Масс и Николай Эрдман. С их пьес начинался Московский театр Сатиры. Ленинградская публика валом валила на «Музыкальный магазин».

А в руководстве государства в это время шли дебаты о дальнейшем развитии пролетарского искусства, в том числе отечественной кинематографии. В США кино как массовое зрелище отвлекало народ от насущных проблем, от разразившегося мирового кризиса и превратилось в то, что поздней получило название «фабрики грез». Кремль постоянно получал копии лучших американских фильмов, и члены сталинского Политбюро систематически устраивали себе просмотры. Сталин прекрасно осознавал правоту ленинских слов о том, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». Стояла задача создать свое кинопроизводство.

В ноябре 1930 г. председателем Совкино был назначен Борис Шумяцкий. Выходец из еврейской семьи, высланной из Петербурга еще после убийства Александра II, Шумяцкий прошел большую школу революционной борьбы, в 1905 г. был даже приговорен к смертной казни, но бежал из-под стражи. После октября 1917 года проявил огромные организаторские способности, работал ректором ленинградских вузов, так что назначение его председателем Совкино не было случайным.

У Сталина была мечта о создании собственного, советского Голливуда. Для ознакомления с деталями кинопроизводства Шумяцкий и еще несколько человек из его команды выехали во Францию и США. Вернувшись, Шумяцкий предложил создать такой «Голливуд» в Крыму, который благодаря своему рельефу позволял на месте вести натурные съемки. Так что выбор места съемки будущего фильма «Веселые ребята» практически был уже определен. А так как Сталин поставил задачу среди запускающихся фильмов революционного содержания («Чапаев», «Юность Максима») создать и советский киномюзикл, стали искать сюжет и возможных исполнителей. Выбор пал на оркестр Утесова. Его спектакль «Музыкальный магазин» прекрасно подходил под это. Вот только руководство «Совкино» никак не устраивал слишком легковесный сюжет будущего кинофильма, отсутствие в нем патриотической направленности.

Одной из политических задач властей было необходимость доказать советским людям, что при советской власти каждому из них открыты неограниченные возможности для реализации своих помыслов. В результате возникла идея силами кино продемонстрировать, как простой пастух может стать дирижером оркестра, а простая домработница – эстрадной певицей. Действие немедленно перенесли в Крым, и началась работа над фильмом «Пастух из Абрау-Дюрсо». Такая достаточно прямолинейная политизация сюжета была принята кинорежиссером Григорием Александровым без возражений.

Кстати, созданные им позднее фильмы «Цирк» и «Волга-Волга» еще более масштабно раскрыли зависимость кино от политики. Тему «Веселых ребят» продолжил фильм «Волга-Волга», в котором простая письмоноша Дуня создает песню, которую потом запоет вся страна. Еще «круче» обошелся Александров со сценарием И. Ильфа и Е. Петрова «Под куполом цирка». Вернувшись из поездки в США и увидев, как из их веселой комедии получился сугубо политический фильм, осуждающий американский расизм, авторы сценария сняли свои имена с титров. Заметим попутно, что сделано это было ими в 1937 году и с большим риском для собственной жизни.

Главную роль в «Веселых ребятах» играл Леонид Утесов. Он не был новичком на киноэкране. Еще в эпоху немого кино он снимался – и небезуспешно – в фильмах «Торговый дом Антанта и Ко» (1923), «Карьера Спирьки Шпандыря», «Чужие» (1926). Но успех, который его ждал в «Веселых ребятах», носил просто фантастический характер. По многим параметрам фильм для молодой советской кинематографии был новаторским. Во-первых, это был первый звуковой музыкальный фильм в СССР. Во-вторых, это был первый фильм из целой серии, хотя и очень популярных, но весьма политизированных кинокомедий. И, наконец, это был первый фильм, в котором была сделана попытка приблизиться к стандартам уже тогда всемирно известных американских киномюзиклов. Главным ударным элементом американских фильмов было личное обаяние звезд. Для «Веселых ребят» это было обаяние Леонида Утесова и Любови Орловой.

Конкуренции американским звездам Джанет Мак-Доналд и Фреду Астеру эта пара, естественно, не составила, да и не могла составить: у советской кинематографии еще не было никакого опыта в создании таких картин. К тому же утесовский оркестр, которому для демонстрации своего мастерства было отведено в фильме не так уж и много места, мало напоминал мощный оркестр Поля Уайтмена из фильма «Певец джаза». Но других исполнителей в СССР в то время еще не было.

В конце августа 1933 года киногруппа, в состав которой входили и авторы сценария, уехала на съемки в Гагры. Работа уже почти заканчивалась, оставалось нанести последние штрихи, когда случилось неожиданное: жаркой гагринской ночью В. Масс и Н. Эрдман были арестованы и увезены в Москву, на Лубянку.

Многие мемуаристы и литературоведы считают, что причиной ареста были басни, которые сочиняли эти литераторы. Они не были предназначены для обнародования и расходились в списках в литературно-артистической среде. Но их «на бис» прочитал на концерте в Кремле знаменитый артист МХАТа Василий Иванович Качалов. Басни вызвали гнев Ворошилова. Во всяком случае сам Качалов до конца жизни осуждал себя за этот легкомысленный поступок. Но кто мог знать, чем все может кончиться? Это был 1933 год. До массовых репрессий было еще, как минимум, четыре года… Съемки фильма тем временем продолжались. Премьера «Веселых ребят» состоялась 25 декабря 1934 г., и с этого момента начался их триумфальный путь во времени и пространстве, только фамилий Эрдмана и Масса в титрах, естественно, не было.

Тем не менее, фильм ждал грандиозный успех. Феноменальная популярность, не падающая до наших дней. Четыре года подряд в кинотеатры не уменьшается поток зрителей. Пластинки с записями песен их фильма – один из самых больших дефицитов в стране. Имя Утесова быстро стало тем, что сегодня носит название «бренда». Грампластинки с его записями быстро становились невероятным дефицитом. Персонаж Михаила Жарова в фильме «Три товарища» даже заявляет: «Да я за одно утесовское «Пока» вагон леса достану». Отдельные фразы из утесовских песен («Что-то я тебя, корова, толком не пойму» или «А в остальном, прекрасная маркиза») вошли в лексикон в качестве поговорок.

