Коровы на дороге в абхазии

Дорога.

— Границу будем переходить ночью.

По всем законам жанра эту фразу надо произносить шёпотом. Но в нашем случае всё легально. Мы едем в Абхазию на машинах. А ночью на границе меньше людей. И значит, всё намного быстрей.

Мы уже миновали Краснодар. Теперь 3 часа по серпантинам Большого Сочи, потом быстро проскакиваем Адлер и мы на границе.

Граница – 2 полосы дороги – одна туда и одна обратно. С виду всё просто – проезжаешь на машине, показываешь документы на неё, потом выходишь, показываешь уже на себя, и всё – езжай на все 4 стороны. Вся процедура занимает около часа – ночью ведь, поэтому быстро.

В общем, мы встали в очередь. Вот с этого момента и началась милая русскому сердцу бестолковщина.

Подходит пограничник. Смотрит документы. – У вас в документах не написано, что машина может пересекать границу. – Ну и что? – Разворачивайтесь. Машину можете вон там оставить, — машет рукой куда-то в темноту.

Ни деньги, ни телефонный звонок ничего не решили. – Ладно, — мы выходим, — Пошли пешком. Подходим к шлакбауму. – Здесь нет прохода, — уже другой пограничник встаёт у нас на пути. – Только проезд. Ехать можно, идти нельзя.

Чёрт бы вас всех побрал! Нам всего-то нужно проехать около 5 метров – дальше всё равно все выходят: паспортный контроль здесь проходят как везде — ногами. – А пешком что, вообще нигде нельзя пройти? – Можно, почему нельзя? Там, — взмах рукой куда-то в сторону моря. – А далеко идти? – Не-е. Около 2 километров. Мы стоим, не знаем, что делать. 2 км ночью через границу топать неохота.

Перед шлакбаумом останавливается машина. Старый Жигуль, пожилая пара абхазов. Мы идём к ним: — Здравствуйте. Подвезите нас, пожалуйста. – А вам далеко? – Нет. Всего 5 метров. За шлакбаум переехать. – Садитесь.

Пограничник видит всё это, но ничего не говорит. Всё по инструкции – придраться не к чему. Дальше всё просто. Проверка паспортов, Дьюти Фри – маленькая нелепая избушка, и мы в Абхазии.

— Я хочу сфоткать границу, — я достаю фотоаппарат. – Здесь нельзя снимать. – Знаю, знаю: плакаты с предупреждениями висят кругом. Но пограничников уже нет. Делаю фото – ничего не видно – мало света. Ко мне подходит человек в штатском. Абхазец. – Вы знаете, что здесь нельзя снимать? – Понятия не имею. – Молодой человек, здесь проходит официальная граница Грузии с Российской Федерацией. Покажите снимки. Я показываю – чёрное пятно на дисплее. – Пойдёмте со мной.

Идти недалеко. Останавливаемся у плаката: «Обязательное страхование иностранных граждан.» – Оформляйтесь. На сколько приехали? – На 5 дней. – 50 рублей, — парень, который сидит за столом что-то пишет в маленькой квитанции. На нём футболка и шорты и он совсем не похож на представителя власти. Да и вся контора располагается в какой-то палатке. – Не нравится мне всё это. Похоже на разводку. Я разворачиваюсь и ни слова не говоря, ухожу. Впереди забор и открытые ворота. Мне туда. Интересно, вернут меня или нет? Никто за мной не бежит. 20 шагов в темноту – всё, свобода.

Я иду по дороге – ночь, никого — ни людей, ни машин. Такси откуда не возьмись. – Стой, стой, — я машу ему рукой. – До «Самшитовой рощи» сколько? – 500 рублей. – А что так дорого? (Не уверен, что это дорого, так, на всякий случай спросил.) – Какой дорого?! 50 км ехать! Любого спроси! Я оглядываюсь – ночь, ни души. – Ладно, едем.

«Самшитовая роща» находится в Пицунде. Вернее рядышком. Говорят, это лучший отель в Абхазии. Ну что ж, на месте поглядим.

Отель огромный, на берегу моря, с собственным пляжем. Здоровенная территория с двумя большими бассейнами (один крытый), сауной и какими-то там процедурами. В день полторы тысячи с человека со шведским столом.

Заходим на ресепшен. – Есть номера? – Есть. Вам какие? – Самые лучшие. Нам дают несколько ключей. – Выбирайте сами. Берём с видом на море и после ремонта — на цену это не влияет. Заносим вещи – уже глубокая ночь. Ладно, всё, пора спать – завтра посмотрим что к чему.

Вообще говоря, пляжный отдых – то, ради чего в Абхазию ехать не надо. Пляжи – камни вперемешку с песком – по всему побережью, где мы были. Пицунда, Гагра – маленькие курортные городки – 250 руб. за койку — сколько таких по всему черноморскому побережью – не счесть.

Читайте так же:

  • Корова из природных материалов Осень - богатая пора на подделки из природных материалов. Для вас - необычная идея аппликации из осенних листьев Время работ: 15 минут, Возраст: для дошкольников, школьников Что вам […]
  • Болячки на сосках коров Подскажите что за болезнь и чем лечить? Мучаюсь третий год. Можно по-подробней. Круглый год так? У моих коров после отёла через некоторое время кожа тоже становится воспалёной,как […]
  • Ищу быка Изначально (в даосской традиции) этапов было восемь, и заканчивались они пустой картинкой «Забыл и о быке, и о себе» — отказ от страстей и привязанностей. Достигнув гармонии, полного […]
  • Цепь для коров своими руками ПРИВЯЗЬ ДЛЯ ЖИВОТНЫХ (кр. рог. ск.) применяется для удержания ж-ных на определённом месте. Привязывают ж-ных в стойлах, на пастбищах и в местах стоянок. Ж-ное привязывают с предоставлением […]
  • Что за болезнь бруцеллез у коров БРУЦЕЛЛЁЗ (Brucellosis), хронич. инфекционная болезнь животных и человека, вызываемая бактериями группы Brucella; у мн. животных проявляется абортом и задержанием последа. Б. […]
  • Чем пахнет мясо быка фраза сильно удивила:"Пулю не стал искать. Неприятно было ковыряться в жиже дерьма и крови.Плохой выстрел. Но коллектив доволен, домой с мясом." Возникло подозрение, что если коллектив […]

Абхазия интересна другим. По ней нужно ездить. На машине, на велосипеде, на такси, пешком в конце концов – набираться впечатлений. А они будут – это уж точно.

