Кесарево сечение коровы

Похожие темы научных работ по ветеринарным наукам , автор научной работы — В. М. Чеботарев, Н. В. Сахно

Текст научной работы на тему «Кесарево сечение у коров»

?удк 6 8 1 6 9 Гематологические показатели и естественная резистентность коров при различном функциональном состоянии яичников

Т.И. Лапина, E.H. Шувалова, Ставропольский ГАУ (г. Ставрополь)

Ключевые слова: корова, экология, яичник

Сокращения: Гр1, 2, 3 — группы 1, 2, 3; ФН — физиологическая норма

Изменения клеточного и биохимического состава крови при наиболее распространенных патологиях яичников коров (персистенции желтого тела, кисте и гипофункции) изучали в колхозе-племзаводе им. Чапаева Ко-чубеевского района Ставропольского края, где сформировали 3 группы животных (по 3 гол. в каждой). В Гр1 включили коров, у которых произошла овуляция, в Гр2 попали коровы с фолликулярной кистой в одном из яичников и гипофункцией второго яичника, а в ГрЗ — коровы с гипофункцией обоих яичников. Упомянутое хозяйство выбрали для проведения эксперимента, поскольку оно расположено в экологически неблагополучном районе — около Невинно-мысского химического комбината в 200 м от автотрассы Ростов — Черкесск.

Наиболее высоким содержание гемоглобина было у коров, находящихся в состоянии половой охоты (при овуляции). Тем не менее оно не выходило за пределы ФН у животных первых двух групп. У коров с гипофункцией обоих яичников содержание гемоглобина оказалось ниже ФН.

Сходную закономерность выявили при подсчете количества эритроцитов крови. Наиболее высоким этот показатель был у коров при овуляции, несколько ниже у животных Гр2 и еще ниже у коров с гипофункцией яичников. У животных всех групп количество эритроцитов не выходило за пределы ФН.

У животных всех групп количество лейкоцитов крови оставалось в пределах ФН. У коров с гипофункцией обоих яичников оно было наибольшим, а у животных при овуляции и с гипофункцией одного яичника содержание лейкоцитов ока-

залось приблизительно одинаковым, но ниже, чем при гипофункции обоих яичников.

Количество лимфоцитов у коров всех групп соответствовало ФН. Наибольшим оно было у животных Гр2, немного меньшим у коров Гр1 и самым низким у животных ГрЗ. Наибольшее, хотя и остававшееся в пределах ФН количество сегментоядер-ных нейтрофилов выявили у коров ГрЗ. У животных двух других групп этот показатель был приблизительно одинаковым, но более низким, чем в ГрЗ, и ниже того уровня, который считается ФН. Количество палочкоядерных нейтрофилов превышало норму во всех группах. Самым высоким данный показатель был у коров в состоянии охоты (при овуляции).

Показатель фагоцитарной активности и фагоцитарное число возрастали при овуляции, а при гипофункции яичников значительно уменьшались, что отражало снижение естественной резистентности. Не исключено, что низкий уровень фагоцитоза обусловлен экологическим неблагополучием района, в котором расположено обследованное хозяйство.

Количество базофилов, эозинофилов и моноцитов в крови коров Гр1 и 2 соответствовало ФН, а у животных с гипофункцией яичников оно превосходило последнюю.

Содержание в крови общего белка у коров при гипофункции одного и обоих яичников, а также при овуляции практически не различалось, оставаясь в пределах ФН.

Результаты проведенных исследований свидетельствуют о том, что при содержании животных в условиях сильного загрязнения окружающей среды химическими веществами последние накапливаются в организме животных, ухудшая общее состояние здоровья и естественную резистентность. Как следствие, возрастает частота органических и функциональных нарушений половых органов, что ведет к снижению репродуктивных качеств. Тем самым потенциальные возможности воспроизводства сельскохозяйственных животных реализуются далеко не полно.

Кесарево сечение у коров

В.М. Чеботарев, Н.В. Сахно, Орловский ГАУ (г. Орел)

Ключевые слова: кесарево сечение, корова

К кесареву сечению у коров прибегают при крупнопло-дии, заращении шейки матки, периоститах и аномалиях тазовой полости, нерасправляющемся завороте матки, уродствах плода и т.д. Его проводят на животном, лежащем на правом боку.

Для местного обезболивания проводят паралюмбальную или инфильтрационную анестезию. Подготовив операционное поле, делают вентролатеральный разрез. После извлечения плода по возможности отделяют послед и полость матки осушают стерильными марлевыми салфетками. Края раны матки сшивают кетгутом № 6 двухэтажным швом (первый по Шмидену и второй по Ламберу), рану брюшной стенки

закрывают трехэтажным швом: непрерывный шов накладывают на брюшину, на фасции и мышцы (кетгут № 8), узловатый шов из шелка № 10 — на кожу.

Читайте так же:

  • Составление рациона для кормления коров Рационы кормления КРС Таблица 4. Рацион для быков-производителей живой массой 900кг в зимний период, на голову в сутки Отклонение от нормы Нормы кормления взрослых быков разработаны в […]
  • Ищу быка Изначально (в даосской традиции) этапов было восемь, и заканчивались они пустой картинкой «Забыл и о быке, и о себе» — отказ от страстей и привязанностей. Достигнув гармонии, полного […]
  • Голодной ямки у коровы область; 8 - грудинная область; 9 - область мечевидного хряща; 10 - спинореберная область; 6 - реберная область; 7 - предгрудинная область; 3' - трахеальная область; 4 - область холки; 5 […]
  • Формы вымени коровы § 1. Строение и форма вымени Строение вымени. Вымя коровы состоит из четырех долей, разделенных перегородкой из соединительной ткани на две половины - левую и правую (рис. 1). Снаружи оно […]
  • Мышцы лопатки коровы Мышцы в теле животного подразделяются на мышцы головы, туловища и конечностей. В зависимости от выполняемой работы и функций мышц при жизни животного (одни мышцы несли очень большую […]
  • Корова не ест и не дала молока Главная Вопросы и ответы Животные: общие вопросы Корова может не давать молока или сбавляет надой по множеству причин. Стоит их разделить на физиологические и […]

Уже в первой половине оперативного вмешательства как осложнение анестезии у большинства коров возникает атония, а в дальнейшем — тимпания преджелудков. При закрытии раны, оставшейся после лапаротомии, бывает трудно наложить швы на брюшину и соединить края раны. Переполненный газами рубец создает опасность асфиксии и оказывает давление на швы, что может вести к разрыву шовного материала и тканей (последнее происходит чаще).

В целях профилактики упомянутых осложнений пользуются газоотводной трубкой, которую фиксируют в стенке рубца кисетным швом. Ее удаляют после наложения шва на 2/3 длины брюшной раны.