Большой успех фильм имел и за рубежом, где он шел под названием «Москва смеется». Специальный приз Второго международного кинофестиваля в Венеции, где фильм вошел в шестерку лучших кинолент. Ордена, премии и почетные звания его создателям. Правда, всем, кроме исполнителя главной роли. Что это было? Интриги сотоварищей по искусству? Знак от Сталина? Существует версия: в 1935 году об Утесове ходили слухи, будто он уехал из страны, и те, от кого зависят награды, решили застраховаться. Но ведь как раз именно те, от кого в те годы все зависело, лучше других все и знали.

То, что лавры за фильм «Веселые ребята» достались режиссеру Григорию Александрову и актрисе Любови Орловой, Утесов переживал очень остро. Особенно то унижение, которое он испытал, когда вместо всех премий и званий ему в качестве признания всех заслуг публично вручили. фотоаппарат. А ведь именно он нашел драматургов и композитора для постановки этой картины, забраковал плохие тексты песен, поручив переделать их В. Лебедеву-Кумачу. Он очень переживал, что Г. Александров убрал из фильма многие сцены с участием оркестра и заменил их эпизодами с Л. Орловой. «Мадам съела всю мою пленку», – скажет он позднее.

Пройдет четверть века, и ему нанесут еще одно оскорбление: на экраны выйдет восстановленный вариант «Веселых ребят». Восстановленным окажется не только пленка, но и звук, и вместо уникального голоса Леонида Утесова зритель услышит голос популярного в середине пятидесятых вокалиста, актера МХАТа Владимира Трошина. Причем не только в драматических сценах, но и в вокальных.

Все эти обиды в течение жизни певца позднее выстроились в целую череду обид, которые пришлось проглотить за долгие годы этому замечательному и любимому всеми певцу. Сегодня, даже зная и судьбу всей страны, и судьбу самого Л.Утесова, все равно трудно себе представить, что у такого обласканного всенародной славой человека, как он, на самом деле путь к официальному признанию был полон подлинного драматизма. И все же главная опасность его миновала: он не был репрессирован, как некоторые другие причастные к созданию фильма люди.

Масс был сослан в Тобольск, Эрдман – в Енисейск. Оба отделались сравнительно легко: всего лишь по три года ссылки и «минус десять», то есть, еще десять лет без права проживания по отбытии ссылки в Москве и в других крупных городах. Но, к счастью, им удалось преодолеть кризис и вновь влиться в творческие коллективы. Но и здесь не обошлось без настоящей трагикомедии. По странному стечению обстоятельств Николай Эрдман незадолго до начала войны был принят на работу в качестве литературного консультанта в ансамбль песни и пляски НКВД. В этот ансамбль, созданный по инициативе самого Берия, приглашались известнейшие деятели искусства, такие, как Дмитрий Шостакович, балетмейстер Касьян Голейзовский, руководитель театра Вахтангова Рубен Симонов.

А вот кое-кто и погиб в годы «большого террора». Среди них оказались Борис Шумяцкий и оператор Владимир Нильсен (Альпер), причем Нильсен снимал у Александрова и «Цирк», и «Волгу-Волгу», а за последний фильм был в 1937 г. даже награжден орденом «Знак Почета». Обоих в 1938 г. расстреляли.

Свое подлинное призвание – эстрадную песню – Утесов нашел, когда ему уже было тридцать три. Сколько же нужно было убежденности в своей правоте, огромной увлеченности, мужества, наконец, чтобы, перечеркнув почти два десятилетия жизни, отбросив в сторону благополучие, известность, выверенные и абсолютно надежные актерские находки, ринуться с головой в новое дело! Его успех вдохновил многих профессиональных и самодеятельных музыкантов

Как грибы, по всей стране стали возникать теа-джазы. Оркестры, исполняющие «настоящий» джаз, были наперечет. Радио и патефоны способствовали тому, что популярная песня вошла в каждый дом. Первые граммофонные записи Утесова и его оркестра были сделаны кустарным способом еще в 1929 году, а в декабре 1933 года его диски – среди первых, выпущенных едва созданным Грампласттрестом, располагавшимся тогда в Октябрьском зале Дома Союзов. Глуховатый, мягкий голос артиста был полон такой задушевности, такого проникновенного лиризма и обаяния, что делал его исполнение неповторимым. Утесов вкладывал в песни и весь свой талант драматического актера. Сколько он создал песен, столько он создал образов.

Не боясь преувеличения, можно сказать: в 30-е годы песни Леонида Утесова «Сердце», «Марш веселых ребят», «Пароход», «Служили два друга», «Раскинулось море широко», «Му-му», «Тайна», «Дядя Эля» знали все. Целый ряд песен был написан специально для него, но он старался их исполнять так, чтобы петь их было «удобно» не только ему самому, но и всем желающим. И если нужно было при этом сделать более «удобной» саму мелодию, он делал это. А еще он удивительно умел выразить песней те чувства, которые владели людьми, и даже в бравурных мелодиях строящей первое в мире социалистическое государство страны он находил некий «интимный» подтекст. Это и был ключ к сердцам слушателей.

Успеху двадцати пяти программ-ревю, поставленных Утесовым, во многом способствовали музыканты его оркестра, которые, если этого требовал сюжет ревю, откладывали инструменты и становились драматическими актерами. Большинство из них были способны исполнить самую виртуозную джазовую импровизацию, но инструментальных джазовых пьес в репертуаре оркестра было очень мало.