Мы едем в Новый Афон. Такси я остановил просто из любопытства – хотелось узнать – сколько стоит покататься на весь день – куда захочется с утра и до вечера. Оказалось – 2000 руб. Торговаться я не стал.

Итак, сначала мы едем в Новый Афон. Таксист – пожилой абхазец Валико. Он словно приехал к нам из далёких советских времён на старенькой Волге с дверями типа «не закрыл» и шашечками наверху.

По дороге он рассказывает нам… по сути дорога – одна бесконечная история. Обо всём – об Абхазии, о войне, о местах, по которым мы едем и о людях, которых мы встречаем — его приветствуют – и нас заодно – бибиканьем, взмахами руки, коротким криком на ходу.

Солнце печёт неслабо. — Дождь нужен, — говорит он. – Давно дождя хорошего не было. Опять, наверное, козу резать будем. – Козу резать? – мне кажется, я ослышался – у него сильный акцент, многое сразу не воспринимаю на слух, переспрашиваю. – Да, козу резать, чтобы дождь был. – А кто будет резать? – Мы все. Мужчины все соберутся. Дети и женщины тоже. В прошлый раз собирались, зарезали – к вечеру дождь пошёл – такого давно не было. Чудно мне всё это. – Валико, а баранов не режут, чтобы дождь пошёл? – Нет. Это дорого, — его лицо абсолютно серьёзно. 7-8 тысяч один баран стоит. Коз режем.

Вообще, за всё время там я не видел ни одного барана. — Они там, — взгляд куда-то вверх. В горах пасутся. Зато козы, лошади и коровы в изобилии.

Коровы вообще – символ абхазских дорог. Они стоят везде – на обочинах, поперёк дороги, на разделительной – так, как им хочется. И ещё они очень самостоятельные — людей рядом с ними никогда нет.

— Валико, а кто коров домой загоняет? – Никто. Они сами приходят. – Сами? А почему? – Тут их дом. Тут им комбикорм дают. Это звучит странно. Они целый день пасутся, жуют траву, а потом ещё приходят домой есть комбикорм. – Им для молока дают. Чтобы лучше было. – Загнать домой не сложно. Выгнать утром – целая проблема.

— Валико, зачем они на дороге стоят? – Им так нравится. Машины с них мух отгоняют.

Классический вариант – когда корова стоит на разделительной полосе, а проносящиеся авто обдувают её потоками с двух сторон. Иногда видно, как корова прикрывает глаза от удовольствия.

Ещё странно, что так много лошадей. Луга принадлежат им.

— А зачем лошадей столько? – Для работы. – А как на них можно работать? – Пахать – как ещё? И возить.

Удивительно, но все говорят на русском. Даже между собой. Даже абхазские тётушки. – Почему так, Валико? – То — городские. У нас на абхазском.

Мы едем в знаменитые ново-афонские пещеры. Абхазия вообще богата на них – под Гаграми находятся самые глубокие в мире – почти 2-х километровая подземная пропасть вниз. Но ново-афонские – они просто огромные — целое подземное царство. С гигантскими сводами, увешанными сталактитами, с подвесными мостами, подземными озёрами и гулким эхом.

Конечно, одному вам там полазить не дадут – только с группой — там всё очень заорганизовано и расписано. Но всё равно пещеры – это нечто…

Сначала въезжаем на поезде внутрь горы, потом выходим и идём внутрь по подвесным мостам. Переходы сопровождает абхазское хоровое пение. Впечатляет.

Надпись на табло: Температура воздуха +11 – не верьте – в шортах и футболке вполне комфортно. Но некоторые всё равно напяливают на себя всё, что можно. На улице +35…

Вообще Новый Афон наполнен туристами под завязку. Там ещё монастырь и места святого Симона Канонита – пещера, где он жил и место, где его забили камнями.

Валико ждёт у машины: — В Сухум поедем? По дороге в море искупаетесь. – Конечно, поехали.

Въезжаем в Сухуми (по-местному в Сухум). Дома обгоревшие, с выбоинами от пуль. Валико вздыхает: — Старшные бои были. Да. А ведь уже 15 лет прошло… Молчим, смотрим по сторонам.

— Ладно, Валико, куда едем? – Обезьян смотреть.

Знаменитый сухумский Обезьяний питомник. Он остался ещё с тех времён. Клетки под открытым небом. Много клеток. При входе продаётся обезьяний корм – овощной набор в пакете.

Обезьяны уже натасканы на корм – тянут руки скозь прутья. Есть настоящие гурманы – огурцы и морковь выкидывают, предпочитают листья салата. Ещё они довольно агрессивны – на угрозу реагируют мгновенно – достаточно просто угрожающей позы, чтобы вся клетка пришла в движение – с криками и бешеными скачками по стенам и потолку. – Нервные они, в общем.

Говорят, во время войны обезьяны разбежались и отсиживались в ущелье у моста при въезде в Сухуми. Но постепенно все умерли от холода. В январе температура до нуля падает.

— Поехали по городу прокатимся. Выезжаем на набережную. Абхазцы сидят, играют в домино. Девчонки прогуливаются. Чуть вдалеке – пляж, заполненный людьми, плавучие рестораны у берега, а на фоне всего этого – обгоревшие дома без стёкол, побитые осколками. Вообще город оставляет странное впечатление. Всё время не покидает ощущение, что Сухуми да и вся Абхазия – это такая сказка о потерянном времени – где-то оно замедлилось, а где-то остановилось вовсе. Маленькая страна, притормозившая на стыке времён.

Заброшенный ново-афонский вокзал.

Назад едем молча. Перевариваем впечатления. Вечереет. И жара уже спала. Теперь очередь Валико задавать вопросы.

— Женщины на селе говорят, — он старательно подбирает слова, — В Россию китайцы стали проникать. Говорят, будто на Урале их видели. Так? – Ну, — я задумываюсь… — Наверное. Они по всему миру расползаются. – Что, и в Москве уже есть? – Ну да. Есть. – А что, границу уже никто не охраняет? – Да нет, они же легально приезжают. Бывает временно, а потом остаются. Обживаются, а потом своих подтягивают. Разные способы есть. Понимаете? – Да, — он кивает в полном недоумении. Задумывается. Едем молча. – Если к нам сунутся, — он сжимает руль, — мы с ними, как с грузинами.

Ужинать едем в апацху — это кафе по-ихнему — в посёлке недалеко от отеля. Кухня под деревянным навесом – очаг, мясо висит на верёвках копчёное. Вокруг столики, музыка есть со своим певцом – в общем, всё как положено.