Установка трубки для отвода газов облегчает ход операции, но сопряжена с дополнительной травмой, а также увеличением времени контакта брюшной полости и ее органов с внешней средой вследствие увеличения общей длительности операции. Кроме того, применение этого приспособления создает риск попадания содержимого рубца в брюшную полость.

Удаление трубки прерывает эвакуацию газов из рубца. Вслед за этим последовательно накладывают швы на брюшину (примерно на ‘/ длины разреза), фасции, мышцы и кожу (еще два этажа).

В качестве альтернативы введения в рубец газоотводной трубки применяем нротивобродильные препараты, в частности тимпанол. Он препятствует газообразованию, оказывает

антисептическое и руминаторное действия, разрушает и поглощает пузырьки газа, обеспечивая их удаление.

Перед проведением кесарева сечения тимпанол дают коровам внутрь в дозе 0,5 мл/кг массы тела, предварительно смешав его с питьевой водой в соотношении 1:15. Благодаря ингибиро-ванию препаратом газообразования в преджелудках, удается избежать затруднений при извлечении плода и наложении швов. В ряде случаев, когда во время операции происходило скопление газов в рубце, тимпанол применяли повторно в той же дозе, но в меньшем разведении (1:10). В целях профилактики аспирации жидкости в легкие оперируемой коровы повторную дачу тимпанола осуществляли через желудочный зонд. Применение тимпанола позволяет сократить время, необходимое на проведение операции, в среднем на 42 мин.

Профилактика повторного выпадения матки у коров

В.М. Чеботарев, Н.В. Сахно, П.С. Рябцев, Орловский ГАУ (г. Орел)

Ключевые слова: выпадение матки, корова

Для- предупреждения повторных выпадений матки разработаны консервативные способы ее фиксации, при которых применяют пессарии различных модификаций или камеру футбольного мяча — ее вводят во влагалище и надувают воздухом. Недостатком такой фиксации является раздражение влагалища инородным телом, что может спровоцировать потуги, разрушающие применяемую аппаратуру и даже приводящие к разрыву влагалища. Кроме того, камерой мяча можно ущемить мочеиспускательный канал. Поэтому предпочтительно пользоваться методами, которые укрепляют промежность и половую щель.

Существует оперативный способ укрепления половой щели после вправления матки, при котором на вульву накла-

Продольный срез брюшной и тазовой полостей у коровы:

1 — матка, 2 — брюшная полость, 3 — матрацные горизонтальные швы, 4 — промежность, 5 — вентральный участок половой щели, свободный от швов, 6 — мочевой пузырь, 7 — тазовая полость, 8 — объемный фиксатор внутри влагалища, 9 — влагалище

дывают 5. 6 швов с валиками или матрацные горизонтальные швы. В данном случае происходит только наружная фиксация матки, которая не исключает разрыв зафиксированных тканей, а иногда и шовного материала.

Для повышения фиксирующей способности накладываемых швов нами апробирована оперативная фиксация матки, заключающаяся в наложении на вульву и кожу матрацных горизонтальных швов в три яруса. Первый шов накладываем в дорсальной части вульвы и продолжаем его в вентральном направлении, не доходя до нижнего края половой щели на 4. 5 см. Это предотвращает возникновение нарушений мочеиспускания и очищения матки, а также делает возможным введение внутриматочных свечей. Всего в первом ярусе выполняем 5. 6 матрацных швов с расстоянием между ними в 3,0. 4,0 см (рисунок).

Поскольку одного яруса матрацных горизонтальных швов для надежной фиксации матки бывает достаточно не во всех случаях, то выполняем второй ярус таких же швов, отступив от первого яруса на 2,0. 3,0 см в латеральном направлении. При этом швы первого яруса вправляем внутрь влагалища. После завершения швов второго яруса накладываем матрацные горизонтальные швы третьего яруса, также отступив от второго яруса на 2,0. 3,0 см. При этом швы второго яруса с тканями вульвы, прилегающими участками кожи и подкожной клетчатки также вправляем внутрь влагалища.’

При наложении матрацных горизонтальных швов в три яруса формируется объемный фиксатор внутри влагалища, не позволяющий матке внедряться в тазовую полость, а также выходить за ее пределы даже при довольно сильных потугах. Воспаление внутри влагалища не развивается, т. к. при смещении тканей вульвы и близлежащих участков кожи в просвет влагалища его слизистая оболочка соприкасается только сама с собой. Швы снимаем на 4. 6-е сутки.

Применение описанного выше оперативного предупреждения выпадения матки эффективнее общепринятых способов. Кроме того, в результате наложения швов в три яруса упростилась конструкция внутривлагалищных фиксаторов и уменьшился риск послеоперационных осложнений, что значительно повышает эффективность операции. Апробированный нами способ позволяет исключить повторное выпадение матки и осложнения в период ее инволюции, а также выбраковку и вынужденный убой высокопродуктивных коров.

Публикация в группе : Мой блог

Публикация недоступна!

Для просмотра публикации, вы должны быть членом группы «Мой блог»

Для просмотра видео включите поддержку javascript в браузере, или используйте браузер, который поддерживает HTML5 видео

В Кантемировский район завезли «голубых» коров. Хотя на самом деле они, конечно, совсем не голубые, а скорее белые с чёрными ушками. Животные элитные, бельгийские. Их селекционеры будут использовать для дальнейшего скрещивания, чтобы вывести свою, отечественную мясную породу КРС.

Уже сейчас эти коровы во многом уникальны: ценятся за большую мышечную массу и быстро набирают вес. Во многом благодаря флегматичному характеру, животные очень мало двигаются, зато с аппетитом едят. К тому же, в их мясе, говорят учёные, в пять раз меньше холестерина, чем в обычной говядине.

Российский рацион вполне устраивает коров-культуристов. Животноводы надеются, что удастся уберечь их и от морозов. Правда, во время отёла ветеринары сталкиваются с определёнными сложностями.

Владимир Пулин, руководитель хозяйства: «Поэтапно специалисты шли, чтобы создать породу, которая была чисто мясная. За счёт этого корма, у коров узкие кости таза. Узость таза – это осложняет отёлы. В чистоте эта порода не телится, необходимо каждый раз проводить кесарево сечение».

Выздоравливают 80-90% оперированных коров, причем часто удастся сохранить и жизнь плода. После кесарева сечения ко-ровы, как правило, не теряют молочной продуктивности, а 65-70% из них сохраняют воспроизводительную способность.

Чем раньше произведена операция, тем больше шансов на ее благоприятный исход.

Показания к проведению операции: заращение, нераскрытие или неполное раскрытие шейки матки, относительно или абсолютно большой плод, узость родовых путей, скручивание матки, уродство плода, мацерация и мумификация плода, мертвый плод, трудноисправимое положение его. Оптимальные сроки проведения операции — 12 часов после начала родов. Прогноз ухудшается, если оказывается травма и инфекция родовых путей во время длительного, грубого оказания акушерской помощи перед операцией, а также наличие эмфизематозного, разложившегося плода.