Будучи долгое время законодателем джазовой моды, оркестр Утесова объективно тормозил развитие инструментального джаза в стране. Основной причиной было то, что, как он сам много позднее написал в книге «С песней по жизни», «даже самые блестящие джазовые аранжировки не производили на публику заметного впечатления». Подвел итоги этой теме он уже в самом начале деятельности теа-джаза. В 1939 г. в своей первой книге «Записки актера» (заметим, не музыканта, а актера, как будто он работал в драматическом театре) он написал: «Мой джаз сохраняет сейчас свое название только по составу инструментов, но по существу – это песенный и театрализованный оркестр». Уже в наше время о таких оркестрах заговорили, что это «квази-джаз» – музыкальное творчество, не являющееся джазом, но стилизованное под него. Вот почему, когда в 1999 г. вышел пятый номер литературно-музыкального альманаха «РИФМЭ», собравший 28 статей о ведущих джазовых музыкантах СССР со дня основания джаза, очерка об Утесове в нем не оказалось.

Едва ли не первыми грампластинками утесовского оркестра были три рапсодии Исаака Дунаевского, записанные 8 марта 1932 года: украинская, русская и еврейская. Вторая и третья звучали по 6 минут и занимали по две стороны пластинки. Еврейская рапсодия исполнялась Утесовым на идише, но летом того же года ее записали вторично, уже на русском языке.

Филофонисты утверждают, что существовали еврейские песни, записанные Л. Утесовым на идише, в частности, «Ребе Элимелех». Однако ни в одном каталоге такие песни не значатся. И хотя интонационный строй еврейской песни можно обнаружить во многих записях Леонида Утесова (к примеру, «Дойна» в обработке саксофониста оркестра А. Мунтяна), подлинно национальными являются только три песни: «Дядя Эля» Н. Пустыльника на слова Е. Полонской и две песни Евгения Жарковского на стихи Льва Квитко – «Десять дочерей» и «Бубенцы звенят-играют» (1939–1940). Можно еще отметить чрезвычайно популярную во всем мире песню «Ба мир бист ду Шейн» польского еврея Шолома Секунды. На эту мелодию в марте 1943 г. Л. Утесов записал сатирическую песенку «Барон фон дер Пшик», который «попал на русский штык». На этом перечень еврейских песен, записанных Л. Утесовым и его оркестром, заканчивается.

Начиная с момента подписания пакта Риббентропа-Молотова, еврейская тема практически вообще перестала звучать с эстрады. Тем не менее, массовая аудитория, даже не зная подлинной фамилии и национального происхождения мастера, считала его еврейским музыкантом. Правда, иногда на этой почве возникали курьезные эпизоды. Антонина Ревельс, танцовщица оркестра, а в последние годы жизни Утесова – его жена, вспоминала один забавный диалог, который на ее глазах произошел после концерта в каком-то санатории для командного состава Красной Армии. Некая дама, по виду – жена «большого начальника» – вдруг спросила у Утесова: «Скажите, а это правда, что ваша дочь – еврейка?» – «Правда», – ответил Утесов. «А ваша жена?» – «Тоже» – «А… А вы?» – «И я – еврей» – «Ну, шо то вы на сибэ нагговариваетэ?!»

Своим еврейством Утесов чрезвычайно гордился и не раз публично подчеркивал это, а также использовал в своей речи идишистские идиомы. Алексей Симонов вспоминает, что, снимая какой-то телевизионный фильм об Утесове, он и его соавтор из журнала «Искусство кино» Фима Левин столкнулись с необходимостью по цензурным соображениям отсечь анекдот из интервью, рассказанный Утесовым с «одесским» акцентом. Пробивать эпизод у начальства пытались отправить Фиму. «Может, если бы я не был Левин, я бы, конечно, попытался…», – замялся тот. Убрать эпизод требовал и тогдашний директор «Экрана» Борис Хессин. Ему, как пишет А.Симонов, «тоже казалось неловким, чтобы человек с такой сомнительной, несмотря на удвоенное «с», фамилией просто так взял и пропустил в эфир историю, рассказанную с «одесским» акцентом». И тогда Утесов сам вызвался позвонить тогдашнему лидеру Гостелерадио Лапину, прославившемуся в брежневском СССР своим антисемитизмом. И он позвонил. Объяснив ситуацию, спросил: «Скажите, зачем мне второй раз пытаются сделать обрезание?» Лапин сказал, что материал просмотрит сам. Эпизод в фильм не вошел.

А вообще Утесов свободно говорил на идише, и в еврейской компании затевал на нем беседы. Свои письма близким людям зачастую подписывал: «Ваш Лейзер Вайсбейн, он же Леонид Утесов». Он упрямо не хотел вписываться в ту прекраснодушную атмосферу всеобщего интернационального единства, которую навязывала миру советская власть, ибо видел лицемерие этой власти, заставляющей «группу дрессированных евреев» подписывать всевозможные заявления марионеточного Антисионистского комитета. Сам он категорически отказывался ввязываться в эту грязную возню вокруг якобы несуществующего «еврейского вопроса». Возможно, именно поэтому, при всей популярности актера, его недолюбливали на самом верху власти. Ведь наивная концепция коммунизма застойного периода как раз и состояла в том, чтобы ассимилировать маленький еврейский народ, растворить его в многомиллионном государстве.

Утесов очень переживал по поводу того, что советские евреи вынуждены страдать из-за, как он сам говорил, «неправильной национальности». Один из наиболее часто повторяемых Утесовым афоризмов была фраза польского сатирика Станислава Ежи Леца: «Я знаю, почему евреев считают самыми богатыми людьми в мире: они за все расплачиваются». Сам же он, страдая от этой социальной несправедливости и не раз будучи «без вины виноватым», говорил: «Неудобно быть евреем в своем отчестве».

В конце 1933 г. вместе с Леонидом Утесовым впервые записалась его дочь 19-летняя Эдит (Дита). Она училась в Хореографическом училище им. Вагановой и театральном училище при Вахтанговском театре. Она владела тремя основными европейскими языками.

Маленькая, обаятельная, всегда улыбчивая Эдит привлекала к себе внимание. В нее влюблялись. Но ее тонкий, высокий голос, диссонирующий с мягким, бархатным баритоном отца, воспринимался не сразу. К нему нужно было привыкнуть.