Та-ак… Сейчас мы у вас все блюда местные отведаем… Значит так… харчо, шашлык, лобио, вина нам домашнего красного, чачи, сока из мандаринов выжатого, мясо вон того копчёного с верёвок и мамалыги с хачапури.

По деньгам вышло 1600 руб. на восьмерых. Ну… что вам сказать… По-божески.

На утро у нас велопробег. Мы едем на озёра. Как они называются, мы не знаем – просто едем и всё, старательно объезжая коровьи лепёшки.

Коровы уже стоят вдоль дорог, набычившись, выставив рога – ждут машин. Проскакиваем к ним впритирку – никого рогами не ткнули? – нет, жарко – им лень двигаться.

Лошади-коровы-ослики-и-свиньи, лебеди в пруду – сколько здесь живности всякой…– мы кричим им и машем руками.

Завтра мы едем в горы.

На легковухе туда не пройти – нас повезёт Андрей на своём джипе. – А кто это — Андрей? – Один наш знакомый. В общем, завтра всё увидите.

На завтра на утро сбор.

Утро. Мы уже собрались. Андрей опаздывает. Мы ждём его, играя в карты на обочине дороги.

Час пролетел в азарте и мы даже сначала не обратили внимания на остановившуюся тачку. Может, мы просто привыкли к другим джипам.

– Здорово, ребята, — Андрей подходит к нам. Ему 19 лет и он опер. Лейтенант милиции. День работает, день калымит – там многие так крутятся – гаишники бывает, тоже извозом подрабатывают.

— Извините, не смог раньше. Дело срочное выдалось. – Расследование? – Ну да. Групповое изнасилование. – А кого изнасиловали? – Да, туристку одну. – А кто? – Да, местные, кто же ещё. Пауза… А у вас тут спокойно вообще? – Конечно, спокойно. Да она сама виновата. Ладно, поехали.

Мы едем на водопад. «Гегский водопад – чудо света.» – так написано на плакате. Ладно, там поглядим.. Дорога впечатляет. Узкая, двухполосная – повторяет изгибы русла реки – не разгонишься. Но всё равно все по ней гоняют. Даже огромные экскурсионные автобусы – так и норовят прижать к скале маленькие джипы.

У дороги есть одно достоинство, которое не сразу бросается в глаза. Она заасфальтирована. Мы заметили это, как только с неё свернули. Дальше началось нечто. Дорога сузилась и резко ушла вверх. В некоторых местах это была просто груда наваленных камней с отвесной стеной вниз. В кино обычно по таким дорогам ездят на осликах. Вообще говоря, горная дорога по определению опасна – узкая, обрывистая, впритирку к скалам, с резкими подъёмами и спусками, но когда на ней к тому же нет асфальта – это здорово меняет дело. Машина становится малоуправляемой и её ведёт по всем ямам и скальным колдобинам.

Особенно впечатляет, когда приходится разъезжаться со встречными джипами – высовываешься из машины, смотришь вниз – а дороги под тобой нет – камни и речка где-то далеко внизу. Жаль, девчонки не увидели всей этой красоты – дорогу ослика они преодолели пешком, на уговоры не поддались.

Конечно, водопад стоит того, чтобы к нему добраться – даже по такой дороге.

Обратно ехать быстрей – под горку же. Машин навстречу много. Андрей перебибикивается со всеми проходящими. – Ты что, всех знаешь? – Не, не всех, конечно. Но они меня все знают. Мы едем на озеро Рица. По дороге Андрей развлекает нас местными легендами и случаями из своей уголовной практики.

Проезжаем каменный мешок – место, куда солнце заходит 1 раз в день, когда в зените.

— Андрей, а здесь везде штраф 50 рублей? – Везде. – А за сплошную? – 50 рублей. – А если прав нет? – Тоже 50 рублей. – А за сбитую корову? – За корову ничего. Она сама виновата.

Ровно через минуту мы въезжаем в стадо коров. Андрей сигналит, орёт по-абхазски и мы медленно тараним машиной отъевшиеся бока. Коровы уступают, но неохотно.

Проезжаем местечко Бзыбь на такой же реке. Многоэтажные дома на фоне горных пейзажей смотрятся как-то нелепо. – Зато квартиры недорогие. 80 тыс. рублей за 3-х комнатную. – Ну в общем, да. Приемлемо.

— Хотите подвесной мост посмотреть? – Хотим, — мы останавливаемся. Мост удивительный. Он сделан без единого гвоздя. Доски просто накиданы сверху, когда идёшь по ним, они ходят ходуном.

— А здесь ещё и тарзанка есть!? Сколько стоит на тот берег слетать? – 50 рублей. – Поехали! Одеваю ремни, подхожу к краю, парень-абхазец цепляет карабин: — За трос рукой не хватай, а то… — я уже не слышу, отталкиваюсь от моста и лечу над водой.

Скорость нарастает стремительно. Как тормозить-то? – эта мысль проносится у меня в голове, когда я коленями врезаюсь в какого-то парня на том берегу, от удара его отбрасывает, но он успевает повиснуть на мне, крепко обняв руками. – Всё, слезай, — говорит он, отпуская меня. – Вот значит, как эта штука тормозит, — обратно я иду по мосту, держа карабин в руке. На той стороне уже очередь. Хотят все. В ожидании очереди можно покататься на ишаке. – Сколько стоит? – 50 руб. – похоже, у них тут всё по 50 руб.

– Ладно, поехали, — Андрей садится за руль.

От водопада озеро совсем недалеко. Цвет воды – неестественно бирюзовый. Красивый вид на горы, «альпийские луга» на склонах и какое-то умиротворение вокруг – хочется просто постоять у воды, переварить впечатления.

Место обустроенное и раскрученное – куча кафешек, палаток и людей. Поэтому советую объехать озеро с противоположной стороны – там виды совсем другие – без катамаранов и кафе – только озеро и всё.

Там же маленький пляж в лесочке (но никто не купается — горное всё-таки озеро – почти 1000 м над морем) и чуть дальше – Молочный водопад — с Гегским не сравнить, конечно, но так, для общего развития..

Незаметно как-то там время летит. Может, его просто мало было. Мы отдали наши планы на откуп погоде. Когда 4 часа без перерыва шёл дождь, мы начали собирать вещи. Пора. В плохую погоду нужно делать дела. Я звоню Валико.

— Здравствуйте, это Сергей, помните меня?

— Ничего не помню-чего надо-говори.

— До границы добросите нас?

— Выходите, через полчаса буду.