Один из наиболее распространенных методов кесарева сечения у коровы в лежачем положении. Перед операцией делают надплевральную блокаду чревных нервов по В. В. Мосину. При необходимости назначают сердечные средства. Животным, особенно слабым, внутривенно вводят глюкозу и хлористый кальций. Проводят паралюмбальную анестезию брюшной стенки по Башкирову Б. А. (технику см. руменотомия), или инфильтрационную анестезию по линии предстоящего разреза. Дополнительно может быть применен ромпун внутримышечно в дозе 1 мл на 100 кг массы животного, домоседан в/м в дозе 0,4-0,8 мл на 100 кг массы.

Для снятия сокращений матки и более свободного последующего ее выведения из брюшной полости (если не вводили ромпун или домоседан) делают эпидуральную сакральную анестезию. Место вкола иглы — углубление между первым и вторым хвостовыми позвонками. Оно легко определяется при сгибании и разгибании хвоста. Иглу сначала вводят перпендикулярно к коже, а затем после ее прокола, продвигают вглубь под углом 45°. Если игла упирается в стенку позвонка, то ее несколько оттягивают назад. Глубина вкола иглы у крупного рогатого скота 2-4 см. При правильном положении иглы раствор поступает в эпидуральное пространство при легком нажатии на поршень шприца.

Различают низкую (или заднюю) и высокую (переднюю) сакральную анестезию. При низкой сакральной анестезии вводят 15-20 мл 1,5-2% раствора новокаина (тримекаина), подогретого до температуры тела. Показания: операция в стоячем положении, родовспоможение.

При высокой вводят 100-150 мл 1,5-2% раствора анестетического раствора. Полностью снимаются потуги и сокращения матки, наступает парез тазовых конечностей, причем обезболивание частично простира-ется и на брюшную стенку.

Кесарево сечение делают на лежачем животном, применяют высо-кую сакральную анестезию в дозе 40-60 мл 1,5-2% раствора новокаина (тримекаина).

Для снятия сокращения матки можно ввести внутримышечно 8-10 мл ханегифа.

Кесарево сечение у коров. Кесарево сечение у коров — эффективная и экономически выгодная операция, выполнимая в условиях совхозов и колхозов. Выздоравливает до 90% оперированных коров и больше, нередко удается сохранить и жизнь плода. После кесарева сечения коровы, как правило, не теряют молочной продуктивности и хорошо откармливаются, 50-60% из них сохраняют способность к последующему оплодотворению.

Показания. Операцию делают при нераскрытии или неполном раскрытии шейки матки, относительно или абсолютно большом плоде, узости родовых путей, скручивании матки, уродстве и патологии плода, неправильном и неисправимом членорасположении.

Обезболивание. При кесаревом сечении применяют инфильтрационную анестезию по линии предстоящего разреза или проводниковую анестезию брюшной стенки с выключением последнего межреберного, I и II поясничных нервов (см. руменотомия). Дополнительно может быть применен неглубокий алкогольный наркоз (перорально 0,5-1,0 л водки или внутривенно 450-600 мл 33%-ного ректификованного спирта).

Для снятия сокращений матки и облегчения выведения ее из брюшной полости производят эпидуральную сакральную анестезию. Место вкола иглы — углубление между I и II хвостовыми позвонками. Его легко определить при сгибании хвоста. Иглу вначале вводят перпендикулярно к поверхности кожи, а после прокола ее продвигают несколько вперед под углом 45-60°, до прободения междужковой связки, что определяется по ощущению провала иглы в полость. Если игла упирается в дно позвоночного канала, то ее несколько оттягивают назад. Глубина вкола иглы у крупного рогатого скота 2-4 см. После введения иглы на указанную глубину в эпидуральное пространство инъецируют 100-150 мл 1,5%-ного раствора новокаина или до 100 мл 2%-ного раствора. При правильно выполненной анестезии полностью снимаются потуги и сокращения матки, наступает парез тазовых конечностей, обезболивание частично простирается и на брюшную стенку. При правильном положении иглы раствор свободно поступает в эпидуральное пространство при легком нажатии на поршень шприца.

Техника операции. Корову фиксируют в правом боковом положении на операционном столе, тюках сена или соломы, в крайнем случае прямо на полу коровника или какого-нибудь другого помещения.

Перед операцией делают надплевральную блокаду по Мосину или вводят новокаин внутривенно. При необходимости назначают сердечные средства. Животным, особенно слабым, вводят внутривенно глюкозу и глюконат кальция. Операционное поле выбривают и обрабатывают по общепринятым в хирургии правилам.

Разрез брюшной стенки делают над левой молочной веной (между веной и коленной складкой), параллельно белой линии живота . Длина разреза 30-35 см. Задний конец разреза отстоит от молочной вены на 10-12 см, передний — на 5-6 см. Послойно рассекают:

1) кожу с подкожной клетчаткой;
2) наружный листок апоневротического влагалища прямой мышцы живота;
3) прямую мышцу (разъединяют черенком скальпеля по ходу волокон);
4) внутренний листок апоневротического влагалища прямой мышцы живота с брюшиной. К краям разреза кожи прикрепляют изолирующие стерильные клеенки.

После вскрытия брюшной полости вводят в нее руку, отодвигают вверх и вперед сальник и определяют положение верхушки беременного рога. Захватив беременный рог матки двумя руками, вытягивают его наружу, за пределы операционной раны. Разрез рога делают по его большой кривизне. Длина разреза должна обеспечивать свободное извлечение плода. Удалив плод, отделяют послед полностью или частично. В полость матки вводят антибиотики (биомицин в порошке).

Матку зашивают кетгутом двухрядным непрерывным серозномышечным швом, не захватывая слизистой оболочки. Первый шов накладывают елочкой, второй — по Садовскому — Плахотину (см. руменотомия). При дряблости и отечности стенки матки возможны ее надрывы, которые ушивают дополнительными стежками. Зашитую матку орошают раствором пенициллина с новокаином и вправляют в брюшную полость.

Реже корову фиксируют в левом боковом положении и брюшную стенку разрезают над правой молочной веной (опасность выпадения кишечника) или делают кесарево сечение на стоячем животном. В последнем случае разрез делают в левом подвздохе. Брюшную стенку рассекают вертикально вниз от голодной ямки или косо по направлению волокон внутренней косой мышцы живота, т. е. сверху и сзади — вниз и вперед. Внутреннюю косую и поперечную мышцы разъединяют черенком скальпеля по ходу их волокон. Операция па стоячей корове выполнима в свежих, пеосложненцых случаях, при общем .хорошем состоянии животного.

