Деревенская корова

Вопрос кажется идиотским, но только на первый взгляд.

Три раза в художественной литературе сталкивался с интересными точками зрения, что у беспородных коров и другой домашней живности есть одно существенное преимущество.
В отличии от племенных животных, у которых производительность по молоку, мясу, шерсти в несколько раз выше, они не нуждаются в специфических условиях содержания.

Читая роман Сергея Залыгина «Комиссия», вдохновился поступком одного из главных героев – Николая Устинова, который покупает у немецких поселенцев замечательную телку, выращивает ее и получает производительную корову, которая дает в несколько раз больше молока, чем их обычные «лебяжинские».
Но разница не только в количестве молока.
В отличии от обычных деревенских коров, которые круглый год паслись на свободном выпасе и могли спокойно обходиться круглую зиму «на свежем воздухе» подножным кормом — ветками, корой, камышам, племенная корова требовала не только специального помещения, которое зимой обогревалось буржуйкой, но и специального питания зимой — лугового сена.

Все очень просто — если хочешь завести хорошую, племенную скотинку, то должен быть готов к тому, что потребуется повышенное внимание к животному.
Либо заводи обычную деревенскую (в крайнем случае полукровку), и тогда можно уделить существенно меньше внимания к помещению, уходу, кормам.
Когда проезжаешь мимо старых ферм – сейчас они потихоньку обживаются племенными европейскими (в основном Симментальской) породами, обращаешь внимание, что технология содержания, питание, ухода совсем не европейская, а наша, годами накопленная, советская.

Может быть где-то на новых фермах и вводят европейские технологии, но в большинстве хозяйств чувствуется «крепкая рука прошлого» — навоз по колено, полусгнившие рулоны, да и технология остается старинной.
То есть взяли шикарных, племенных коров и посадили их в наши фермы, кормят по полуевропейскому рациону и в результате получают… чуть-чуть больше молока, чем от наших старинных буренок.

И когда задают вопрос: «Где найти элитную племенную козу, которая будет давать 4-5 литров в период лактации?» переехавшие из Москвы «новые деревенские жители», всегда необходимо задать встречный вопрос: «А у Вас есть отапливаемое помещение? Готовы ли Вы кормить ее по распорядку, применять все премиксы и лекарства, поддерживать строгую технологию содержания?»

И большинство после раздумья все-таки останавливаются на более приземленных вариантах. #кактотак

Мы держим коров в первую очередь для молока, то есть для заработка. При всей любви к животным, при всей их доброте и спокойной важности корову в качестве домашнего питомца я держать не буду, как и подавляющее большинство человечества.

Все коровы отличаются друг от друга не только мастью (цветом шкуры), формой рогов или их отсутствием , а так же своим характером, но и в первую очередь молоком. И не просто больше или меньше молока даёт корова, оно различается по вкусу, по содержанию жира и белка, по плотности молока. Например, из молока низкой плотности, с низким содержанием белка, сыр варить просто невыгодно, сыворотки получится много, а сгустка мизер. Такое молоко часто бывает у высокоудойных коров, например, голштинской породы (не у всех!). Для таких коров на фермах 40л молока в день не редкость. Бывает наоборот, корова даёт молока не очень много, литров 15-20, а выход сливочного масла или сыра гораздо выше. Например, джерсейская порода. Значит, от первых коров выгоднее продавать сырое молоко, а от вторых – результат переработки. Можно выбрать, какое именно молоко нам нужно, подбирая породу коровы.

Ну а как же с беспородными коровами, или коровами, происхождение которых неизвестно? Тут лотерея, как повезёт. Бывают такие чудесные коровки местной селекции, что никаких породистых не надо – лактация долгая, молока достаточно и с насыщеным вкусом, масла-творога-сыра выходит много. А бывают и «жадины-говядины», которые и молока дают мало, и выход продуктов из него низкий, тогда это совсем печальная для владельца ситуация. Если хозяину повезло с коровой и больше коров он заводить не планирует – тогда соглашусь, что происхождение бурёнушки дело двадцать пятое. Но корова приносит телёнка в идеале каждый год! И только при таком условии от неё можно получить молоко. Родившиеся бычки, скорее всего, будут или проданы сразу, или выращены и проданы в качестве говядины. А тёлочки? Да и корова живой (чуть было не написала человек) организм, она взрослеет и стареет, она может заболеть или с ней может произойти несчастный случай – как со всем живым. Выращиваем на смену или для расширения стада тёлочку?

Как гарантировать, что наша тёлочка, став коровой, повторит мамины удои? Никак! Можно только повысить такую вероятность, покрыв её быком, происхождение которого нам известно. И главное, известен удой его матери-коровы. Племенных быков в наших деревнях, как говорится, днём с огнём искать – и не найдёшь. На выручку приходит искусственное осеменение семенем подходящей породы. Самые главные преимущества семени – оно стерильно в смысле инфекций, и оно точно от породного быка На племстанциях абы каких быков не держат, их обязательно проверяют какие именно качества они передают своим дочерям и «плохого» быка просто не выпускают в продажу.

На практике, которую мы видим в окрестных деревнях, люди кроют коров соседскими бычками, выращиваемыми на мясо. Этих бычков покупают где придётся, их практически не проверяют на инфекции, например на лейкоз (статью о лейкозе и его опасностях планирую написать в ближайшее время), и корова может заразиться даже от такого домашнего бычка. Ну и потомство будет – из двойной лотереи. Знакомая вырастила коровку, а теперь огорчается, что и молока-то маловато, и сбавляет удой очень быстро. Я, со своей стороны, очень сочувствую, но не удивляюсь. Это та экономия, которая в перспективе выходит боком. Стоимость ИО у нас 3500, сводить к быку – 1000р. Разница в 2500рублей – это выручка от одного рыночного дня в небойком месте. Одного дня! А молока будет недополучено от такой коровы за хотя бы пять отёлов сколько? Вопрос риторический.

Наша первая коровка помесь двух пород. Куплена была у хороших грамотных людей совсем малышкой.