Мы выходим. Белая Волга уже стоит. Валико улыбается – он нас узнал – садитесь.

Мы едем. – Всех зверей у нас иномарки побили! — Валико кивает на обочину. – Каких зверей, Валико? – Собак, кошек, белок. (На обочине лежит сбитая белка.) У меня на участке белки с руки пшеницу берут. А соседи их не любят – прогоняют камнями – говорят, они цыплят крадут. Врут!

Подъезжаем к границе. Пора прощаться. Эх, неохота идти в обход 2 километра. – В обход не надо ходить, — Валико выходит из машины вместе с нами. Я вас проведу. – мы идём за ним. Останавливаемся перед забором-сеткой: — Подождите. Сейчас начальник отвернётся.. Он отворачивается и мы проходим. – Всё. Дальше сами. Будут спрашивать – скажите: машина сзади едет.

Никто у нас ничего не спросил. Мы шли вдоль кимометровой очереди машин. Дождь уже перестал. Люди ехали в Абхазии. Начинался сезон.

не знаю, как сейчас, а 2 года назад на море никого не было (но это не у курортов, а в деревне)

пляжи каменные, можно сидеть и часами собирать всякие штуки

заброшенный парк в Гаграх

Добавлю несколько видов к вышеописанному (14-24 сентября 2007 г.):

Н. Афон ж.д.станция между двух горных тоннелей:

Выставка резьбы по дереву по дороге на Рицу (1-2 км после поворота с главной трассы, есть указатель):

Мост царицы Тамары в окрестностях Сухуми:

Пещера дикая, персонал — один проводник с фонарем и красивой сказкой про «персонажи», населяющие эту пещеру, время осмотра около 1 часа, реквизит — резиновые сапоги (дает), форма одежды — чтобы было не жалко испачкать — кругом глина и вода, освещения нет, цена 100 руб. с чел. География: Ойчамчирский район, не доезжая до Очаймчиры из Сухуми пару км поворот направо по указателю на Отап 22 км. Дорога хреновая, указателей нет, спашивайте у местных как ехать на Отап (про пещеру знают не все). Село Отап надо проехать насквозь и выехать на поляну, справа вход в пещену загорожен решеткой. Вот персонал:

Снимки плохо передают реальные ощущения, т. ч. советую доехать.

Далее дольмен в сел. Верхняя Эшера находится на частном участке, хозяин гостеприимный чел.:

Близ Н. Афона также рекомендую заехать в Египетское ущелье (3 котла): тоже давольно уникальное природное образование:

Общее впечатление: уникальные исторические и природные красоты, а также гостеприимство и доброжелательность людей с лихвой компенсируют послевоенную разруху, антисанитарию и отсутствие сервиса при условии:

— есть где жить с условиями,

— есть на чем ездить.

ИМХО: При этих условиях посетить обязательно стоит.

Коровомобили на дорогах Абхазии

– Ты сюда зачем приехала – умирать или отдыхать?
Люблю водителей — народ разговорчивый и прямолинейный: все своими словами, все по делу. У южных водителей эти свойства множатся на два.

Едем. Слева — горы, горы… Справа — море, море… Но нам не до эстетики. Говорим о высоком – о жизни и смерти, Родине, политике, прожиточном минимуме и – коровах. Эти животные в Абхазии, подобно индийским родственникам, свободно чувствуют себя в стране. Они вальяжно прогуливаются всюду, включая придорожную зону и непосредственно трассы. Они идут по дороге, стоят на дороге, лежат на дороге. И это, кажется, никого не удивляет и не возмущает. Копытных не гонят, им не сигналят – их мирно объезжают.
«Безобразие! Раньше такого не было, – горячится собеседник. – А теперь никто не следит, вот они и ходят сами по себе. Уж сколько аварий было! Сбивали и коров, и лошадей – да что лошади, когда люди погибают…»

Абхазы называют свою страну Апсны, что переводится как «страна души», и такое название соответствует действительности — приезжая в этот уголочек рая на Земле, навсегда влюбляешься и ждешь новых встреч с удивительной, завораживающей и гостеприимной Абхазией.

Живописные пейзажи, зажатой между горами Кавказа и Черным морем Абхазии, отпечатываются в памяти красочными открытками, вкусное вино и горячие хачапури прививают любовь к местной кухне, а дружелюбное отношение абхазов помогает почувствовать себя в этой Республике, как дома.

Если вы хотите убежать от суеты цивилизации и шума больших городов, то Абхазия — это идеальный вариант, где можно расслабиться душой и телом, погружаясь в неторопливый и спокойный ритм жизни. Гуляя по горным альпийским лугам, можно наслаждаться великолепными пейзажами и ароматами трав и цветов, рядом с бурными реками и шумными водопадами сделать несколько красивых фотографий, на местных рынках закупиться целебным медом и сыром из козьего молока, а также не забывайте дышать полной грудью кипарисово-эвкалиптовым воздухом.

Первое, что бросается в глаза, когда въезжаешь на территорию Абхазии — это вальяжно гуляющие по дороге коровы, которые провожают проносящиеся мимо машины спокойным взглядом. Эта картина сразу погружает нас в мир безмятежности.

Далее взгляду предстают гордые и величественные горы. Говорят, если прислушаться, можно услышать, как многоголосьем поют эти гиганты в белоснежных папахах, хранящие тайны былых времен.

Абхазия настолько уникальна и удивительна, что здесь, в районе Гагра, находится самая короткая река в мире — Репруа и самая глубокая пещера — Крубера-Воронья.

А начать знакомство с Республикой стоит с одного из чудес природы Абхазии — горного озера Рица. Оно привлекает туристов прекрасными видами и необыкновенной окраской воды: цвет озера может меняться, так как протекающие реки меняют свою температуру и, соответственно, набор микроорганизмов и водорослей, обитающих в воде. Стоит отметить, что в свое время, Рица была излюбленным местом отдыха Сталина и Брежнева, здесь даже были обустроены их дачи.

Абхазия славится огромным количеством природных достопримечательностей, старинных храмов и культурных и архитектурных объектов. Обязательно стоит посетить: Новоафоонскую пещеру и Новоафонский монастырь, Голубое озеро, дачу Сталина, Гегский водопад, Юпшарский каньон, Анакопийскую крепость, Сухумский ботанический сад с 5000 видов растений, Храм Симона Кананита и другие интересные места Абхазии.