Брюшину вместе с внутренним листком апоневротического влагалища прямой мышцы живота зашивают скорняжным или непрерывным обвивным швом по Реверденуг, кетгутом или шелком. Если брюшина рвется, то в шов захватывают и сдвинутый на свое место сальник. На наружный листок влагалища прямой мышцы живота накладывают прерывистый узловой шов шелком. В брющную полость, прежде чем ее окончательно закрыть, вводят раствор пенициллина с новокаином (1-2 млн. ЕД).

Кожу соединяют поперечно- или продольнопетлевидным швом из шелка, обязательно захватывая подкожную клетчатку, а в отдельных местах — и апоневроз прямой мышцы живота. Кожные швы снимают на 10-12-й день.

Послеоперационное лечение. В послеоперационном периоде производят противосептическое и общеукрепляющее, лечение. Применяют: новокаиновую терапию — новокаин внутривенно или блокаду по Мосину; антибиотики — внутримышечно, а при подозрении на перитонит и внутрибрюшинно; глюкозу, глюконат кальция или хлористый кальций — внутривенно; алкоголь в небольших дозах — перорально или внутривенно в 33по-ном растворе, кофеин. При гипотонии и атонии рубца дают руминаторные средства.
Большое значение имеют профилактика и надлежащее лечение послеоперационных эндометритов. Для повышения тонуса матки и усиления ее сокращений применяют маточные средства (питуитрин, окситоцин, эргогал), делают массаж матки и при возможности назначают проводку. В полость матки вводят антибиотики с широким спектром действия (биомицин, тетрациклин) и сульфаниламидные препараты, лучше в форме масляных взвесей или свечей. Скопившийся в матке экссудат откачивают. При наличии в матке обрывков разложившегося последа ее полость промывают антисептическими растворами. Животное обеспечивают доброкачественным, полноценным кормом.

3. Мое первое кесарево сечение

— Это Хемингуэй сказал, верно?

Норман Бомонт покачал головой:

— Нет! Скотт Фицджеральд.

Я не стал спорить. Норман редко ошибался в таких вещах. Собственно, это и было в нем особенно привлекательным.

Мне очень нравилось, когда студенты ветеринарных колледжей проходили у нас практику. Они приносили, они подавали, они открывали ворота и скрашивали долгие поездки. Взамен они много узнавали от нас во время этих автомобильных бесед и получали бесценный практический опыт в избранной профессии.

Однако после войны мои отношения с младшими практикантами заметно изменились. Я обнаружил, что узнаю от них не меньше, чем они от меня.

Разумеется, причина заключалась в том, что ветеринария как наука сделала огромный прыжок вперед. Вдруг стало ясно, что мы не просто коновалы, и внезапно открылась совершенно новая область работы с мелкими животными. Да и в сельской практике появились передовые хирургические методики, а потому студенты оказывались в более выгодном положении, так как знакомились с ними в современных клиниках и операционных.

Писались новые учебники, превращавшие в музейные экспонаты мои зачитанные до дыр справочники, в которых все давалось в сопоставлении с лошадьми. Я и сам был еще молод, но многие переполнявшие мой мозг знания, предмет моей недавней гордости, стремительно утрачивали значение. Флегмона венчика, нагноение холки, заковка, ламинит, шпат — все они отошли куда-то на задний план.

Норман Бомонт учился на последнем курсе и был истинным кладезем сведений, из которого я готов был черпать без конца. Но кроме ветеринарии нас объединяла любовь к книгам и чтению.

Когда мы оставляли профессиональные темы, разговор обычно переходил на литературу, и общество Нормана приносило мне много радости, а расстояния от фермы до фермы, казалось, стали гораздо короче.

Он был на редкость обаятелен, а манера держаться, не по годам солидная, смягчалась мягким юмором. В двадцать два года он явно обещал обрести немалую внушительность. Это впечатление усиливалось и чуть-чуть грушевидным телосложением, и упрямым желанием обязательно курить трубку.

С трубкой у него что-то не ладилось, но я не сомневался, что он преодолеет все трудности. Я словно видел, каким он будет через двадцать лет: дородный отец семейства покуривает наконец-то покорившуюся ему трубку у топящегося камина в окружении жены и детей. Прекрасный, надежный человек, преуспевающий специалист.

Мимо мелькали каменные стенки, а я опять заговорил о новых операциях.

— Так в университетских клиниках коровам правда делают кесарево сечение?

— Господи, ну конечно! — Норман выразительно взмахнул рукой и поднес спичку к трубке. — Чик-чик, и готово! Самая обычная операция. — Его слова прозвучали бы весомее, если бы их сопроводил клуб сизого дыма. Но он так плотно умял табак в чашечке, что ему не удалось затянуться, как он ни втягивал щеки и ни выпучивал глаза.

— Нет, вы даже не понимаете, какой вы счастливчик, — сказал я. — Подумать только, сколько часов я пролежал на полу в коровниках из-за неправильного положения плода! Производил разъятия, надрывался, чтобы повернуть голову или добраться до ножек. Нет, наверняка я укоротил себе жизнь. А умей я, так от скольких хлопот избавился бы благодаря простенькой операции! Но, собственно, как ее делают?

Студент снисходительно улыбнулся моему невежеству.

— В сущности, пустяки. — Он снова запалил трубку, прижал табак пальцем и, обжегшись, охнул. Отчаянно помотав головой, он вернулся к теме. — И вроде бы никаких осложнений. Занимает около часа и не требует особых усилий.

— Заманчиво! — Я грустно кивнул. — Пожалуй, я родился слишком рано. И с овцами, наверное, тоже?

— Ну конечно, — небрежно ответил Норман. — Овцы, коровы, свиньи — каждый день то те, то другие. И никаких проблем. Проще, чем с собакой.

— Что же, везет вам, молодым. Насмотревшись, самому потом делать куда легче.

— Справедливо! — Студент поднял ладони. — Но, собственно, большинство отелов обходятся без кесарева сечения, а потому я всегда рад занести еще одно в свою сводную тетрадь.

Я кивнул. Сводная тетрадь Нормана заслуживала уважения — толстый том в плотном переплете, куда записывались все сколько-нибудь интересные сведения под заголовками, тщательно выписанными красными чернилами. Экзаменаторы всегда обращали большое внимание на эти конспекты, и Норман был вправе рассчитывать, что его тетрадь сыграет самую положительную роль на выпускных экзаменах.

Было последнее августовское воскресенье, за которым следует традиционный свободный понедельник, и рыночная площадь в Дарроуби весь день кишела туристами и просто любителями длинных прогулок. Всякий раз, лавируя между туристскими автобусами, я с завистью поглядывал на оживленные толпы. Так мало людей вынуждено работать и в праздники!

Под вечер я высадил нашего практиканта у его квартиры и поехал в Скелдейл-Хаус выпить чаю. Я еще не допил чашки, когда Хелен встала на телефонный звонок.

— Мистер Бушелл из Сикамор-Хауса, — сказала она. — У него корова телится.