Мама у нее айширская, покрыта была искусственно семенем красногорбатовского быка. Помеси двух пород, как мы увидели уже на практике, очень удачные получаются. Не хуже, чем чистопородные животные — эффект гетерозиса в полную силу. Третьим отёлом наша Музыка дала 27 литров вкуснейшего молока, сыропригодного, с жиром 4, 75% и белком 3,2%. Кроем мы её тоже красногорбатовским семенем. Эта порода хорошо приспособлена к местным условиям, мясо-молочного направления, с достаточно хорошим удоем (до 30л), долгой лактацией и хорошими качественными показателями самого молока. В прошлый отёл появилась Калинка, красногорбатовская на 75%, решено было оставить её для пополнения стада.

Сейчас она выросла и готовится к осеменению.

В следующих публикациях расскажу, так ли важна порода для бычка на мясо.

Спасибо за лайки, подписывайтесь на канал, планируется много полезного и интересного!

Спорить с автором статьи и возражать можно! Пишите в комментариях, с чем согласны или не согласны, а так же какая тема в животноводстве волнует и интересует.

Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!

Читайте так же:

  • Где живут корова Одомашненный крупный рогатый скот живет на фермах или ранчо и хранится в амбарах или других средствах укрытия. В дикой природе они будут жить в лесных районах с большим количеством […]
  • Лаванда коров Дэйри Голд Лаванда - специальный гигиенический продукт, для защиты коровы от мастита и косметического ухода за кожей сосков после каждой дойки. Для круглогодичного использования.После […]
  • Поголовье коров в россии 2020 Общее поголовье КРС в хозяйствах всех категорий в 2018 году составило 18 152 тыс. голов, что на 5,8% меньше, чем в 2013 году, когда поголовье составляло 19 273 тыс. голов. Наибольшее […]
  • Фиолетовая корова милка Ну, я ещё могу допустить, что корова фиолетовая. Может, её хозяева покрасили. ИЛи соседи злобные из хулиганских побуждений. ИЛи аллергия у коровы такая особенная на что-нибудь. На жизнь […]
  • Машинная дойка коров Редактор Г.А.Зайцева Ответственный за выпуск В. Г. Звиняцковский. Разработаны Всесоюзным научно-исследовательским институтом животноводства, Всесоюзным научно-исследовательским институтом […]
  • Корова из природных материалов Осень - богатая пора на подделки из природных материалов. Для вас - необычная идея аппликации из осенних листьев Время работ: 15 минут, Возраст: для дошкольников, школьников Что вам […]

Спасибо! Я обязательно научусь отличать широко распространённые слова от узкоспециальных.

Насколько понятно значение слова номинант (существительное):

Неточные совпадения

Ассоциации к словосочетанию «деревенская корова»

Синонимы к словосочетанию «деревенская корова&raquo

Цитаты из русской классики со словосочетанием «деревенская корова»

  • Но живёт в нём задор прежней вправки // Деревенского озорника. // Каждой корове с вывески мясной лавки // Он кланяется издалека. // И, встречаясь с извозчиками на площади, // Вспоминая запах навоза с родных полей, // Он готов нести хвост каждой лошади, // Как венчального платья шлейф.

Значение слова «деревенский»

ДЕРЕВЕ?НСКИЙ , —ая, —ое. Прил. к деревня. (Малый академический словарь, МАС)

Значение слова «корова»

КОРО?ВА , -ы, ж. 1. Крупное домашнее молочное животное, самка быка. Молочная корова. Бодливая корова. (Малый академический словарь, МАС)

Отправить комментарий

Значение слова «деревенский»

Значение слова «корова»

КОРО?ВА , -ы, ж. 1. Крупное домашнее молочное животное, самка быка. Молочная корова. Бодливая корова.

Синонимы к словосочетанию «деревенская корова&raquo

Ассоциации к словосочетанию «деревенская корова»

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

На подмосковной ферме коровам выдали VR-очки

Современные технологии пришли в молочное производство

© The Village. Новости Москвы, Санкт-Петербурга. Люди, места, события. Использование материалов The Village разрешено только с предварительного согласия правообладателей. Все права на картинки и тексты в разделе Новости принадлежат их авторам.
Прогноз погоды предоставлен OpenWeatherMap

Мы используем cookie, чтобы собирать статистику и делать контент более интересным. Также cookie используются для отображения более релевантной рекламы. Вы можете прочитать подробнее о cookie-файлах и изменить настройки вашего браузера.

В статье будет показано, как разделялись функции по уходу за скотиной между ее хозяином, пастухом, знахаркой и ветеринаром. В основе статьи лежат материалы этнологической экспедиции Российско-французского центра исторической антропологии им. Марка Блока 2008 г. в Оштинский погост и деревню Нижняя Водлица Вытегорского района Вологодской области.

За коровой ухаживала главным образом хозяйка. Все ее действия, связанные со скотиной, можно условно разделить на повседневные, которые совершались регулярно, и такие, которые были приурочены к тому или иному значимому событию.

Хорошая хозяйка каждое утро благословляет свою скотину перед тем, как отправить ее со стадом на пастбище. «Пастуху сдадим [скот] и “Господи благослови” скажешь, и пастух. пасёт день» .

Хозяйка могла сама вылечить некоторые болезни коровы, например болезни вымени, продои , несильную простуду. Так, чтобы вылечить продои, хозяйке нужно было подоить скотину через «троицкое колечко». Для этого она брала веточку березы, которую сохранила с Троицы, сворачивала из нее колечко и доила так, чтобы молоко проходило через него.

Достаточно часто встречаются рассказы о том, как хозяйки «ставят» скотину после отела, чтобы та не лягалась. Для этого было много разных способов, и сами крестьянки признают, что «все по-разному ставят». Например, можно было обойти корову кругом, провести последом по хребту и сказать: «Как послед крепко лежал, так стой при доении» . Или можно было взять первое после отела молоко на ладонь, проводить им по задним ногам и говорить: «Как это молочко вкусное текёт сладко, тихонечко, ладненько, так чтобы моя Зоренька стояла спокойно при людях, при комарах» .