Помимо красивой природы и увлекательных экскурсий, Абхазия предлагает своим гостям мягкий климат и отдых на великолепных пляжах побережья Черного моря. Известные курорты с развитой туристической инфраструктурой:

Гагра — пожалуй, самый красивый, популярный и самый дорогой город Абхазии. Галечные пляжи, разнообразные развлечения, достопримечательности и самый старый ресторан во всей Абхазии («Гагрипш»), который в свое время посещали Николай II, Сталин, Чехов и другие известные личности — все это ждет гостей курорта.

Цандрипш — в этом курортном поселке можно полюбоваться на поднимающиеся прямо над морем Белые скалы.

Пицунда — небольшой курортный городок с песчаными пляжами в окружении реликтового леса.

Новый Афон — живописный курорт с галечными пляжами, роскошной природой и великолепными кипарисовыми аллеями.

Сухум — столица Абхазии, где главным украшением является набережная со всевозможными кафе, ресторанами абхазской кухни, развлечениями и музеями.

Гудаута — галечные и песчано-галечные немноголюдные пляжи, а также множество интересных природных и исторических памятников.

Интересное предложение:
Рицинский заповедник GRASS HOTEL (ГРАСС ОТЕЛЬ), отель стандарт -*

Сельские жители, как правило, не имея другой возможности, перегоняют скот через скоростные трассы, что нередко приводит к серьезным авариям.

БАКУ, 10 ноя — Sputnik, Шахпери Аббасова. Шоссе и магистральные дороги предназначены для людей, а не для скота. У животных должна быть своя дорога, и позаботиться об этом должны местные муниципалитеты.

Об этом в беседе со Sputnik Азербайджан сказал водитель из северо-западного региона Русиф Гусейнов, обеспокоенный, как и многие местные жители, ситуацией на дорогах республики.

Новые дороги, к сожалению, быстро портятся, и виноваты в этом нередко сами местные жители. Не имея, как правило, другого варианта, они перегоняют свой скот на пастбища по этим самым новым трассам и магистралям.

Прежде всего тут речь идет об эстетической стороне проблемы, считает Гусейнов: «Коровы, козы и бараны на магистральных шоссе портят их вид. Смотришь, дорогу только провели, а ее уже нагадили животные. Ни в одной стране такого не встретишь».

Но эстетика — это только часть проблемы, при том далеко не самая страшная. Дело в том, что домашний скот на дорогах часто становится причиной аварий.

Дальнобойщик со стажем Вафадар Абдуллаев из Гахского района рассказал Sputnik, что всю жизнь провел в дорогах. И возмущается, что нигде не встречал столь равнодушного отношения к дорогам, как у себя на родине: «Люди у нас просто открывают ворота и выпускают животных на дорогу. А когда в них врезается несущийся по этой же дороге на высокой скорости автомобиль, начинается скандал. И такое происходит всегда и везде…»

Нечто подобное и произошло как с Абдуллаевым. Он ехал по трассе, как вдруг откуда откуда ни возьмись перед его автомобилем выскочила скотина. Затормозить он не успел и врезался в нее. Скотина не погибла, но пострадала. А ее хозяин пытался потребовать от водителя возмещение ущерба. «Но я законы знаю, и никакого штрафа не заплатил. Люди не понимают, что животные не имеют разума, а автомобиль – это техника. А вообще, каждый раз когда я вижу на дорогах сбитых машиной домашних животных, у меня прямо сердце болит», — говорит дальнобойщик.

Сеймур Зейналов в свою очередь призывает водителей быть внимательней на дорогах. В районах, особенно в сельской местности водители должны водить медленнее. Но некоторые не следует скоростному режиму, даже когда проезжают мимо населенных пунктов, говорит он.

«Где-то даже стоят предупреждающие знаки о том, что тут могут быть животные, но водители не обращают на них никакого внимания. В итоге машины сбивают скотину», — возмущается Зейналов.

Вусал Азизов в свою очередь однозначно винит во всем хозяев животных. Он и сам держит собаку, и чувствует за нее ответственность: «Я ее, например, на прогулку без намордника не вывожу, знаю, что может вдруг укусить кого-то. Пусть и те, кто держит животных и получает с этого еще и доход, не сочтут за труд следить за ними».

А что говорит закон?

Переводить мелкий и крупнорогатый скот по дорогам с бетонным покрытием, а также оставлять его там без присмотра, выходить на трассу на запряженной лошадьми повозке — все это является административным правонарушением, сказал эксперт по вопросам транспорта Азер Аллахверанов.

Статья 338.5.5 Кодекса об административных правонарушениях напрямую связана с этим вопросом, существуют конкретные правила. А люди, которые содержат и перегоняют скот, должны знать о этих правилах, считает эксперт.

«Мониторинги, которые мы проводим, показывают, что они думают, что стадо можно вести по окраине дороги. А когда их спрашиваем, зачем, говорят – другой дороги нет», — продолжает он.

Дело в том, что все пути к пастбищам кем-то заняты, то есть прогоняя свой скот на пастбище, человек не хочет проходить через чей-то участок, и потому вынужден выходить на дорогу. «В определенной степени людей понять можно – как перегонять скот, если нет дороги?», — говорит эксперт.

Движение домашних животных по дорогам также регулируется статьей 39 закона о дорожном движении. Так, проводить скот по асфальтной части дороги запрещено. Кроме того, нельзя перегонять животных в темное время суток, по железным дорогам.

Нарушители могут быть оштрафованы на 40 манатов. То есть человек, переводящий скот, однозначно несет ответственность за свои действия, сказал Аллахверанов: «Дело в том, что автомобиль, который едет со скоростью 110 километров в час, даже увидев издалека скотину, не успеет даже при всем желании вовремя затормозить. В итоге все заканчивается аварией».

Но и водители должны быть внимательными, продолжает он, так как в некоторых случаях вина может лежать и на них. Если, к примеру, ограничение скорости по дороги в каком-то населенном пункте составляет 60 километров в час, а водитель превысил эту скорость и произошла авария, то виноват водитель, заключил он.

В ближайшее время граница между Россией и Абхазией может исчезнуть — этот вопрос обсуждали Владимир Путин и избранный 24 августа президент Абхазии Рауль Хаджимба. Корреспондент «Денег» АЛЕКСЕЙ БОЯРСКИЙ, посетивший маленькую гордую страну, оценил ее зависимость от России.