Появление Эдит на эстраде рядом с пользующимся невероятной, просто феноменальной популярностью отцом произвел эффект разорвавшейся бомбы. Сам Утесов не хотел, чтобы его дочь работала с ним. Позднее он в одной из своих книг написал так: «Не надо детям повторять своих родителей. Люди безжалостно судят детей удачливых отцов. Не раз я замечал, что стоило Эдит Утесовой выступить без меня, с каким-нибудь другим ансамблем, как успех увеличивался. Наверно, придумай она себе псевдоним – творческий путь ее был бы более благополучным».

Едва Эдит появилась на эстраде рядом с отцом, ее имя сталь обрастать всевозможными сплетнями. По большей части это было связано с легендами о многочисленных любовных похождениях самого Утесова. Известна даже история самоубийства одной из его поклонниц, до которой дошел некий слух о его «смерти». В то же время его жена оставалась в тени, и широкой аудитории о ней почти ничего не было известно. Все это породило множество пересудов. Вот одна из эпиграмм, сохранившихся с тех, довоенных времен, «двойное дно» которой становится ясным лишь при прочтении ее вслух:

«Твой голос, Эдит, // душу мне бередит, //заставляя страдать и рыдать. //Я знаю, Эдит, // твой отец знаменит, // но не знаю, Эдит, твою мать».

Тем не менее, Эдит на протяжении многих лет, стараясь быть на втором плане, стойко переносила выпады и относительно семейственности в оркестре, и скепсис по поводу своих вокальных данных. Она ненавязчиво дополняла сценический облик своего отца и была, как он сам говорил, не только актрисой и певицей, но и помощником, и

советчицей, а часто и критиком.

Успех и массовое признание к ней пришли в 1936 г., в первом же спектакле утесовского оркестра с ее участием. Ее героиня – дочь немецкого барона, ставшая женой чернокожего дирижера, роль которого исполнял сам Утесов. Музыку написал Исаак Дунаевский. Спектакль назывался «Темное пятно», и это был яркий антирасистский манифест, который почти на год опережал аналогичный манифест, воплощенный в фильме «Цирк».

17 лет провела Эдит Утесова на сцене рядом с отцом, и это был один из самых знаменитых семейных дуэтов в истории эстрады. И почти все это время Эдит ощущала на себе острое раздражение многих музыкальных критиков от официоза, которые, конечно же, «лучше знали», что надо и чего не надо делать Леониду Утесову. Их не могло не раздражать, что Утесов на сцене не является единоличным лидером, а это лидерство делит с другим человеком, недостойным, по их мнению, такого внимания публики. Не говоря уже о том, что это его дочь. Принцип вождизма насаждался в СССР на всех уровнях власти. И вот настало однажды такое время, когда джазовые составы разгонялись, и музыканты порой вообще оставались без средств к существованию. Под угрозой разгона оказался и оркестр Утесова. Это совпало со временем полного уничтожения еврейского присутствия в культуре – и на эстраде, в том числе. Шла так называемая «борьба с космополитизмом», и Утесов оказался перед выбором: уволить дочь из оркестра или подвергнуться репрессиям. Он не поддался на чиновничий шантаж.

Но даже тогда, когда эта беспримерная вакханалия ушла в прошлое, и со смертью тирана начались новые времена, Утесов ощущал давление официоза. Дело дошло до того, что в середине 1953 г. ему одним телефонным звонком из Министерства культуры было велено уволить из оркестра Эдит. Для Утесова это было страшным ударом, но он нашел выход из положения: помог создать дочери собственный музыкальный ансамбль во главе со своим другом пианистом Леанидом Кауфманом. Творческая жизнь Эдит Утесовой на эстраде была еще на какое-то время продолжена.

Эдит была замужем за кинорежиссером Альбертом Гендельштейном, постановщиком нескольких художественных фильмов, ныне совершенно забытых: «Любовь и ненависть» (1935), «Поезд идет в Москву» (1938), «Лермонтов» (1943). После войны, работая в документальном кино, он снял ряд фильмов, получивших признание. Один из них – «Дмитрий Шостакович» – был удостоен главного приза на Всесоюзном кинофестивале в 1968 г. Негативное отношение к Утесову и к его дочери было перенесено на зятя. Он ушел из жизни в 1981 г., не заслужив даже самого малого почетного звания, которым удостаивали иногда просто за выслугу лет или к юбилейным датам.

23 апреля 1932 года ВАПМ был ликвидирован. Сталин провозгласил: «Жить стало лучше. Жить стало веселее». Были «разрешены» современные танцы и джаз. Джазовые составы, ютившиеся в закрытых отелях «Интуриста», вышли оттуда, как из подполья, и стали выступать на эстраде с концертными программами. Триумфальный успех «Веселых ребят» утвердил Сталина в мысли, что теперь-то уж мир убедился, что СССР – свободная страна. А в свободной стране должны свободно развиваться все виды искусств. Мнение вождя – закон! И вдруг всем стало ясно, что в стране может свободно развиваться культура, ранее признававшаяся «буржуазной». Это было невероятно, но факт. Джазу тоже была немедленно предоставлена «зеленая улица».

К середине тридцатых годов страну охватило подлинное джазовое помешательство. Буквально все бросились учиться танцевать модные джазовые танцы – фокстрот, уан-степ, ту-степ, вальс-бостон. Повсеместно стали появляться дансинги и ансамбли, которые, хоть и назывались джазовыми, назвать их таковыми было нередко как-то и неловко. Даже на всесоюзной эстраде появились «Джаз-аккордеон», «Джаз-балалайка» и множественные джаз-голы.

Леонид Утесов отозвался на это «джазовое безумие» песней «Джаз-болельщик». Песня очень быстро завоевала огромную популярность. «Я живу в озвученной квартире: // есть у нас рояль и саксофон, // громкоговорителей четыре // и за каждой дверью патефон. //У меня есть тоже патефончик, // только я его не завожу, // потому что он меня прикончит – // я с ума от музыки схожу!».