Некоторые хозяйки считали необходимым «окадить» корову после отела. «Корову вымоешь сначала, а потом ходишь с угольками. На лопатку. угольки возьмёшь и вот так кругом коровы. пройдёшь, и тогда доить только сядешь» . А потом нужно было также «окадить» первое молоко, то есть обойти сосуд с молоком, неся в руках лопатку с тлеющими угольками.

При покупке скотины важным считалось так «ввести» скотину во двор, чтобы ее принял «хозяин» – дворовой. Считалось, что если скотину не «ввести», то она не приживется на новом месте, потому что дворовой будет плохо к ней относиться и «мучить»; так объясняли случаи, когда корова болела, лягалась, давала мало молока, кричала по ночам. Если хозяйка умела, то она могла сама «завести» корову во двор. При этом она говорила: «Примите скотинку не по шерсти, по Божьей воле» . Слова были обращены к дворовому («хозяину, хозяюшке с малыми детушками»), образ которого часто сближался с образом домового. Дворового пытались также задобрить при постройке хлева, для чего строители клали по углам монеты.

Скот впервые выгоняли на пастбище, как правило, в Егорьев день (23 апреля по ст. ст.). Редко, но встречаются случаи, когда сама хозяйка делает обход своей скотины на Егорьев день и имеет «спуск», то есть умеет выполнять традиционный комплекс обрядов или обладает рукописью с заговорами, молитвой, предназначение которых – оберег скота от хищников, от потери животных в лесу. Хозяйка обходила своих коров с вербой, иконкой, солонкой с солью и произносила слова: «Две русицы , три русицы на теплое летушко, на красные деньки, тёмные ночки. Царь лесной, царь водяной, царь земной, спасите и сохраните мою скотинку. Егор-батюшко, Илья-пророк и Спас-Спаситель, спасите и сохраните мою скотину. Аминь» . После этого нужно было выпустить корову через порог, чтобы та перешагнула через иконку с гостинцем: хлеб, сахарный песок, чай, которые затем хозяйка клала под кустик на поле в качестве подношения лесовому. Если хозяйка не знала специальных «слов», то она могла в Егорьев день просто благословить скотину, как делала это каждое утро перед выпасом: «Мы как-то благословим перед обходом, что. Господи, благослови, а. больше мы не знаем» .

В начале летнего сезона хозяйки делают «приносы» хозяину леса, задабривают его, чтобы тот оберегал скотину все лето, и говорят при этом определенные слова. Например, заворачивали в пакетик и клали под берёзу хлеб, соль, сахарный песок, конфеты, яичко, немного крупы, чуть-чуть муки со словами: «Хозяин и хозяюшка, сохраните нашу скотинку, для себя и для меня» . «Приносы» лесовому делали также при пропаже скотины, чтобы хозяин леса «открыл» ее, выпустил из «круга».

Таким образом, хозяйка сама выполняла большую часть ритуальных действий по уходу за скотиной. Она могла лечить некоторые болезни и «ставить» после отела, «вводила» скотину во двор, представляя ее дворовому хозяину, просила хозяина леса защитить скотину на сезон пастьбы, ежедневно «давала» скотинке Божье благословение.

Крестьянка использовала широкий набор магических практик: действия с предметами, которым приписывается магическая сила, произнесение «слов». Хозяйка обращается к дворовому и лесовому, но не входит с ними в непосредственный контакт. Ее действия носят задабривающий характер, направлены на то, чтобы духи мест благосклонно отнеслись к ее скотине. За дополнительной помощью она обращается к лесовому только при косвенной или прямой поддержке знахарки.

При уходе за скотиной хозяйке иногда приходилось обращаться к знахарке или просто к более «знающей» соседке. Знахарки также лечили скотину и совершали обряды, связанные с уходом за ней: приучали ко двору, «выпускали из круга», если она заблудилась. Не всегда просто провести границу между знахаркой и просто женщиной-крестьянкой, которая умеет лечить скотину, поскольку бытовая магия остается распространенным явлением в крестьянской среде и многие женщины знают «слова», чтобы «поставить» скотину или успокоить маленького ребенка. Женщины в деревне могут обмениваться между собой опытом, передавая соседкам свои знания и получая взамен новые.

К знахаркам обращались, если скотина всерьез заболела, и хозяйка сама не могла вылечить ее: «Мама у нас. со скотом. умела водиться. Её в деревне все, если. заболеет. корова или выменем или. чем. дак маму всё приглашали» . В ХХ веке альтернативой обращения к знахарке для лечения стало обращение к ветеринару. Упоминания о ветеринарах в рассказах о скоте исчисляются единицами, и все они связаны с лечением скотины. Некоторые женщины, вспоминая колхозное прошлое, настаивают на том, что в случае проблем с коровой обращались именно к ветеринару. «Вот и с последом-то и врачей вызывали – не может очиститься корова сколько дак… Что. если что неладно, дак врача вызовут, и врач уколы-то делает» .

Часто звали знающую женщину, старушку, чтобы та «поставила» скотину. «Я. ничего не знала. Кого-нить пригласим, и наладят скотиночку. А вот. последняя корова. была три года, лягалась, дак не могла наладить, никто не мог. Ходили и к бабушкам, и ездили кое-куда. » .

Умение «поставить» скотину было довольно распространенным, и ему могли обучить женщину родственники или соседи. Некоторые не хотели обучаться этому и предпочитали и дальше приглашать к своей корове старушек. «Ставят, тоже были старухи, знали. [А вы сами не ставили?] Неее, я не умела ниче, все людей звали. ..Старушка все ходила и говорит: “Ты научись!” – “Ой-и, учиться не буду”» .