На автомобиле от сочинского аэропорта Адлер до пограничного пункта Псоу — около 20 минут. Собственно, река Псоу и разделяет Россию и Абхазию. Пересечь границу по мосту можно на автомобиле и пешком. Мы пристраиваемся в хвост внушительной очереди, в основном это жители Абхазии с увесистыми баулами. Одна женщина толкает перед собой тележку, заполненную ящиками с фабричной выпечкой. Попадаются и российские туристы с чемоданами. Россияне могут перейти границу и по заграничному, и по внутреннему паспорту. Большинство жителей Абхазии предъявляют российский загранпаспорт: почти все взрослое население имеет гражданство и РФ. Остальные проходят по абхазскому загранпаспорту — внутренний Россия не принимает как не соответствующий необходимой степени защиты. На нашей стороне работает несколько окошек — пограничники сканируют паспорта, долго сверяют внешность и данные, на абхазской стоит один человек, который просто заглядывает в раскрытый паспорт. Отметки в паспорта не ставят ни там, ни там.

От Псоу до Сухума — еще около полутора часов. Именно Сухум, а не Сухуми теперь название столицы Абхазии: после объявления независимости все грузинские названия произносятся на абхазский манер. С одной стороны трассы — чистейшее море, с другой — пальмы, эвкалипты и горы. Пейзажи — глаз не оторвать. Однако по мере приближения к Гагре все чаще попадаются брошенные полуразрушенные здания. По останкам в виде ажурных каменных лестниц или колонн видно, что здесь было много дорогих частных домов. «Вот это до войны было школой, а это — санаторием»,— поясняют местные, указывая на мрачные каменные коробки без окон. О войне в Абхазии вспоминают постоянно: время разделилось на «до и после войны». Только если в России, когда так говорят, имеют в виду Великую Отечественную, здесь трагедия Второй мировой давно перекрыта войной 1992-1993 годов с Грузией. Вдоль всей трассы вместо рекламных стендов стоят огромные баннеры с фотографиями погибших жителей из соседних сел. То там, то тут встречаются мемориалы в виде мраморных табличек с именами на скалах или отдельные могилы под государственным флагом. «Пробивая путь к Победе Апсны (Абхазии. — «Деньги» ), здесь 16.09.1993 первыми перешли мост и, с боями подавляя сопротивление грузинских оккупантов, вошли в Сухум бойцы Афон-Эшерского батальона»,— значится у реки Гумиста на мемориале, под которым стоят цветы и вино.

Советская власть была установлена в Абхазии в 1921 году образованием самостоятельной Советской Социалистической Республики Абхазии, которая в том же году подписала равноправный союзный договор с Грузией и уже вместе с ней, имея особый статус, вошла в СССР. Однако в 1931 году статус был утрачен: Абхазия из союзной республики превратилась в автономную. В 1990 году Абхазия опять провозгласила себя суверенной Абхазской ССР, что привело в августе 1992 года к войне. Тогда грузинские войска прошли всю Восточную Абхазию, заняли Сухум и были остановлены на реке Гумиста. Отдельные подразделения прошли дальше в Гагру. На стороне абхазов воевали добровольцы из России, в основном русские казаки и чеченцы под командованием Шамиля Басаева. За грузин воевали украинские националисты из УНА-УНСО. Абхазы этого не забыли: сегодня официально около десятка, а неофициально полторы сотни местных добровольцев отправились поддержать Новороссию. Однако решающую роль сыграла российская армия, снабдившая абхазов оружием. «Без России мы бы ничего не смогли»,— замечали ветераны, намекая, что им помогли не только оружием. 30 сентября 1993 года война закончилась, грузинские войска покинули Абхазию, за исключением Кодорского ущелья. Безопасность остался контролировать миротворческий контингент российской армии. Согласно официальным данным, в той войне погибло 4 тыс. абхазов и 4 тыс. грузин, а еще 1 тыс. грузин пропали без вести. На совести обеих сторон убийства мирных жителей (не только при артобстрелах) и расстрелы пленных: говорят, «пропавшие без вести» были просто закопаны на месте расстрела. До войны в Абхазии было более 500 тыс. жителей, из которых этнических грузин — около 50%, непосредственно абхазов — менее 20%, а остальные в основном русские и армяне. Сейчас в Абхазии 240 тыс. жителей — практически все грузинское население бежало. «Местные грузины кто добровольно, а кто вынужденно воевали на стороне Грузии: здесь мало кому удалось не воевать, нужно было принять ту или иную сторону. Здесь сосед воевал с соседом»,— рассказывали мне. После этого была шестидневная война в мае 1998 года, когда этнические грузины в приграничном с Грузией Гальском районе подняли мятеж. Бывали и отдельные вылазки грузинских партизан. В Кодорском ущелье мелкие столкновения продолжались до августа 2008 года, когда на фоне войны Грузии в Южной Осетии абхазская армия взяла ущелье под контроль.

У каждого городского абхаза есть родственники в селе, которые голодным его не оставят

Фото: Олег Никишин, Коммерсантъ

В августе 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии, а заодно и Абхазии. Помимо России Абхазию признали только три государства—члена ООН — Никарагуа, Венесуэла и Науру. Миротворцев в Абхазии заменили обычные подразделения российской армии, а российские погранвойска, согласно договору, охраняют границу с Грузией.

Главная опасность абхазских дорог — коровы. И хотя здесь не Индия, коровы, как тотемные животные, гуляют повсеместно без присмотра: стихийно образовавшиеся мини-стада бродят вдоль трасс, периодически переходя со стороны на сторону. Все дороги — в лепешках навоза. Коров не пасут — подоили и выгнали щипать травку, где найдут. Случаи краж скота крайне редки — обязательно кто-то заметит, а так как все всех знают, вора непременно вычислят. ГАИ со стадами как может борется: зашедших в город коров отправляют на «штрафстоянку». Опаснее коров лошади: встречаются реже, но на дороге появляются внезапно. В Абхазии, где снега почти не бывает, их выгоняют свободно гулять на месяцы. Многие просто бесхозны, одичали, превратились в этаких мустангов. Лошади, запряженные в телегу, мне в массовом порядке встретились только в беднейшем Гальском районе. А так сельские джигиты давно пересели на автомобили: ввозных пошлин, как в России, нет, старые машины обходятся значительно дешевле. По оценкам вице-премьера и потенциального премьер-министра нового правительства Беслана Бутбы, 70% населения ведут буквально натуральное хозяйство. Почти каждая сельская семья держит пять-десять коров — домашнее молоко, мацони, сыр, ну и мясо, конечно. Согласно официальной статистике, ВВП составляет $709 млн, на душу населения приходится около $3 тыс. (в России — $24 тыс.). Однако Бутба даже эти цифры считает завышенными — статистика в Абхазии пока в зачатке. По его словам, за последние три года Абхазия получила российскую помощь на 27 млрд руб. (около $800 млн): сравнив с ВВП, можно оценить ее значение. Средства идут на инфраструктурные проекты — поддержку сельского хозяйства, ремонт школ, больниц, дорог. Зато газ в Абхазию поставлять нет необходимости: энергопотребление республики полностью обеспечивает собственная ГЭС.