— Черт бы ее побрал! А я-то размечтался, что мы хоть вечер проведем вместе! — Я поставил чашку. — Скажи ему, Хелен, что сейчас приеду, будь так добра. — И улыбнулся. — Ну хотя бы Норман обрадуется. Он только что говорил, что ему нужен материал для его тетради.

Я не ошибся. Когда я заехал за ним, он даже руки потер от удовольствия и всю дорогу оживленно болтал.

— Я как раз читал стихи, — сообщил он. — Люблю поэзию. Всегда найдется что-то прямо о тебе, о твоей жизни. Ну точно по заказу, я ведь жду чего-нибудь особенного! «В душе у человека всегда надежда правит!»

— Александр Поп, «Опыт о человеке», — буркнул я, не испытывая в отличие от Нормана ни малейшего радостного предвкушения. С отелами никогда наперед не угадаешь.

— Ловко! — студент засмеялся. — Вас не поймаешь! Мы въехали в ворота фермы.

— С вашей легкой руки и меня на стихи потянуло, — сказал я. — Прямо на языке вертится. «Оставь надежду всяк, сюда входящий!»

— Данте, естественно! «Ад». Но откуда такой пессимизм? — Он ободряюще потрепал меня по плечу, а я достал резиновые сапоги.

Фермер проводил нас в коровник, и из стойла с соломенной подстилки на нас тревожно посмотрела маленькая корова. На доске у нее над головой было написано мелом «Белла».

— Крупной ее не назовешь, мистер Бушелл, — сказал я.

— А? — Он вопросительно оглянулся на меня, и я вспомнил, что он туговат на ухо.

— Маловата она! — гаркнул я. Фермер пожал плечами:

— Это уж так. С первым теленком ей трудно пришлось. А доилась потом хорошо.

Снимая рубашку и намыливая руки по плечи, я разглядывал роженицу. Узкий таз мне очень не понравился, и я мысленно вознес молитву всех ветеринаров — пусть хоть теленок будет крохотным!

Фермер ткнул носком сапога в рыжеватый бок, чтобы заставить корову встать.

— Ничем ее не поднимешь, мистер Хэрриот, — сказал он. — С утра пыхтит, и силенок, думается, у нее уже нет никаких.

Эти слова мне тоже очень не понравились. Если корова долго тужится без всяких результатов, значит, что-то очень неладно. Да и вид у нее был совсем измученный. Голова поникла, веки устало опустились.

Ну что же, если она не встает, значит, придется мне лечь. Когда моя обнаженная грудь уперлась в булыжники, я подумал, что время их ничуть не умягчило. Но тут я ввел руку и забыл про все остальное. Тазовое отверстие оказалось злодейски узким, а за ним… У меня похолодело внутри. Два гигантских копытца, и опирается на них великанья морда с подрагивающими ноздрями. Дальше можно было и не ощупывать, но, напрягшись, я продвинул руку еще дюйма на два и ощутил под пальцами выпуклый лоб, загнанный в узкое пространство, словно пробка в бутылку. Я начал извлекать руку, и мою ладонь вдруг лизнул шершавый язык.

Сидя на корточках, я задрал голову:

— Там слоненок, не иначе, мистер Бушелл.

Я повысил голос:

— Теленок огромный, и протиснуться наружу он не может.

— Значит, резать будете?

— Боюсь, что нет. Теленок живой, а к тому же ничего не получилось бы. Просто нет места, чтобы работать.

— Да-а… — протянул мистер Бушелл. — А ведь доится она хорошо. Не хочется ее под нож-то.

Я вполне разделял его чувства. Самая мысль о таком исходе была мне глубоко отвратительна. Но… но ведь горизонты распахнулись, и уже занялась новая заря! Это был решающий, исторический миг. Я повернулся к студенту:

— Никуда не денешься, Норман! Идеальные показания для кесарева сечения. Как удачно, что вы тут. Будете мной руководить.

От волнения у меня даже дух захватило, и я не обратил вниманий на явную тревогу в глазах студента. Вскочив на ноги, я вцепился мистеру Бушеллу в руку.

— Мистер Бушелл, я хочу сделать вашей корове кесарево сечение.

— Кесарево сечение. Вскрыть ее и извлечь теленка хирургическим способом.

— Через бок его вытащить, так что ли? Ну как у баб бывает?

— Ну-ну! — Брови фермера полезли вверх. — А я и не знал, что и с коровами так можно.

— Теперь можно, — убежденно сказал я. — За последние несколько лет мы далеко ушли.

Он медленно провел ладонью по губам:

— Уж и не знаю. Она же наверняка сдохнет, если вы в ней дырищу вырежете. Так, может, все-таки лучше к мяснику? Хоть что-то за нее получу, а что-то, как ни гляди, лучше, чем ничего, я так думаю.

Я почувствовал, что у меня отнимают мой звездный час.

— Но ведь она совсем худая и маленькая! Ну сколько вам за нее дадут, если пустить ее на мясо? А так мы можем получить от нее живого теленка!

Я нарушил одно из своих самых священных правил: никогда не уламывать клиента, чтобы он поступил по-моему. Но мною овладело какое-то безумие. Мистер Бушелл молча уставился на меня, а потом все с тем же выражением неторопливо кивнул:

— Ну ладно. Так что вам надо-то?

— Два ведра теплой воды, мыло, полотенца, и, если можно, я прокипячу у вас на кухне кое-какие инструменты.

Фермер направился к дому, а я хлопнул Нормана по плечу.

— Все удивительно удачно складывается. Света достаточно, теленок жив, и мы его спасем, а мистер Бушелл, к счастью, плохо слышит и не заметит, если я буду задавать вам вполголоса вопросы по ходу операции.

Норман промолчал, и я попросил его составить из тючков соломы столик под наши инструменты и разбросать солому вокруг коровы, пока я буду кипятить эти инструменты в кастрюле на кухонной плите.

Вскоре все было готово. Шприцы, шовный материал, скальпели, ножницы, состав для местной анестезии и вата заняли свои места на тючках, застеленных чистым полотенцем. Я подлил антисептического средства в воду и сказал фермеру:

— Мы положим ее на бок, а вы держите голову. Она так измучена, что не будет особенно сопротивляться.

Мы с Норманом уперлись Белле в плечо, и она покорно опрокинулась на бок. Фермер прижал ее шею коленом. Я ткнул Нормана локтем и шепнул, глядя на широкое пространство рыжей шкуры передо мной:

— Где делать разрез? Норман кашлянул.

— Э… Вот, примерно… — Он неопределенно повел рукой.

— Там, где мы оперируем рубец, а? Но только чуть ниже, верно?

Я принялся состригать волосы широкой полосой на протяжении фута. Чтобы извлечь теленка, отверстие понадобится порядочное! Затем я быстро анестезировал операционное поле.