К знахаркам обращались главным образом при пропаже скотины, причем речь могла идти как о личных, так и о колхозных коровах, если говорить о советских временах. Обращались к старушке, известной своим умением «открывать» скотину. Как правило, знахарка либо говорила, что скотина сама придет к утру или через несколько дней, либо называла примерное направление, в котором надо вести поиски. Иногда знахарка наговаривала слова на продукты, которые крестьянка относила в поле или в лес в качестве приноса лесовому. Встречаются упоминания о том, что знахарка сама шла в лес, где, по разным вариантам, либо разговаривала с лесовым, либо оставляла ему принос. Так в одном рассказе у женщины не пришли с пастьбы теленок и овцы, и она обратилась за помощью к «знающей» родственнице. Узнав, что племянница утром не теми словами «спустила» животных на пастьбу, «тётушка сходила в лес. Недалёко в лес сходила. Г[ово]рит: “Вечером придёшь с работы, дак они у двора будут”» . К вечеру животные были уже около двора.

По набору функций при уходе за скотом знахарка отличалась от хозяйки коровы только способностью разыскать пропавшую скотину. Более опытные знахарки могли обращаться к дворовому, домовому, лесовому за помощью. В остальном: в лечении, в умении «ввести» во двор, «поставить» скотину – знахарка отличалась б?льшим умением, опытностью, «знанием», а также готовностью помочь другим людям и ходить для этого по чужим дворам. Как правило, крестьянка сначала сама пыталась вылечить или «поставить» скотину, и, если это не получалось, обращалась за посторонней помощью. Если одна знахарка не могла помочь, то приходилось обращаться к знахаркам из других деревень, но и при этом не было гарантий благоприятного исхода.

Пастух отвечал за доверенную ему скотину только во время пастьбы, то есть с раннего утра и примерно до 5-6 часов вечера и, как правило, с Егорьева дня до Покрова, если договор с пастухом не предусматривал другого. Самым важным в его практике было соблюдение обрядов при первом выгоне скота на Егорьев день и соблюдение правил так называемого «отпуска» («спуска», «привода», «обхода»).

Соблюдение ритуалов на Егорьев день было важным, поскольку от этого зависело, как пройдет весь сезон пастьбы вплоть до осени. «Пастух пасёт. по спуску, дак скотина всё ходит около, от пастуха она никуда. Если плохо там что пастух сделал, спуск спортил – всё, скотина разойдётся по России» . Последствия действия пастуха распространялись на все стадо, которое пастух «обходил» в этот день. Пастух просил хозяина леса, чтобы тот не «закрывал» скотину в лесу, чтобы на нее не нападали звери и змеи. Некоторые пастухи сами обладали «спуском», другие регулярно брали его у знахарки. Были и те, которые пасли вовсе без спуска, но таких крайне мало. «Кто со спуском пас, кто так пас, без спуска. Со спуском, дак ведь. оно и пастуху [надо] вести [себя], как следно [т.е. как правильно]» .

Специфика пастушеской магии определяется тем, что пастух определенным образом связан с лешим. «Беря отпуск, пастух вступает с ним в договорные отношения, по которым обязуется не нарушать предписанных норм поведения, за что леший оберегает скот» . Существует мнение, что отпуск бывает двух видов: божественный и лесной. Как правило, пастушеский отпуск относили к числу «лесных», поскольку он подразумевал договор с лешим. «[Говорят, пастух с лешим знается.]. Вот этот [с]пуск. и есть. Вот леший. если скажет. чтобы ты не делал этого. Только это сделаешь или чё нарушишь – от тут-то. [нехорошее происходит]» ; «У пастуха. есть спуск. Да, он нам. не скажет. Пастух уж. сам знает с хозяином лесовым. дела» .

Известны случаи, когда пастух, не уследивший за скотиной, обращался к местной знахарке, чтобы та помогла ему найти потерявшийся скот. Таким образом, магическая сила пастуха имела достаточно узкую функциональную направленность. Считалось, что пастух, имеющий «спуск», пасет при помощи хозяина леса, и благодаря этому скот меньше теряется, но это не давало пастуху ни умения искать заблудившуюся скотину, ни умения лечить ее.

Таким образом, те ритуалы, которые были связаны с болезнями скота или с отелом, обычно распределялись между хозяйкой коровы, знахаркой и ветеринаром. Если речь шла о легких случаях, то хозяйка справлялась сама. Если о более тяжелых – она обращалась к знахарке или к ветеринару. Если решить проблему так и не удавалось, то обращались к знахаркам из других деревень. Редко встречаются случаи, когда хозяйка не хотела учиться обрядам и предпочитала вместо этого всегда, и в легких, и в тяжелых случаях, обращаться к соседке/знахарке.

В первый день выгона скота главная роль отводилась пастуху. Даже если хозяйка знала обряды, которые надо выполнять в этот день, она могла их проделать у себя во дворе, а пастух затем совершал общий обход всего стада, прося у хозяина леса защиты для коров на весь период пастьбы. Но большинство крестьянок ограничивались простым благословением скотины. Пастух при обходе часто следовал советам знахарки, которая дала ему «спуск».

При пропаже скотины пастух или хозяйка обращались к знающей женщине. Сначала они пытались своими силами разыскать пропавший скот, а уже после этого шли по рекомендации или по знакомству к знахарке, которая давала советы, где искать скотину или когда ждать ее возвращения. Сразу к знахарке не шли, поскольку в некоторых случаях для этого нужно было ехать в другой населенный пункт; за оказанную помощь знахарку обычно угощали продуктами и чаем или одаривали холстом.

И хозяйка, и знахарка, и пастух контактируют с миром потусторонних сил, хотя делают это по-разному. В наименьшей степени с миром сверхъестественного связана хозяйка, она только пытается задобрить хозяев различных мест. В наибольшей – знахарка, хотя надо отметить, что далеко не каждая знахарка была на такое способна. Пастух, как считали, водился с лесовым, а магической силой его обеспечивала знахарка, предоставляя ему рукописный «спуск».

В целом можно отметить высокую социальную роль деревенской знахарки. Фактически она могла совершать все обряды по уходу за скотиной и выступала в качестве помощника и советчика для пастуха и всех жителей деревни.