В Россию Абхазия поставляет 12 млн бутылок вина, а сама пьет почти исключительно разливное и в основном домашнее

Страна живет в рублевой зоне. Официально средняя зарплата — 5-8 тыс. руб. Примерно по таким ставкам работают бюджетники. Реальные же зарплаты, с учетом того что большая часть платится вчерную,— 15 тыс. руб. В России школьные поборы выражены во взносах на ремонт класса или покупку учебников, в Абхазии же во многих школах с родителей официально ежемесячно собирают по 150-200 руб. на доплату учителям. Кроме того, у каждого городского жителя есть в селе родственники или родительский дом с большим садом, а то и домашней птицей, да и той же скотиной. «Здесь с голоду не умрешь, даже не работая, любой абхаз об этом знает,— пожимает плечами Илья Андрейченко из села Атара-Армянская.— Бизнес по-абхазски: собрать то, что растет около дома, что-то съесть самому, а остальное продать за сколько возьмут». Илья с женой Анной переехали сюда из Москвы пять лет назад: потянуло заниматься сельским хозяйством. Сын Егорка родился уже здесь. «Если в России сделано все, чтобы крестьянство было как сексуальное меньшинство, то в Абхазии это основа общества»,— объясняет выбор места Илья. За ними сюда перебрались еще девять семей, образовали что-то вроде агрокооператива: выращивают экологически чистые фрукты, производят мед, варенье. Получили европейский сертификат экопродукции: с ним можно поставлять товар в магазины органических продуктов. По словам Ильи, за 200 тыс. руб. можно купить дом в селе с огромным мандариновым садом, вложить еще 10 тыс. руб. в ремонт крыши и жить. «Тут брошенных домов еще куча. Первое время после войны их покупали за гроши прямо целыми улицами. Только потом такой домовладелец понимал, что делать с ними нечего: туристов вдали от моря не поселишь, заниматься садами нет сил. В итоге дома гнили, сады хирели»,— смеется Илья. На вопрос о местном колорите Илья задумывается. «Вы слышали про ограбление по-абхазски? — улыбается он.— Обычно это происходит в сезон сбора мандаринов, когда у народа появляются деньги от реализации. Ближе к ночи в дом заваливаются люди в масках и с автоматами. Кладут всех на пол, связывают и выносят не только деньги, но и все, что смогут унести в руках, вплоть до телевизора». На дом Ильи было четыре нападения, одно из которых «удачное». Как удалось отбиться в остальных трех случаях, Илья не рассказывает, но можно догадаться: почти во всех абхазских домах у мужчин имеется боевое оружие. «У меня дома кроме охотничьих четыре ствола — карабин СКС, автомат АК 7,62, пистолет Макарова и американская винтовка М-16, новенькая, в целлофане,— поделился пожилой мужчина.— Зарегистрирован только «калашников» — всем, кто воевал, можно было официально оставить себе свое оружие. Лежит в сейфе вместе с моей формой. А остальное, конечно, неофициально». После войны оружия на руках осталось очень много. А после захвата брошенного грузинами натовского арсенала в Кодорском ущелье — еще больше: «М-16 в целлофане», видимо, оттуда. Впрочем, задача разоружать пока не стоит: явной общественной опасности в этом нет — при всем кавказском темпераменте хулиганских выходок с оружием немного,— да и привыкшее к самозащите население без боя с ним не расстанется.

Все упакованные продукты в абхазских магазинах — из России. В Абхазии фабричным способом лишь разливают в бутылки вино, чачу, лимонад и минеральную воду. Остальное — только на рынке вразвес или в разлив. Вино поставляется и в Россию, 12 млн бутылок в год. Единственное абхазское предприятие, производящее что-то в упаковке помимо жидкости,— ООО «Абхаз-продукт», выпускающее аджику «Амца». 12 тонн (около 60 тыс. 200-граммовых баночек) в месяц — почти все это уезжает в Россию: продается в сетях «Перекресток», «Седьмой континент» и т. д. Весь остальной товар, за исключением сувениров, только сырой сельхозпродукт — мандарины, орехи, киви, фейхоа, хурма.

Агрофирма «София» в Гульрыпшском районе — одно из крупнейших цитрусовых хозяйств: 92 га, 42 тыс. деревьев. «В основном мандарины,— рассказывает главный агроном хозяйства Георгий Боян.— На лимоны и апельсины отведено всего 2-3 га — это чисто для внутреннего рынка, в России мы с этим товаром конкурировать не можем. Хотя в советское время мы это все поставляли». С учетом урожайности 18 кг с дерева можно подсчитать общий сбор — более 700 тонн. По словам Бояна, чистая прибыль от мандаринов в его хозяйстве в прошлом году составила примерно 4 руб./кг. Тогда, впрочем, сказалась конъюнктура: ближе к Олимпиаде, в феврале, все ждали закрытия границы и не стали, как обычно, придерживать мандарины к Новому году, а сдали по минимальной цене в октябре-ноябре. Крупные хозяйства отдают урожай оптовикам, пригоняющим фуры. Так же могут поступить и владельцы домашних садов, а могут погрузить в багажник машины или просто в тележку, перевезти через границу и сдать на рынке в Адлере: чистая прибыль 20-50 руб./кг. В этом году в связи с эмбарго на европейские продукты, в частности испанские-греческие фрукты, абхазские крестьяне надеются выручить больше. В прошлом году вся Абхазия при общем сборе 30-35 тыс. тонн мандаринов получила прибыль на них не более 200 млн руб.

Однако основной доход республике дают не мандарины, а курорты. При кажущейся близости к Сочи здесь заметно теплее: средняя температура в январе — +7°С. Недаром в советское время Абхазия была крупнейшей всесоюзной здравницей. В Гагре и Пицунде круглый год работали санатории на грязелечебницах и минеральных водах. В Пицунде была «дача N1» — знаменитая летняя резиденция Хрущева. По словам председателя государственного комитета РА по курортам и туризму Тенгиза Лакербая, в прошлый сезон, с июня по сентябрь, Абхазию посетило более 700 тыс. туристов. Почти все — россияне. «В этом году ни из-за присоединения Крыма, ни из-за политической напряженности в Абхазии объем не будет меньше»,— рассказал Лакербай. Число койко-мест в отелях оценивается в 15,5 тыс., в частном секторе — около 30 тыс. Типичные туристы — супружеская пара 30-50 лет без детей. 95% приезжих явно не дотягивают до среднего класса: оставляют в стране около 1 тыс. руб. в день. (В Турции среднестатистический турист оставляет $100.) Общий доход от туриндустрии оценивается в 1,5 млрд руб.