В страну стали приезжать на гастроли западные коллективы, получившие в советской прессе восторженную оценку. С 1936 года в Москве начали регулярно проходить «Вечера джазов», ставшие прообразом будущих международных джазовых фестивалей. Наиболее интересными были те, в которых принимали участие зарубежные исполнители. Так, на одном из таких «вечеров» выступили сразу оркестры Микки Берга (Швеция), Антонина Циглера (Чехословакия) и американская джазовая певица Целестина Коол. Спектакли оркестра Утесова «Темное пятно» проходили параллельно с концертами оркестра «Вайнтрауб Синкопейтерс», который в полном составе бежал из гитлеровской Германии во главе со своим лидером Штефаном Вайнтраубом. Однако пребывание зарубежных гастролеров не было долгим. Приближался «большой хапун 1937 года», соответствующие структуры уже готовились к нему, и гостям пришлось быстренько убираться из СССР.

Начальником главного музыкального управления учрежденного в 1935 г. Комитета по делам искусств был в то время некто Шатилов – назначенец из нижних чинов НКВД, человек грубый и малограмотный. В 1937 г. он развил небывалую активность, которая привела к гибели многих серьезных деятелей искусств. Не обошла эта кампания и джаз. Был разогнан ансамбль «Джаз-аккордеон», созданный популярным композитором Яковом Розенфельдом, – чисто семейный коллектив, в который входили три брата и сестра. Были репрессированы руководитель второго (после В.Парнаха) джазового состава в СССР Леонид Варпаховский, автор блестящих джазовых аранжировок классической и современной американской эстрадной музыки Леопольд Теплицкий, один из организаторов в 1928 г. ленинградской «Джаз-капеллы» Георгий Ландсберг, один из родоначальников советского джаза Генрих Терпиловский, руководитель блестящего джаз-оркестра из ресторана «Метрополь» Давид Гейгнер. В 1938 году погиб Сергей Колбасьев, собравший уникальную для тех лет коллекцию пластинок джазовой музыки – вся она при аресте владельца была на его глазах уничтожена.

Правда, погиб, став жертвой собственной активности, и сам Шатилов. В 1937 г., начав очередную «чистку», он едва не сорвал международный конкурс скрипачей и также сгинул в подвалах Лубянки.

Когда 6 июня 1937 г. начался первый в мире дрейф станции «Северный полюс» во главе с И. Папаниным, ставшая в течение одного дня всемирно знаменитой четверка исследователей попросила, чтобы для них выступил по радио утесовский джаз-оркестр, а когда концерт состоялся, телеграфировали восторженный отзыв. Утесов принимает поздравления и объявляет о длительной гастрольной поездке «для обслуживания Особой Краснознаменной Дальневосточной армии и Тихоокеанского флота». Страна бурно обсуждает высадку папанинцев на Северный полюс, и никто еще не догадывается, что это – очередная хитрость Сталина: попытка отвлечь внимание миллионов людей от предстоящих трагических событий, которые самым непосредственным способом заденут эти миллионы. Ровно через месяц, 6 июля в стране запылала «ежовщина» – эпоха Большого террора.

Оркестр Леонида Утесова обошелся без «потерь», как, кстати, и оркестр Дмитрия Покрасса. Многие исследователи пытаются объяснить этот факт тем, что оба были некими «соловьями» сталинской эпохи, а потому их и не тронули, хотя уж больно заметны были и многим мозолили глаза. Скорее всего, это не случайно и не обошлось без участия члена сталинского Политбюро Лазаря Кагановича. Нет сомнения, что Каганович знал о готовящейся расправе с советской интеллигенцией. Большой любитель и ценитель джаза, Каганович, покровительствовал Покрассу, назначив его руководителем джаз-оркестра ЦДКЖ – Центрального дома культуры железнодорожников. А оркестр Утесова он собирался перетащить из Ленинграда в Москву, что и сделал в 1938 г. Думается, это именно он и отправил в 1937 г. внезапно оба коллектива в длительные гастрольные поездки по стране. А когда волна репрессий пошла на спад, вернул их в центр.

Каганович, кстати, был единственным человеком из состава Политбюро ЦК, который поддерживал Утесова в те годы. Особенно важной оказалась его поддержка в конце тридцатых годов, когда оркестр переехал из Ленинграда в Москву. Дело в том, что в 1936 году Комитет по делам искусств при Совнаркоме СССР принял решение о создании государственных музыкальных коллективов – в стране в целом и в каждой республике отдельно: симфонического оркестра, хоровой капеллы, оркестра народных инструментов, духового и джаз-оркестров. Когда возник вопрос, какой оркестр должен стать Государственным джаз-оркестром РСФСР, выбор пал на оркестр «Веселые ребята» из Ленинграда – утесовский коллектив был тогда в зените славы.

С Утесовым в Москву переехали многие музыканты. Сам Утесов получил огромную квартиру на Красносельской улице в только что построенном Доме железнодорожников. Определенно сказалась и «протекция» Л. Кагановича – тогдашнего наркома путей сообщения, ведомству которого, собственно, и принадлежал дом.

В середине тридцатых оркестр трижды приглашался в Кремль для выступлений на банкетах, которые давало правительство по поводу каких-либо важных событий в жизни страны, как полеты Чкалова или трудовые подвиги Паши Ангелиной. Сталин, который активно создавал вокруг себя ореол большого знатока и ценителя искусств, был подвержен и многим слабостям. По свидетельству современников, он очень любил так называемую «блатную» песню, и специально для него Утесов готовил (как говорится, для исполнения «на бис») официально запрещенные властями песенки весьма даже фривольного содержания. Вот рассказ одного из старейших музыкантов оркестра, личного друга Утесова, снимавшегося с ним еще в «Веселых ребятах», тенориста Аркадия Котлярского. Эту историю он рассказал в кругу любителей джаза за кулисами Ленинградского джазового фестиваля «Осенние ритмы» в 1978 году.

«Как-то нас пригласили поиграть в Кремле – там был какой-то очередной прием. Происходило дело в Георгиевском зале. В центре – богато сервированный стол в виде буквы Т. На перекрестье – Папа. Оркестр скромно ютится в углу зала на небольшой эстраде. Сыграли обычную программу. Пауза. Подбегает Клим Ворошилов: «Ребята, сыграйте «Гоп со смыком!»