И как только все это уместилось в волшебных санях Дедушки Мороза, когда он подарил молочную корову и сено мальчику Косте? В деревне Калининградской области проживает одна многодетная семья, ребенок которой очень хотел, чтобы в доме всегда было молоко. Костя решился написать о своей просьбе в письме Деду Морозу, рассказала «Интерфаксу» Болеслава Яковлева, директор Центра соцпомощи «Сопричастность».

«Ежегодно мы поощряем ребят из многодетных семей писать Деду Морозу письма. В них они рассказывали о себе, своей семье, поверяли самые заветные желания. Но таких просьб от детей мы еще не встречали! Ребёнок подумал не только о самой насущной проблеме малообеспеченной семьи, но и об её будущем.

Костя пишет: «Дорогой Дедушка Мороз, поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Веду себя хорошо, старшим помогаю. У меня еще есть брат и сестры. Очень хочется, чтобы бабушка порадовалась. Она всегда вздыхает и говорит о корове. Говорит, что корова дает так много молока, что хватит всем. Подари нам корову и сено. Потому что коровке тоже надо что-то кушать. А еще хотел тебя попросить, подари мне веселую игрушку-волчок, альбом, фломастеры, цветные карандаши и машинку, чтобы управлялась на пульте. Большое тебе спасибо!», – поведала Болеслава Яковлева.

Общественные организации, калининградские СМИ подрядились, и при помощи аграрной фирмы организовали живой подарок для Кости и его семьи. Выбиралась лучшая добавка коровам для удоя молока, и остановились на сене для подарочной коровки. Подарки получили все в семье. И теперь бабушка доит корову майку и варит молочные каши всей семье.

Дубликаты не найдены

Лекарство от страха

Есть такое выражение: «Живых нужно боятся, а не мертвых».

Когда я была маленькая, мне трудно было это понять. Потому что мертвых я боялась. Может причиной страха были детские страшилки, рассказанные старшими. Возможно ситуация, когда бабушка взяла меня на похороны соседки, которую я путем и не знала. Но кладбища и похороны внушали мне ужас.

Со временем этот страх прошел, но тогда, в детстве мне приходилось испытывать его практически каждый день.

И сейчас расскажу почему.

Я жила в деревне, у бабушки. Бабушка держала хозяйство, в том числе двух коров и телочку. Коровы каждый день ходили на пастбище, дорога к которому лежала мимо кладбища.

Когда было тепло и солнечно, мимо кладбища ходить было неприятно, но не жутко. Но в плохую погоду, скрип деревьев, карканье ворон, да и вся атмосфера навевала на меня ужас.

И однажды, случилась история, после которой кладбища я стала бояться чуть меньше.

Коров обязательно нужно было забирать со стада. Так как рядом находились колхозные поля, и, если корова зайдет на колхозное поле, то специально обученный человек, может забрать её в колхозное стадо. Однажды в нашей семье произошла такая ситуация, и бабушке пришлось ночью идти, подкупать сторожа, чтобы забрать свою корову.

Так вот, вернемся к нашей истории.

Коров пригоняли всегда в одно время, к которому хозяева должны прийти и встретить их.

В тот день я задержалась, даже не помню причину. И коров не встретила вовремя. Две взрослые коровы шли домой по привычному пути, в принципе их можно было и не встречать, так как ходили они много лет, в одну и ту же сторону, по одной и той же дороге, редко делали попытки куда-либо свернуть. А вот телочка шла куда заблагорассудится, поэтому за ней нужен был глаз да глаз.

Опоздав я ее не нашла. Я побежала ее искать. Сбегала на колхозное поле, в первую очередь, затем по боковой улице. Я спрашивала людей, которых встречала по пути. Страх того, что ее загонят в колхозное стадо гнал меня вперед. И тут я увидела как она мелькнула на кладбище.

Это было как в кошмарном сне.

Не думая, без сомнений я рванула вперёд. Телка, испугавшись рванула от меня.

Иногда я вижу это во сне, вижу как бегу сквозь кладбище, оббегая заборчики, перепрыгивая могилы, наступая не гладя, куда придется.

Телку в итоге я догнала, и привела ее домой.

И да, живых в тот вечер я боялась больше чем мертвых. Тех, кто заберет нашу корову, если она забредет на колхозное поле.

Лев в индийской деревне

Какие огромные собаки!

Городской кот первый раз в деревне

Дауншифтинг без купюр. Про новую корову.

Приветствую всех пикабушников, а в особенности подписчиков!

Осенние дела закончены, мы вошли в зиму, а это значит, что впереди 5 месяцев отдыха.

Сначала, наверное, стоит рассказать о том, как мы получили новую корову. Муж устроился работать на ферму животноводом. Мера эта была вынужденной по многим причинам. И получение денег даже не в первой пятёрке. Работа в колхозе позволяет купить нормальное сено (не 800кг плесневелых палок, а 2т хорошего), выписать корову, договориться с осеменатором и т.п. Коров в районе стало сильно меньше как раз из-за проблем с осеменением. Бычок наш растёт и уже пытается покрывать (секас делать) коров, но пока может только запрыгнуть и, простите меня великодушно за следующие слова, обкончать ляжки корове. Но ему всего год и 3 месяца, к весне как раз уже сможет всё что нужно)). Но я, как обычно, отвлеклась. поработал муж в колхозе пару месяцев и мы подали заявление на покупку коровы. Получили положительную резолюцию и ещё месяца 2 пытались эту корову получить)) Для начала выбрали хорошую первотёлку при содействии доярки и заведующей, потом ждали пока приедет комиссия и её взвесит, потом было ещё немного бюрократии и наступил день Х.

Надо идти и забирать корову домой. Тот ещё номер, я вам скажу))) ферма находится в соседней деревне, а это всего 4 км от дома. Лучшим вариантом было бы, конечно, вызвать машину и перевезти, но вызвонить мы никого не смогли и решили действовать по-старинке. Сначала хотели привязать к телеге, которую тянет конь, но коняга на ферме очень старый и отказывается идти за пределы деревни. Потом думали привязать к трактору, но опомнились )) Трактор ревёт и выхлоп бы всю дорогу был бы прямо в морду бурёнке. Пришлось брать её на верёвку за рога и вести пешком.