Благодаря российской помощи в Абхазии появились ровные отремонтированные дороги

Да они там везде лежат, не только на асфальте. Решили с мужем пройтись по Пицунде ранним утром, 5:30 утра, людей нет ни души, но на пляже , в парке, на рынке бродят спокойно или лежат по 2-3 коровы или лошади. Были в Гаграх, там тоже бродят коровы, на пляж их не пускают, а по улицам спокойно ходят, могут лечь посреди дороги и машины их объезжают. Как-то наблюдали как милиционеры отгоняли коров с проезжей части . Я не видела коров, лошадей, чтоб они были где-то привязаны. Лично моему отдыху они не доставляли неудобств.

Друзья, вы часто спрашиваете, поэтому напоминаем! ??

Авиабилеты — сравнить цены от всех авиакомпаний и агентств можно тут!

Отели — не забываем проверять цены от всех сайтов бронирования! Не переплачивайте. Это тут!

Аренда авто — тоже агрегация цен от всех прокатчиков, все в одном месте, идем сюда!

В Абхазии умирают брошенные города

No media source currently available

В поселке Акармара в Абхазии 25 лет назад жили 5 тысяч человек, сейчас – 36, а от многих домов остались скелеты. Так же выглядит и Ткварчели: до грузино-абхазской войны здесь жили 25 тысяч человек, сейчас – 5 тыс. В Сухуми и других городах часто в домах живут лишь на одном этаже, а другие – брошены

Поселок Акармара в Абхазии построили в 70-е годы, когда-то в нем жили 5 тысяч человек. В поселке работали угольные шахты, были больница и школа. Сейчас в Акармаре живут 36 человек. Населенный пункт выглядит полузаброшенным: лишь на одном доме явно видна новая крыша, показывающая, что здесь обитают люди.

Школу в Акармаре закрыли уже в 98-м, через пять лет после того, как эта территория перестала быть подконтрольной Грузии. Недалеко от шахты – закрытые навсегда ворота пожарной части. По улицам того, что раньше было центром посёлка, бродят коровы, куры и свиньи: скот держат те, кто до сих пор не уехал. Это для жителей Акармары – способ хоть как-то прокормиться.

Житель Акармары Ричард рассказывает, что местные власти никому из жителей не предлагали никуда переселиться, например, в Сухуми. И с ностальгией вспоминает времена, когда в Акармаре вместе жили абхазы, грузины и русские.

«Узнала, каково это, когда к тебе подступает смерть»: беженка из Абхазии отмечает День рождения дважды в год

«Были сильнейшие врачи, братья Мендиашвили, Умар и Нодар, они здесь работали. Это то, что я знаю, а кроме них были ещё, – вспоминает он. – И немало было! Сам поселок по себе новый, не старый. Просто за 25 лет так всё разрушилось».

Схожим образом выглядит и районный центр – город Ткварчели, где тоже добывали уголь. В 40-х годах XX века его строили пленные немцы: до грузино-абхазской войны здесь жили 25 тысяч человек. Сейчас осталось в пять раз меньше. В Ткварчели заброшены многие дома, заводы и даже вокзал: пассажирские поезда сюда не ходят уже 25 лет.

На восстановление железных дорог Абхазия в 2010 году взяла кредит в 2 млрд рублей у России. Но пути восстановили только от границы с Россией до Сухуми, – рассказывает абхазский политолог Инал Хашиг.

«Потолок рушится, штукатурка осыпается». Как живут бежавшие из Абхазии грузины

«Какую-то часть они на эту дорогу потратили, процентов 30. Но всё остальное было растаскано», – говорит он. – Это обычный продукт коррупции. Отдельные российские чиновники, которые свой интерес имели, просто договорились с нашими чиновниками».

По данным ВВС, только за первые семь лет, которые прошли после того, как Абхазия объявила независимость, ее небольшому населению в 240 тысяч человек из бюджета России в виде материальной помощи было выделено почти 37 млрд рублей. По сегодняшнему курсу это более 560 миллионов долларов.

Но складывается ощущение, что эти деньги не доходят даже до столицы самопровозглашенной республики. В Сухуми заброшено примерно каждое четвертое здание. При этом и в Сухуми, и в других городах Абхазии дома часто выглядят так: на одном этаже живут, другой – брошен. Во время и после войны из региона уехало до 250 тысяч грузин. В руинах вот уже 25 лет в Сухуми стоит даже местный парламент: к годовщине окончания грузино-абхазской войны его завесили праздничным баннером.

Но это не значит, что у пустых квартир в Абхазии нет хозяев: их занимают те, кто остался. Говорят, если поставить в квартиру свою дверь, на нее можно оформлять документы на собственность. Часто квартиры переписывают за взятки: эта схема незаконна, поэтому на камеру про неё никто не рассказывает. При этом уехавшие этнические грузины не могли и не могут продать свои старые квартиры: в Абхазии запрещена продажа недвижимости кому-либо с неабхазским паспортом.

«Вопрос продажи недвижимости – достаточно болезненный. И есть понимание, если снять это табу, то здесь в течение короткого времени будет все скуплено, – прогнозирует Инал Хашиг. – Если снимут запрет продажи – хватит даже того, чтобы 1% россиян воспользовались этим, и тогда здесь абхазы будут друг друга искать с фонариками».

От Акармары и Ткварчели до административной границы между непризнанной Абхазией и Грузией – несколько десятков километров, но сообщения между регионами нет, и от переговоров с правительством Грузии сепаратистские абхазские власти продолжают отказываться. А тем временем дома, поселки и целые города в Абхазии продолжают разрушаться.

Абхазия, сепаратистский регион Грузии, провозгласила независимость после войны в 1993 году. Россия последовательно поддерживала сепаратистские настроения в Абхазии, а в 2008 году после пятидневной российско-грузинской войны признала ее независимость. Грузия считает Абхазию и Южную Осетию территориями, оккупированными Россией, и обвиняет РФ в нарушении территориальной целостности страны, а сам факт признания независимости считает частью аннексии.