Теперь мы в подобных случаях ограничиваемся местной анестезией, и, пока длится операция, корова спокойно лежит на боку, а то даже и стоит. Она просто ничего не чувствует. Однако кое-какими своими сединами я обязан двум-трем норовистым коровам, которые в самый разгар операции вдруг вскакивали и бросались прочь, а я мчался рядом, стараясь не допустить, чтобы их внутренние органы вывалились наружу.

Но все это еще мне предстояло. А в этот, первый, раз у меня ничего подобного и в мыслях не было. Я рассек кожу, мышечный слой, брюшину, и в разрез выпучилось нечто бело-розовое.

Я потыкал пальцем и ощутил внутри что-то твердое. Неужели теленок?

— Что это? — прошипел я.

— Э? — Норман, стоявший на коленях рядом со мной, нервно подпрыгнул. — Я не понял…

— Ну, это! Рубец или матка? По положению тут вполне может быть матка.

Студент судорожно сглотнул.

— Да… да… матка. Конечно, она.

— Отлично. — Я даже улыбнулся от облегчения и смело сделал разрез. Из-под скальпеля выполз плотный ком пережеванной травы, с шумом вырвались газы и брызнула бурая жидкость.

— Черт! — взвыл я. — Это же рубец! Господи боже ты мой! — Грязный вал перекатился в брюшную полость и скрылся из виду. Я не сумел сдержать стона. — Что это за штучки, Норман, черт вас дери?

Я почувствовал, что он трясется, как в ознобе.

— Да пошевеливайтесь же! — рявкнул я. — Давайте иглу. Живей, живей!

Норман вскочил, кинулся к импровизированному столику, вернулся и трясущимися пальцами подал мне иглу с длинным шлейфом кетгута. Я молча зашил разрез, который сделал не в том органе. Во рту у меня пересохло. Потом мы вдвоем схватили ватные тампоны, чтобы убрать содержимое желудка из брюшной полости, но значительная его часть уже стекла туда, куда мы не могли добраться. Массированное загрязнение!

Когда мы сделали все, что было в наших силах, я выпрямился, посмотрел на студента и с трудом прохрипел:

— Я думал, вы эти операции знаете как свои пять пальцев.

— В клинике их делают довольно часто… — Глаза у него были испуганные.

Я ответил ему свирепым взглядом.

— Вы-то сколько кесаревых сечений видели?

— Ну… э… по правде сказать, одно.

— Одно! А рассуждали, как специалист. Но пусть и одно, что-то ведь вы же должны о них знать?

— Дело в том… — Колени Нормана заерзали по булыжнику. — Видите ли… Я сидел в самом заднем ряду.

Мне удалось придать своему хрипу саркастический оттенок:

— А-а! Так что толком ничего не разглядели? Так?

— Почти. — Он уныло поник головой.

— Щенок! — шепнул я злобно. — Дает указания, а сам ни черта не знает. Да ты понимаешь, что убил эту прекрасную корову? Перитонит ей обеспечен, и она сдохнет. Единственно, что мы еще можем, — это извлечь теленка живым. — Я заставил себя отвести взгляд от его растерянного лица. — Ну давай продолжать.

Если не считать моего первого вскрика, весь разговор велся пианиссимо, и мистер Бушелл только вопросительно на нас поглядывал.

Я улыбнулся ему — ободряющей улыбкой, как мне хотелось верить, — и повернулся к корове. Извлечь теленка живым! Легко сказать, но вот сделать? Мне скоро стало ясно, что извлечь его даже мертвым — задача чудовищная. Я погрузил руку поглубже под, как мне теперь было известно, рубцовый отдел желудка и наткнулся на гладкий мышечный орган, лежащий на брюшной стенке. В нем находилось что-то огромное, твердое и неподвижное, точно мешок с углем.

Я продолжал исследование и нащупал характерные очертания заплюсны, упершейся в скользкую стенку. Да, бесспорно, теленок, но как же до него далеко!

Я вытащил руку и вновь уставился на Нормана.

— Но из вашего заднего ряда, — осведомился я со жгучей иронией, — вы все-таки, может быть, изволили заметить, что делают дальше?

— Дальше? А, да-да! — Он облизнул губы, и я вдруг обнаружил, что лоб у него весь в бисеринках пота. — Необходимо экстрагировать матку.

— Экстрагировать?! Приподнять к разрезу, что ли?

— Господи! Да это никакому геркулесу не под силу! Мне ее ни на йоту не удалось сдвинуть. Вот сами попробуйте!

Студент, который разделся и намылился одновременно со мной, покорно запустил руку в разрез, и минуту я любовался, как он натужно багровеет. Потом он смущенно кивнул.

— Вы правы. Ни в какую.

— Остается одно! — Я схватил скальпель. — Сделаю разрез у заплюсны и ухвачу за нее.

Орудовать скальпелем вслепую, погрузив руку по плечо в темные коровьи недра и высунув язык от напряжения, — что может быть кошмарнее? Меня леденила мысль, как бы ненароком не полоснуть по чему-нибудь жизненно важному, но, к счастью, примериваясь к бугру над заплюсной, я лишь раз-другой порезал собственные пальцы. И несколько секунд спустя уже ухватил волосатую ногу. Уф-ф! Все-таки зацепка.

Осторожно, дюйм за дюймом, я расширил разрез. Ну авось, он теперь достаточно широк. Но когда работаешь на ощупь, никакой уверенности быть не может. В том-то и весь ужас.

Однако мне не терпелось извлечь теленка на свет. Отложив скальпель, я вновь взялся за ногу, попробовал ее приподнять и тут же убедился, что с кошмарами еще далеко не покончено. Тяжелым теленок оказался неимоверно, и, чтобы его вытащить, требовались очень мощные руки. Теперь в таких случаях у меня всегда рядом наготове какой-нибудь дюжий парень, раздетый, с обеззараженной по плечо рукой, но тогда в моем распоряжении был только Норман.

— Давайте же! — пропыхтел я. — Попробуем вместе.

Мне удалось отогнуть заплюсну так, что мы могли оба разом ухватить ногу над копытцем, но все равно приподнять эту тяжесть к разрезу в коже стоило нам дикого напряжения.

Стиснув зубы, мучительно кряхтя, мы тянули, тянули, пока я наконец не сумел взяться за другую заднюю ногу. Но и тогда теленок не сдвинулся с места. От обычного трудного отела отличие было лишь одно: тянули мы его через разрез в боку. И когда, откинувшись, задыхаясь и потея, мы собрались с последними силами, меня охватило чувство, знакомое всем ветеринарам. Ну зачем, зачем, зачем мне понадобилось делать эту жуткую операцию? Я от всего сердца, от всей души сожалел, что воспротивился намерению мистера Бушелла прибегнуть к услугам мясника. Ехал бы я сейчас тихо-мирно по очередному вызову, а не надрывался бы тут до кровавого пота. Но даже хуже физических мук было жгучее сознание, что я совершенно не знаю, чего ждать дальше.