– Ну что вы, Климент Ефремович, – мягко возражает Утесов, – эта песня специальным постановлением Наркомпроса еще за подписью покойного Луначарского была запрещена к исполнению.

Ворошилов убегает, шушукается с Папой, подбегает опять: «Все в порядке, играйте!».

Сыграли. В зале – мертвая тишина. Все, потупившись, разглядывают тарелки и столовые приборы. Собравшимся не до аплодисментов: прозвучало то, что приказано забыть, выбросить из музыки, из истории, из сознания. И тогда Папа поднимает руки и делает пару хлопков. Зал тут же взрывается овацией. Восторгам нет конца».

Но в то же время Утесова, при всей привлекательности его фигуры в роли «лица» советской эстрады, власти, что называется, «держали в черном теле». Когда, уже после войны, Тихон Хренников включил Утесова в список кандидатов на Сталинскую премию, сам Сталин собственноручно вычеркнул его, небрежно бросив: «Это какой Утесов? Тот, что песенки поет? Так у него же в голосе ничего нет, кроме хрипоты!»

В годы войны оркестр Леонида Утесова – один из самых активных участников фронтовых актерских бригад. На средства, собранные музыкантами оркестра, были построены два боевых самолета. С ведома Сталина, им присвоили имя – «Веселые ребята». И на фронтах, и в тылу, в самые тяжелые моменты и в минуты радости звучали песни Леонида Утесова «Дорога на Берлин», «Мишка-одессит», «Случайный вальс», «Песня военных корреспондентов». Особую популярность приобрели в те дни песни Никиты Богословского в исполнении Леонида Утесова «Днем и ночью», «Солдатский вальс», «Коса», «Темная ночь», «Песня старого извозчика». Утесов стал первым исполнителем песни «Темная ночь» задолго до выхода на экраны фильма «Два бойца», а «Песня старого извозчика» стала радиомаяком одного из авиационных полков.

Государственный джаз-оркестр РСФСР в составе фронтовых бригад побывал во многих воинских частях и в тылу, и на передовой. В 1942 с песней «Мишка-одессит» Утесов снялся в фильме «Концерт фронту». Тогда, наконец, и присвоили ему звание заслуженного артиста РСФСР. А незадолго до окончания войны, к 50-летию певца, наградили орденом Трудового Красного Знамени. Но звания народного артиста при жизни Сталина Утесов так и не дождался. А поскольку заслуг его не заметить было нельзя, в 1947 году ему присвоили звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Поразительно, но этот поистине народный, один из самых популярных артистов страны самого высокого звания – народного артиста СССР – был удостоен лишь к 70-летию!

В День Победы десятки тысяч москвичей заполнили улицы и площади столицы. На площади Свердлова для них играл прекрасный утесовский оркестр. Но не пройдет и двух лет, как на его долю выпадет еще одно серьезнейшее испытание – погром, устроенный Сталиным в области эстрадной музыки и джаза.

«Мы победили, но народ надо держать в мобилизационной готовности». Эти слова, по преданию, сказал Сталин, обозначив очередной этап насилия над собственным народом.

Первые послевоенные годы были временем, когда, в страну хлынул поток всего, что так или иначе было связано с массовой культурой Запада: моды, кинофильмы, танцевальная музыка. С точки зрения сталинских идеологов, для закрытого наглухо советского общества все это представляло серьезную угрозу. И первой жертвой новой кампании – на сей раз по борьбе с «низкопоклонством перед Западом» – стал джаз. В конце 1947 года были распущены почти все джаз-оркестры, а те, что оставались каким-то образом на плаву, переименовывались в эстрадные оркестры. Фокстрот стал «быстрым танцем», а блюз – «медленным». Синкопированная музыка изгонялась с эстрады и танцевальной площадки. Началась эпоха, которую с легкой руки Леонида Утесова впоследствии назовут «эпохой административного разгибания саксофонов».

В эти годы оркестр Леонида Утесова номинально не разгонялся, но были месяцы без единого концерта, были изнурительные, длящиеся неделями сдачи программ деятелям из Комитета по делам искусств. Королем эстрады стала так называемая «массовая советская песня», которую от всякой другой отличали безудержный оптимизм и бравурность. С эстрадных подмостков в зрительный зал хлынул мутный поток музыкальной халтуры. Это тоже было порождением массовой культуры, только иного рода. Джаз был официально запрещен. Большие оркестры распадались просто из-за невозможности играть привычный репертуар. Еще совсем недавно, в годы войны, между СССР и США шел оживленный обмен джазовой продукцией: американские музыкальные фильмы заполнили советские кинотеатры, а лучшие произведения советского джаза, например, фортепианный концерт А. Цфасмана, исполнялся американскими оркестрами.

Все коренным образом изменилось. Из уже готовых программ снимались пьесы, в которых тембровая окраска хотя бы отдаленно напоминала джазовую. Из оркестров изгонялись саксофоны. Контроль за синкопированием, которое вообще не допускалось, находилось под самым большим вниманием музыкальных редакторов. Королем эстрады очень быстро стал инструментальный квартет в составе фортепиано, кларнета, контрабаса и ударных. Оставшиеся «в живых» большие составы исполняли чисто аккомпанирующую вокалистам функцию.

Чтобы хотя бы приблизительно сохранить джаз по форме и звучанию, Утесов предложил новое название для свинговых биг-бендов – «эстрадный оркестр». Чиновники приняли этот компромиссный вариант, а, когда Сталин умер, и старые, и вновь возникающие оркестры так стали и называть. В целом ситуация изменилась, но возврат к тому, что было до 1946 года, происходил медленно. Однако в 1955 г. во всей стране начался подлинный джазовый ренессанс. Во всех республиках были возрождены государственные эстрадные оркестры. Наконец-то пригодился опыт свинговых аранжировок лучших оркестров США. В стране появилась целая плеяда прекрасных солистов-инструменталистов. Изменилась стилистика эстрадных концертов.