Тут-то и начались первые проблемы:

1) Колхозные коровы не обучены ходить на верёвке

2) Колхозные коровы не горят желанием уходить с фермы

3) Колхозные коровы не хотят оставлять своих подруг

Самым сложным отрезком пути был первый километр, т.к. мы шли по деревне.Поначалу корова не понимала что происходит и пыталась вырваться, а так же не понимала чего от неё хотят. Коррида та ещё короче. Сломали людям секцию забора (уже всё заменили) и потоптали несколько кустов. Потом стало полегче, мы вышли на дорогу между полей, муж нашёл с коровкой общий язык и она смирилась с тем, что идти всё равно придётся именно туда, куда её ведут. Была ещё, конечно, пара попыток вырваться на волю в пампасы, но всё обошлось.

Пришли домой, завели её в хлев, поставили в отдельное стойло, налили бочку воды, положили в кормушку сена, насыпали минералки сверху и оставили её привыкать. Именно так мы действовали со всеми прошлыми новоприбывшими, но мы не учли, что прошлых брали из частных хозяйств и такая обстановка им была более-менее привычна, а Тося — случай особый. Она не привыкла быть одна и не привыкла к небольшим помещениям. Через час заглянули её проведать и немного окосели. Она выломилась из стойла, опрокинула бочку и стояла крайне недовольная. Ок. Не вопрос, значит Милку поставим в это стойло, т.к. ей абсолютно фиолетово где стоять. Вернули бочку на место, снова наполнили, приколотили на место выбитые доски. А Тосе еду и воду организовали в общем помещении. Через час снова пришли её проведать. А эта коза вломилась в то самое стойло, снова опрокинула бочку и опять стоит недовольная.

Дело идёт к вечеру, пора забирать Милку и Тишку (бычок) с поля. В срочном порядке снова чиним стенку стойла, убираем воду с пола, подстилаем свежей соломы. Приводим Милку. Они познакомились, быстро нашли общий язык и Тося сразу успокоилась. Следующие несколько дней пришлось Милке постоять в хлеву на сене вместе с новенькой, т.к. выпускать Тосю пастись было рано, а одна она дебоширила. Заодно Милка объяснила Тосе, что силоса не будет и надо есть сено. За эти дни Тося несколько раз устраивала диверсии. Насрала в свою бочку с водой, а когда захотела пить, вломилась в многострадальное стойло к Милке, попила там из Милкиной бочки, потом и в неё насрала, затем опрокинула и снова выломилась на своё место. В общем было весело))

Через пару дней Тося пообвыклась на новом месте и мы решили, что пора её отправлять пастись. Тут выяснилось следующее: на колу Тося ходить не хочет, она хочет в коллектив. В итоге всё решилось просто. Ставим быка на кол, а Милка и Тося пасутся рядом свободно и никуда не уходят. Ок, нам же проще). Были опасения, что если мимо пройдут чужие коровы, то Тося может решить, что с ними будет веселее гулять, но обошлось. Милка не любит ходить со стадом и поэтому его игнорирует, а Тося Милку не бросила.

Так же Тося подружилась с бычком, и они очень забавно играются вместе))

Т.к. Тося выросла на ферме, то совершенно не представляла себе, что люди могут чем-то угостить из рук. А так же что морковка и яблоки это очень вкусно. Ей потребовалась примерно неделя наблюдений за тем, как Милка ест опавшие яблоки, чтоб понять, что подбирать надо не жёлтые листики, а жёлтые яблоки)). Теперь она уже разобралась и приходится строго следить, чтоб она не съела слишком много.

Характер у неё оказался замечательный. Особенно теперь, когда поняла, что тут её обижать не будут, а наоборот приходят почесать или угостить вкусненьким. Она общительная, ласковая, иногда, правда, начинает скакать вокруг, но это от того, что молодая ещё)) Бывает пугаюсь, когда иду забирать рогатых с поля, а она, увидев меня, бежит во всю прыть обниматься))

Молока сейчас даёт около 16л/сут, что для первотёлки неплохо, учитывая стресс при переезде, осень и худобу.

Т.к. мы пока не сделали доильную зону под аппарат(сделаем, я надеюсь, в ближайший месяц), то доим всё ещё руками. На ручную дойку Тося отреагировала абсолютно спокойно.

На данный момент живёт она у нас чуть больше месяца. Обошлась покупка нам в 1500 белорусских рублей (примерно $750).

Всем добра и котиков.

Корова в тумане

Помните добрый мультик про ёжика в тумане? Со мной лично густой белый туман однажды сыграл очень злую шутку.

Наши две параллельные деревенские улицы соединяются огородами, что является очень неудобным. Выпустит кто – нибудь из соседей свою собаку, птицу, овец или другую скотинку в свой огород без забора, а она гуляет по всем наделам и кормится витаминами, попутно удобряя навозом всё, что попадается на пути. Безмозглому хозяину в кайф на бесплатном пастбище, а остальным – раззор. Только и глядишь, чтобы потравы не произошло!

Встаю я очень рано, чтобы успеть управиться до работы. И вот одним прекрасным сентябрьским утром на землю опустился густой, как деревенское неразбавленное молоко, туманище. Дальше, чем на три метра, ничего не видать.

Подошла я к своему колодцу во дворе воды начерпать, а через штакетник с огорода «Му-у!» и силуэт большой коровы проплывает в тумане.

?Чтоб тебя, «колобкова корова»! – Бросаю я ведро, хватаю длинный прут и выбегаю в огороды.

Там у нас ещё капуста невырезанная стоит, крепостью наливается. Обожают коровы этот сочный овощ и нет, чтобы парой капустных вилков наесться, так похватают все, понадкусывают каждый, дегустаторы рогатые!