Тем не менее теленок мало-помалу поддавался нашим усилиям. Вот из разреза появился хвост, затем немыслимо массивная грудная клетка, а затем на одном рывке — плечи и голова.

Мы с Норманом плюхнулись на булыжник, теленок скатился нам на колени, и словно солнечный луч озарил кромешный мрак: он отфыркивался и тряс головой.

— Ну прямо великан! — воскликнул фермер. — Да и боек.

— Очень, очень крупный. Таких крупных мне редко доводилось видеть. — Я ощупал новорожденного. — Ну, конечно, бычок. Обычным путем ему бы ни за что не протиснуться.

И тут же мое внимание вновь сосредоточилось на корове. Куда, во имя всего святого, девалась матка? Исчезла без следа. Я вновь принялся отчаянно шарить в брюшной полости. Мои пальцы тотчас запутались в клубке плаценты. О черт, самое ей место среди кишок! Плаценту я вытащил, бросил на пол, но матки все равно не нащупал. На одно пронзительное мгновение я представил себе, что будет, если я так и не сумею ее нащупать. Но тут мои пальцы задели рваный край надреза.

Насколько это было возможно, я приподнял матку к свету, и у меня екнуло сердце: разрез для такого огромного теленка оказался все-таки маловат и по стенке в сторону шейки змеился длиннющий разрыв, конца которого не было видно.

— Иглу! — Норман сунул мне в пальцы новую иглу. — Стяните края раны, — буркнул я и начал шить.

Шил я как мог быстро, и все шло отлично, пока я видел, что делаю. Но затем начались муки. Норман как-то умудрялся сводить края незримой раны, а я слепо тыкал иглой, вонзая ее то в его пальцы, то в собственные. И тут, к моему вящему отчаянию, возникло совсем уж нежданное осложнение.

Теленок встал на ноги и, пошатываясь, сделал первые шажки. Меня всегда умиляло, как быстро такие новорожденные начинают проявлять самостоятельность, но в данном случае она была явно излишней.

Ища вымя, по зову еще не объясненного инстинкта, теленок тыкался мордочкой в бок коровы, время от времени попадая головой в зияющую там дыру.

— Назад ему приспичило забраться, не иначе, — с широкой ухмылкой объявил мистер Бушелл. — Ну боек! Вот уж боек!

Это излюбленное йоркширское определение вполне отвечало случаю. Я шил, прищурив глаза, стискивая зубы, и то и дело отталкивал локтем влажный нос. Но теленок не унимался, и с тоскливой покорностью судьбе я замечал, как всякий раз он добавлял к содержимому брюшной полости все новые и новые порции соломинок и грязи с пола.

— Вы только поглядите, — охнул я. — Как будто там и без того мусора мало!

Норман ничего не ответил. Челюсть у него отвисла, по забрызганному кровью лицу струился пот, но он продолжал сводить края невидимой раны. И в его неподвижном взгляде я прочел нарастающее сомнение: не свалял ли он большого дурака, решив стать ветеринаром?

В дальнейшие подробности я предпочту не вдаваться. Зачем терзать себя воспоминаниями? Достаточно сказать, что по истечении вечности я зашил разрыв матки до места, куда доставали мои руки, затем мы очистили брюшную полость, насколько это было возможно, и засыпали там все антисептическим порошком. Отражая непрерывные атаки теленка, я сшил мышцы и кожу, и наконец операция завершилась.

Мы с Норманом поднялись на ноги медленно-медленно, точно два дряхлых старца. Еще дольше я распрямлял спину, следя, как студент нежно растирает свою поясницу. Затем мы приступили к долгой процедуре соскабливания и смывания запекшейся на нашей коже крови и грязи.

Мистер Бушелл покинул свой пост у коровьей головы и оглядел длинный ряд стежков на выстриженной полосе кожи.

— Аккуратная работка, — одобрительно сказал он. — И теленок преотличный.

Да, хоть это-то было верно. Бычок успел обсохнуть и выглядел красавчиком. Туловище чуть покачивалось на неверных ногах, широко расставленные глаза взирали на мир с кротким любопытством. Но о том, что прятала «аккуратная работка», мне страшно было и подумать.

Антибиотики все еще не поступили в широкое употребление, но и в любом случае я знал, что положение коровы безнадежно. Только для успокоения совести я вручил фермеру сульфаниламидные порошки — давать ей трижды в день. И поторопился убраться с фермы.

Некоторое время мы ехали молча. Потом я остановил машину под деревом и упал лбом на баранку.

— Черт! — простонал я. — Словно в дерьме весь обмазался! — Норман только застонал в ответ, и я продолжал: — Нет, вы когда-нибудь видели такую операцию? Солома, грязь, содержимое рубца в брюшной полости бедолаги! Знаете, о чем я под конец думал? Вспоминал старинный анекдот про хирурга, который забыл шляпу в животе пациента. То же самое, только похуже.

— Угу, — придушенно шепнул студент. — И все по моей вине.

— Вовсе нет, — возразил я. — Я сам натворил бог знает чего и начал сваливать на вас, потому что был в панике. Я наорал на вас и должен извиниться.

— Да что вы! Право же… мне…

— В любом случае, Норман, — перебил я, — от души вас благодарю. Вы мне очень помогли. Работали как одержимый, и без вас у меня вообще ничего бы не получилось. Давайте-ка выпьем пивка.

Мы удалились в тихий уголок деревенского трактира, озаренный косыми лучами заходящего солнца, и припали к нашим кружкам. Мы оба совсем вымотались, и нас мучила жажда.

Первым молчание нарушил Норман.

— Как вам кажется, есть у коровы шанс выкарабкаться?

Я уставился на свои порезанные, исколотые пальцы.

— Нет, Норман. Перитонита не избежать. А к тому же, почти наверное, в матке осталась порядочная дыра. — И я хлопнул себя по лбу, прогоняя мучительное воспоминание.

Никаких сомнений, что больше Беллу живой я не увижу, быть не могло, но болезненное любопытство погнало меня утром к телефону. Протянула она хоть сколько? Или нет?

Гудки в трубке раздавались невыносимо долго, но наконец мистер Бушелл подошел к телефону.

— А, мистер Хэрриот? Белла? Да, встала и начала есть. — В голосе у него не слышалось ни малейшего удивления.

Миновало несколько секунд, прежде чем до меня дошел смысл его слов.

— А как она выглядит? Понурой? Тревожной?

— Да нет. Бодрая такая. Полную кормушку сена очистила, а я с нее надоил два галлона.

Будто сквозь сон я услышал его вопрос:

— А когда вы приедете швы снимать?

— Швы. Ах, да! — Я с трудом взял себя в руки. — Через две недели, мистер Бушелл. Через две недели.