Развил активность и оркестр Леонида Утесова. Еще в 1953 году Утесов принял к себе в качестве аранжировщика и дирижера выпускника Ленинградской консерватории Вадима Людвиковского, работавшего сразу после войны в разогнанном в 1947 г. после ареста лидера Государственном джаз-оркестре БССР под управлением Эдди Рознера. С приходом нового дирижера обогатилась тембровая палитра оркестра. Но выбор репертуара был еще очень ограничен политической конъюнктурой. Чтобы сыграть в одном концерте максимальное количество пьес зарубежных авторов, приходилось идти на всевозможные уловки. Так, в программе «За два тридцать вокруг Европы» использован театрализованный сюжет круиза, который якобы совершает оркестр. Название программы сам Утесов объяснял так: «А я просто подсчитал среднюю стоимость билета на мой концерт». Но именно этот, поистине революционный переворот застал Утесова, прикованным к больничной койке.

В 1955 году по стране поползли слухи, что Леонид Утесов смертельно болен, что у него рак и что на эстраду он уже не вернется. Слух довольно быстро подтвердился, имя Утесова исчезло с афиш. Он перенес две операции и больше года отсутствовал в коллективе, а, вернувшись, нашел уже совсем другой оркестр. За время его болезни в оркестре появились новые музыканты. И хотя также продолжали работать старые кадры, но пришло много молодежи, ориентированной на американский и европейский джаз. В отсутствии Утесова оркестр совершенно изменил свой стиль, приблизившись к мировым образцам свингового джаза – оркестрам Гарри Джеймса, Арти Шоу, Томми Дорси. Еще до возвращения Утесова оркестр выступил с двумя новаторскими для советского оркестрового джаза программами. Одна прозвучала в концерте первого московского варьете в зале гостиница «Советская», а в центре второй стояло исполнение Концерта Арти Шоу для кларнета и джаз-оркестра.

Весь предыдущий опыт работы Утесова указывал на то, что с таким оркестром, с такими блестящими, требующими возможностей для сольных импровизаций музыкантами его роль в концерте падает. Вокалист уходит на второй план, а он привык в концерте быть центральной фигурой. Это он – звезда. Это его имя должно быть написано крупными красными буквами на афишах. Американский опыт, где в центре внимания – оркестровая музыка, для советской эстрады не подходит. Для музыкальной культуры славянского региона главным является вокал. В СССР у джаза своя, весьма даже небольшая слушательская аудитория. Даже в США свинговые биг-бенды сразу после войны ушли с эстрады, уступив место малым составам. Золотая эра оркестрового джаза кончилась. Блестящий оркестр, собранный В. Людвиковским, становился соперником самого Утесова. История его конфликта с Яковом Скоморовским повторилась, но уже на более серьезном уровне.

Утесов, конечно же, вернул себе лидерство в оркестре. Не сразу, преодолевая сопротивление дирижера и отдельных солистов оркестра, он повернул творчество коллектива в испытанное русло «песенного джаза». Играть в оркестре Леонида Утесова было престижно и выгодно с материальной точки зрения, поэтому большинство музыкантов, даже тех, кто мог бы в другом составе быть солистом, импровизатором, вынуждены были согласиться с концепцией лидера. С Людвиковским же пришлось расстаться. Не без сожаления, но пришлось. Нашелся и повод: на гастролях в Тбилиси дирижер появился на сцене после серьезного «возлияния».

Вадим Людвиковский не утратил своего авторитета в джазовых кругах. Позднее он возглавлял Концертный эстрадный оркестр Гостелерадио, ставший в 1966–1972 гг. сильнейшим свинговым биг-бендом страны, участником многих международных джазовых фестивалей.

Конфликтные ситуации возникали у Утесова и с вокалистами. В 1956 г. в оркестр была принята 30-летняя Капитолина Лазаренко (Капа) – удивительно привлекательная молодая особа. Она была элегантна, выходила в платье с глубоким декольте и газовым шарфиком на шее. Всем своим видом и прекрасными вокальными данными она немедленно захватывала зал. Ее не хотели отпускать со сцены и бесконечно вызывали на «бис». Утесов очень ревновал к ее успеху. Вот как сама К. Лазаренко вспоминала позднее об этой коллизии: «Утесов очень переживал, когда меня вызывали на «бис». Рядом со мной он выглядел невысоким, стареющим и комплексовал из-за этого. Его настроение передавалось мне. Я сказала Утесову: это плохо, что он принуждает коллег удовлетворяться отраженным от него светом. Нужно, чтобы у всех были условия для роста. Он обиделся». Кончилось все тем, что «Капа» ушла в оркестр Э. Рознера.

После ухода В. Людвиковского Л. Утесов еще восемь лет работал со своим коллективом – Государственным эстрадным оркестром РСФСР. У него бывали другие аранжировщики, но своего основного принципа – оркестр для лидера-вокалиста, а не наоборот – он не утрачивал никогда. Однако шли годы. Давал себя знать возраст. В 1962 году, после тяжелой болезни, ушла из жизни супруга Елена Осиповна. Все больше и больше обострялись отношения с партийным руководством страны. Не обостряться они не могли. В стране присутствовал циркулярный антисемитизм, серьезно затрагивающий интересы творческой интеллигенции.

19 сентября 1961 г. «Литературная газета» опубликовала поэму Евгения Евтушенко «Бабий Яр». В стране начался подлинный психоз обличения автора и его творения. Поэт Алексей Марков в своем «Ответе Евтушенко» написал, что тот «не настоящий русский», так как «забыл про свой народ». Макову ответили С. Маршак, К. Симонов, Д. Шостакович. Ответил и Леонид Утесов. В его стихотворении есть такие строки:

Твердит тупой антисемит:

«Во всем виновен только жид!»

Нет хлеба – жид, нет счастья – жид,

И что он глуп, виновен жид.

Так тупость голову кружит.

Отбросив совесть, стыд и честь,

Не знает в мыслях поворотов.