Бегу за коровой, а она тяжёлой трусцой вдоль огородов пошла вместо того, чтобы на дорогу свернуть. Пробежала я с хворостиной пару огородов и запыхалась, пошла шагом. Полные калоши сырой земли набрала. Хотела уже назад повернуть, да вспомнила, что у старенькой бабуси через огород такая хорошая капуста стоит! Жалко мне её стало, решила до конца идти за коровой, пока не выгоню.

Добредаем мы до бабкиного огорода, а хозяйка, как приведение, появляется из тумана и, ехидно прищурив глазки, говорит мне.

?Что, Наталья, корову на мою капусту пригнала?

?Я её, баба Маша, выгнать хочу! – Оторопела я от такого подозрения.

?Как же, рассказывай мне сказки! Думаешь, я дура старая? Все соседи завидуют на мою капусту. А ты что, особенная? – Торжественно заявляет она.

Вот и получила я за доброе намерение благодарность! Ещё и ославили на всю деревню!

Деревенский романтик делает предложение

Корова — друг человека

Она появилась в нашей семье кода мне было 9. Маленький теленок кторого я не любил из-за того что приходилось делить с ней комнату. В сарае было холодно, и её поселили ко мне отгородив углол комнаты комодом и швейной машинкой. Назвали её Марта в честь месяца в который она родилась. Она была маленького размера, далеко не мясная порода, поэтому её решли оставить на корову. В 11 лет я самостоятельно привел её на ферму (чем очень удивил всех её работников) на первое свидание с быком. Такого количества курьезов и удивительных происшествий не случалось наверно не с одной коровой. Когда она первый раз провалилась в погреб и сломала хвост мама сказала что её придется зарезать, так как хвосты у коров не востанавливаются и она не сможет отгонять мух и слепней. За зиму хвост востановился. Марта выжила. Когда она обожралась клевера и её раздуло, местный вет.врач сказал «Надо резать!», но мама взяла кирпичь специальное устройство со штырем и трубкой и пробила ей бок в районе «голодной ямки». Таким способом корову сдувают как шарик. Все это время мы с братом поили её подсолнечным маслом и поливали холодной водой чтоб остановить процесс брожения. Марта выжила. Когда она уже была довольно старой коровой мама сказала что как только она отелит телочку её сразу сдадут на бойню! Марта 4 года телила одних бычков. Как то раз зайдя в сарай я увидел её лежащей с вытянутой шеей. Вид был крайне болезненный вет.врач сказал что у неё какой-то родильный порез и что её проще зарезать, мы сказали что резать не вариант. Решено было поставить горячий укол чтоб она хотя-бы поднялась на ноги. Укол это мягко сказано! По сути он пробил ей вену на шее, встави большую иглу, трубку и на конце воронка. Достал из сумки бутыльки с лекарством по 250мл и сказал мне лей! Я выливал их в воронку, помню что их было штуки 4 не меньше. Когда они закончились он дал мне полторашку раствора и сказал чтоб я его тоже весь туда вылил. Марта выжила. Она прожила в нашей семье 16 лет. У коров тяжелая судьба. Даже тяжелее чем у собак. В отличие от собак они редко умираю своей смертью. Как правило их убивают те с кем они прожили всю жизнь. Надеюсь Марта переродилась где-нибудь в Индии и гуляет по теплым пляжам.

Лето за городом

Эушта, Нижний склад и другие окраины Томска

Дауншифтинг без купюр. Фэйлы. Про коров.

Приветствую всех пикабушников, пикабутян, пикабутянок и все иные наименования)

Отдельный привет подписчикам.

Ешё раз прошу меня простить за то, что пост так подзадержался. Сложно было настроиться на тему.

С прошлыми постами о переезде в деревню можно ознакомиться по ссылкам: 1 часть, пост про трактор, 2 часть.

Как и обещала, пишу про неудачи, фэйлы, большие и маленькие ошибки. Сразу хочу оговориться, что речь пойдёт о первых годах жизни в деревне. Все тонкости и нюансы постигали в основном сами. Разумеется мы смотрели ютуб, спрашивали совета у свекрови и подключали логику. Но свекровь, у которой огромный деревенский опыт, последний раз в деревне была лет 20 назад и уже может путаться в деталях, а о чём-то просто забыть. Советы на ютубе могут быть как вредными, так и полезными.А как их отличить, если у тебя весь опыт взаимодействия с природой сводится к шашлыкам на майские праздники? Так же, разумеется, нужно учитывать разницу климата, состав почвы, какие породы распространены в вашей местности. короче, чужой опыт не равноценен собственному.

Пытливый читатель, разумеется, задастся вопросом «а чего это они не пошли у соседей ничего не спросили?» и будет прав, т.к. не знает, что мы пытались задавать вопросы. Нет, мы не ходили за бедными соседями днём и не скреблись в окна по ночам, обуреваемые жаждой вызнать все-все деревенские тайны)) Мы иногда спрашивали что-то вроде «а как вы обрабатываете лук-севок, чтоб стрелку не пускал?», на что получали расплывчатый ответ, который, если убрать всю воду, сводился к тому, что «как все, так и я». Возможно это и есть самая большая деревенская тайна, но пришлось выяснять самим, перебирая способы с ютуба.

По правилам Пикабу объясню про лук. Если в процессе роста, луковица дала «стрелку» (это такое же перо, но толстое и с коробочкой на кончике), то все силы лук будет вкладывать в эту самую коробочку (там семена) и луковица не вырастет(( Стрелку лук может дать от жары, от холода, от дождя, от засухи и даже из-за разговора про Грузию, который донесло ветром. Я нагуглила 3 стопроцентных (по утверждению авторов видео) способа и ещё несколько «очень надёжных». Пока стабильности не добилась(( В этом году собираю семена, буду свой севок растить.