После ужасов нашего первого визита на ферму я был рад, что Норман сопровождал меня, когда я приехал туда снимать швы. Рубец выглядел совершенно нормально, и, пока я щелкал ножницами, Белла продолжала безмятежно жевать жвачку. В соседнем стойле прыгал и брыкался теленок. Но я не удержался и спросил:

— И по ней ничего видно не было, мистер Бушелл?

— Да нет. — Фермер покачал головой. — Такая же была, как всегда. Не хуже и не лучше. Словно бы и не ее резали.

Вот так я провел мое первое кесарево сечение. С течением времени Белла принесла еще восемь телят без всяких осложнений и посторонней помощи. Чудо, в которое мне и сейчас трудно поверить.

Но тогда мы с Норманом, естественно, этого знать не могли. И ликовали просто от огромного облегчения, на которое не смели и надеяться.

Когда мы выехали за ворота, я покосился на улыбающееся лицо студента.

— Ну вот, Норман, — сказал я. — Теперь вы знаете, что такое ветеринарная практика. Жутких переживаний хватает, но зато вас ждут и чудесные сюрпризы. Я много раз слышал, что брюшина у коров не легко поддается инфекции, и, слава богу, убедился теперь в этом на опыте.

— Нет, это просто волшебство какое-то, — пробормотал он задумчиво. — Не знаю, как выразить, что я чувствую. В голову так и лезут цитаты вроде: «Пока есть жизнь, есть и надежда».

— Совершенно верно, — ответил я. — Джон Гей, э? «Больной и ангел»?

Норман захлопал в ладоши.

— Ну-ка, ну-ка… — Я на секунду задумался. — А вот, например: «То славная была победа».

— В точку! Роберт Саути, «Бленхеймская битва».

— Ну а это: «В крапиве опасности мы рвем цветок спасенья».

— Великолепно! — отозвался я. — Шекспир, «Генрих Пятый».

— А вот и нет. «Генрих Четвертый».

Я хотел было заспорить, но Норман предостерегающе поднял ладонь:

— И не возражайте. Я прав. На этот раз я действительно знаю, о чем говорю.

Лигепская конская ярмарка

Более 800 лет, с тех пор как Генрих I даровал на нее разрешение, проводилась лигепская конская ярмарка у перекрестка старинных трактов под Лидсом. Теперь она проводится в день Св. Варфоломея (24 августа) и 17 сентября, но вплоть до XVIII века торговля шла все три недели между этими датами. Она все еще остается популярной конской ярмаркой в Йоркшире. Пока лошади были главным транспортным средством, барышники пригоняли своих лошадей на место ярмарки за несколько дней до ее начала. Среди барышников обычно было много цыган, которые занимались и занимаются выращиванием лошадей на продажу.

Спасение овцы из снежного заноса

Овцы, пасущиеся на вересковых пустошах, настолько закалены, что их не надо на зиму загонять в овчарню поближе к ферме. Густое руно предохраняет их от морозов, они способны несколько дней голодать без дурных последствий и даже в глубине сугроба не погибают, потому что там есть воздух. Опасность приходит с оттепелью. Вода заливает овец под снегом, длинная шерсть на ногах и брюхе смерзается и делается такой тяжелой, что животное не может двигаться. Фермер относит беспомощную овцу в укрытие или заранее отгоняет туда небольшую отару, чтобы облегчить доставку им корма.

Этот узкий одноколесный пропалыватель двигался между рядами подрастающих колосьев, картофеля или брюквы, запряженный одной лошадью и направляемый за две ручки сзади. Конструкции были разными, но многие включали изогнутое лезвие впереди, рыхлившее почву, и два заостренных лезвия, скользивших под самой ее поверхностью и вырывавших чертополох и другие сорняки.

Преимущество этого плуга заключалось в том, что он требовал меньше усилий, соответственно управлять им было легче. Большое бороздное колесо движется по вспаханной земле, и с его помощью можно регулировать ширину борозды. Малое полевое колесо катится по еще нетронутой поверхности, и с его помощью (приподнимая его или опуская) можно регулировать глубину вспашки. Две ваги впереди, к которым припрягались лошади, распределяли их усилия ровно.

Раны и хирургические разрезы внутри тела ветеринар обычно зашивал кетгутом, который изготовлялся из овечьих и лошадиных кишок. Кожа сшивалась шелком или обработанным лошадиным волосом. Кетгут хранился в стеклянных банках с завинчивающейся крышкой — по три катушки в банке, для стерильности наполненной спиртом. В пробке имелись три отверстия, сквозь которые вытягивалась нить. С появлением искусственного шовного материала кетгут вышел из употребления.

Заплечный молочный бидон

Когда коровы выдаивались на лугу вручную, дояр отправлялся на пастбище с подойником — это было проще, чем пригонять стадо на ферму. Надоенное молоко он сливал в жестяной заплечный бидон с вогнутым боком, чтобы тот удобнее прилегал к спине. Бидоны эти делались разных размеров, и выбирать следовало такой, который наполнялся бы под самую крышку, чтобы молоко в нем при переноске не плескалось.

Эта машина 1925 года напоминает пылесос, но только она не засасывала пыль, а, наоборот, распыляла порошки против вредных насекомых, грибов или сорняков. Машину везла лошадь, а опыляющий шел рядом и вращал ручку, соединенную с вентилятором внутри бака. Вращаясь, вентилятор выдувал порошок через шланг в узкий наконечник.

Время, требовавшееся на сбивание масла, зависело от температуры. В прохладную погоду на это могли уйти часы. Когда масло образовывало плотный комок, оставшуюся жидкость — пахту — сливали, а масло пропускали сквозь каток, отжимая остатки пахты, которую фермерша употребляла для готовки, например в тесто для лепешек.

К 40-м годам коровник во время дойки начал походить на мастерскую: ни табуретов, ни дояров, ни подойников, а только доильный аппарат, обеспечивавший гигиеничное выдаивание «в бидон». Каждый надетый на сосок стакан отсылал молоко прямо в закрытый контейнер. На фермах в холмах до 1945 года по большей части обходились без электричества, но доильный аппарат приводился в действие и бензиновыми двигателями.

В Гахском районе прооперировали корову.

Как передает Oxu.Az со ссылкой на ATV, в селе Гарадолаг одна из коров, принадлежащая жителю села Физули Рашидову, испытала трудности во время родов.

Увидев, что животное не в состоянии родить теленка естественным путем, фермер обратился за помощью к ветеринару.

Ветеринарный врач Гамлет Аббасов выяснил, что из-за недостаточного расширения тазовой кости корова не может отелиться.

«Я провел ей кесарево сечение, сделав прорез в 25 см. В первые дни корова не могла нормально питаться и ходить, однако сейчас состояние животного и ее теленка нормальное», — сказал врач.

Отмечается, что владельцы фермы пока что дают новорожденному теленку дополнительное молоко.