Ему давно пора учесть,

Что антисемитизм – есть

Утесов и потом не раз обращался к теме антисемитизма в СССР. А еще он очень переживал, что советские евреи постепенно теряют национальное самосознание, что тотальная ассимиляция постепенно приводит к потере ощущения своего вклада в общее дело. Матвей Гейзер в книге «Леонид Утесов» приводит один диалог, участником которого ему пришлось быть. «Кто автор песни «Катюша?», – спрашивает Утесов. – «Исаковский». – «А кто создал «Подмосковные вечера?» – «Соловьев-Седой». «Вот видите, – подводит итог Утесов, – в первом случае вы забыли назвать композитора Блантера, а во втором – поэта Матусовского. Мы сами иногда пытаемся забыть, кто есть кто».

Утесов очень остро воспринимал существующую пропасть между высокой оценкой его творчества и непринятием его как личности со стороны высшего руководства страны. Пощечины от властей он получал постоянно. Чего стоит только один только случай, когда ему, народному артисту РСФСР, в 1963 г. не дали визы для туристической поездки в Финляндию!

Об одном любопытном случае в книге «Я родился в Одессе…», которая получила сегодня известность как «Утесовская энциклопедия», рассказывают ее авторы Борис и Эдуард Амчиславские. В ноябре 1978 г. Л. Утесов подписал фотографию, предназначавшуюся Музею Достоевского. Утесов в свое время играл на сцене Раскольникова, и уже одно это было поводом для того, чтобы его фото находилось в этом музее. Для тех, кто и сегодня сомневается в негативном отношении Достоевского к евреям, очень показательным будет ответ сотрудников музея, когда им передали фото: «Этот еврей нам не нужен». Напомним: дело происходило в 1978 г.

Ситуации в стране с «еврейским вопросом» посвящено одно четверостишье Л. Утесова, относящееся к началу 1970-х гг.: «Как прекрасно это звучит! // И сказал это большой мудрец: // «Не всякий подлец – антисемит, // но всякий антисемит – подлец!».

«Хороший джаз лучше плохой симфонии», – говорил Утесов, вот только в понятие «джаз» в применении к современной ему советской эстрады он вкладывал несколько иное понятие, нежели профессиональные джазовые музыканты. Для Утесова джазовая музыка играла подчиненное значение, поэтому именно ему принадлежит ставший популярным на эстраде термин «песенный джаз». То есть, аккомпанирующий.

Но в 1955 г. еще трудно было предсказать, какая тенденция окажется для советской эстрады предпочтительней. В этот период безвременья Утесов не терял времени зря, и с успехом сыграл в Центральном театре Транспорта (ныне театр им. Н.Гоголя) главную роль в пьесе украинского классика Г. Квитки-Основьяненко «Шельменко-денщик». Думается, не обошлось и без очередной протекции Л. Кагановича, создавшего этот театр и даже «выбившего» для него в 1939 г. здание бывшего железнодорожного депо. А решил вопрос тогдашний главный режиссер В.Гольдфельд.

Авторитет Л. Утесова в стране был весьма высок, и в 1965 г., к его 70-летию ему, наконец, было присвоено звание народного артиста СССР. Но годы шли, здоровье Утесова не становилось лучше, и в декабре 1966 года прямо на сцене у него произошел острый сердечный приступ. На эстраду он уже не вернулся.

Нет, Утесов не ушел в небытие, как это часто случается с артистами, потерявшими форму. Он появлялся на телевидении в «голубых огоньках», был постоянным участником капустников в Доме актера. Он по-прежнему оставался любимейшим артистом эстрады, и эта его популярность поддерживалась выпуском большого количества долгоиграющих пластинок со старыми записями. Он сочинял стихи и охотно читал их в актерской среде. Он внимательно следил за музыкальной жизнью и поддерживал, как мог, талантливую молодежь, бывая членом жюри различных конкурсов артистов эстрады. Он был желанным гостем на любом мероприятии. И если он выступал, его речь была афористична. Сегодня уже издано несколько сборников с описанием эпизодов его жизни.

За год до своего 80-летия, 4 сентября 1974 г., он выходит на сцену Московского театра Сатиры на вечере, посвященном 70-летию народной артистки СССР Татьяны Пельтцер. «Дорогая Танечка, – говорит он, обращаясь к юбиляру, – пять лет назад на этой сцене я сказал тебе, что был бы рад опуститься перед тобой на колени, если бы был уверен, что смогу подняться. Сегодня я тоже готов опуститься перед тобой на колени, но на сей раз я уже боюсь, что не смогу опуститься». В день своего 80-летия он даже спел в концерте, устроенном в его честь, несколько песен своего старого репертуара, но годы и болезни уже не отпускали его.

Даже в этом, весьма почтенном возрасте он получал чувствительные уколы своему самолюбию. Когда однажды родные и близкие сделали попытку положить его на обследование и лечение в правительственную клинику, им в этом было отказано. А когда этого популярнейшего актера, гордость страны внесли в список представленных на звание «Гертруды» – Героя Социалистического Труда, чиновники от искусства вычеркнули его.

Последний раз запахом кулис Леонид Утесов смог подышать 24 марта 1981 года, когда в Центральном Доме работников искусств состоялся его «антиюбилей». Среди тех, кто организовал это шуточное «действо», были А. Райкин, Р. Плятт, М. Жванецкий, Н. Богословский, Р. Карцев, В. Ильченко, актеры Театра на Таганке. Утесов читал свои стихи, пел любимые всеми песни. А на следующий день в его семью пришло горе: умер муж Диты. Через несколько месяцев от белокровия ушла из жизни и сама Дита. Утесов остался совсем один. Этот удар он уже не перенес, и в марте 1982 года, в день своего 87-летия умер. Случилось это в военном санатории «Архангельское».

Друзья хотели предать тело земле на Ваганьковском кладбище: туда бы никогда не заросла «народная тропа». Но власти решили иначе и дали команду похоронить артиста на уже тогда «закрытом» и недоступном простому человеку Новодевичьем.

Что касается его похорон, то сам Утесов приготовил дня них репризу, и, как всегда, трудно различить, когда он говорит серьезно, а когда с юмором. «Когда я умру, – просил он, – позовите к моей могиле оркестр. И пусть он играет. Если я не вскочу из гроба, значит, я действительно умер…»

Об авторе: Яков Зиновьевич Басин – публицист, историк, культуролог.