Но я отвлеклась. Просто привела пример столкновения с проблемой, осознания оной и поиска решения. Учитывая, что с/х состоит из длинных циклов, то процесс поиска решения весьма не быстрый)

Самая первая и большая наша ошибка заключалась в том, что корову мы купили у перекупщиков. Т.е. мы искали сами, но через месяц поисков сдались, а зря. Надо было искать дальше. Перекупщикам скотины (как и в любой другой сфере) плевать на качество животного. Т.е. они не ветеринары и не специалисты, да и как люди (как потом выяснилось не очень порядочные). Привезли нам Зорьку. Породы она оказалась больше мясной, чем молочной. Т.е. была большой, давала мало молока, но много ела. Так же нам сказали, что она покрыта (беременна). Зорька не только не была покрыта, но и в охоту (это когда быка хочется) не приходила. Мы её пролечили, покрыли (в тот чудесный год осеменением занимался врач районной ветстанции) и растелили (приняли роды). Но молока давала мало, зимой вообще до 5-7л/сут падали надои. При том, что кормили её хорошо и раздаивали правильно.

Во второй год мы не смогли её покрыть, т.к. в районе не было осеменатора (замечательный доктор с ветстанции уволился, а новый осеменять не хотел). Осеменатор-то в районе был, но либо в запое, либо ещё где. Телефон у него вечно вне зоны доступа. Чтобы его найти и привезти, надо садиться в машину и объезжать все фермы в районе в поисках. Если он более-менее трезв, т.е. не лежит кулём, а реагирует на внешние раздражители, то нужно его хватать и везти за семенем, а потом и к корове. Но что-то в этой чётко отлаженной системе сломалось(( несколько раз мы его привозили (и соседи тоже) и половина коров в деревне и с 3 раза не покрылась. А это каждый раз жди 3 недели до новой «охоты»+ езди его ищи+ денег дай. Да и сроки отёла сдвигаются всё ближе к лету, а это очень плохо, т.к. убыток по молоку.

Это я с Зорькой. Тогда ещё не водили её в стадо, т.к. она только привыкала к нам.

К слову Зорька была отличным другом, но хреновой коровой(( На 3 год мы так же не смогли её покрыть, хотя старались. Пришлось её сдавать, т.к. смысла держать и кормить зимой корову, которая почти не даёт молока и не покрывается, нет. Было очень грустно, т.к. привязались к ней сильно.

Во второй год, когда носились и пытались покрыть Зорьку, взяли ещё одну корову. Милка — очень тихая и спокойная небольшая корова, которая даёт весьма прилично по молоку + покрылась с первого раза. Она не очень хорошо чувствовала себя в стаде. Ходит медленно и постоянно отстаёт, а когда коровы ложатся (набили пузо травой и легли часик отдохнуть), она вечно залегала в кусты и пастух её не мог потом найти. Прям стелс-корова. Теперь она стоит на колу и довольна, да и нам проще, т.к. не надо стадо пасти в свою очередь. + нам до стада корову гнать приходилось через всю деревню, а это больше километра. Утром отведи, в обед приведи, после обеда отведи, вечером забери. Короче, целый день есть чем заняться))

Милка отелилась бычком, мы его оставили себе, чтоб вырастить уже быка и больше не иметь проблем с осеменением (нет не будет проблем с близкородственным скрещиванием, т.к. Милку он осеменять не будет). Знали бы что будет такая ситуация с осеменатором, то оставили бы Зорькиного телёнка, но тогда необходимости в быке не было.

Это Тишка. Ему через 4 дня будет год

На переднем плане Тишка, а попница спина вдалеке принадлежит Милке)

Так что с коровами спешить нельзя. Брать нужно либо с фермы, либо у людей, но обязательно с ветеринаром ехать её смотреть. И обязательно нужно заранее выяснить про осеменатора/быка, про наличие покосных территорий для населения, можно ли купить сено, сколько оно стоит и какого качества, про наличие ветеринара и местные порядки по выпасу.

Не ожидала, что так объёмно получится. Думала про все собранные грабли написать в одном посте, но придётся делить. Следующий пост об ошибках будет совсем грустным, но поучительным.

Спасибо всем, кто дочитал до конца.

Древнерусский языческий культ заложных покойников (Продолжение в комментарии)

(Представлено в заседании Общего Собрания 14 января 1917 г. академиком А. А. Шахматовым)

Один из важнейших вопросов так называемой низшей мифологии посвящен вопросам о культе мертвых. Ученые исследователи-мифологи склонны отожествлять культ мертвых с культом умерших предков. Знаменитый французский историк Фюстель-де-Куланж еще в 1864 году, в своей книге «La cite antique», установил правило, по которому в мифологии «между мертвыми различий не делалось». Это сказано было о мифологии древнегреческой, о наиболее развитой и наилучше исследованной из всех мифологий земного шара. Согласно с этим правилом, исследователи-мифологи не придавали никакого значения ни полу, ни возрасту, ни обстоятельствам смерти покойника; все умершие без различия объединялись в один общий разряд — так называемых умерших предков, manes.

Между тем, такое отожествление всех умерших с предками ошибочно. Умершие предки составляют только один из двух, во всем резко отличных, разрядов умерших людей. Второй разряд умерших составляют покойники, умершие преждевременно неестественною смертью, — независимо от того, была ли их скоропостижная смерть несчастною случайностью, была ли она насильственною, т. е. убийством, или, наконец, она была самоубийством.

Этот второй разряд умерших людей носит в русском народе и особые названия. Их называют: заложные покойники — название, отразившее в себе, как это мы увидим дальше, особый способ погребения таких покойников в старину. Называют их еще мертвяками, т.е. уничижительным названием мертвецов, а также иногда домовинами, т. е. мертвецами, остающимися дома, не ушедшими в потусторонний мир. Тогда как умерших предков русский народ всегда и везде называет одним почетным наименованием: родители.

Умершие предки живут, по русским народным поверьям, где-то далеко от живых людей. Правда, они иногда приходят к живым людям, но приходят редко, только в поминальные дни, и то — по особым приглашениям. (Таковыми приглашениями служат большею частью особые обрядовые огни, возжигаемые преимущественно из соломы, сора или навоза и других старых вещей, а иногда из пахучих трав или можжевельника, изредка с присоединением церковного ладана.)

Жизненные потребности умерших предков выражены сравнительно весьма слабо. Из одежды им бывает достаточно того немногого, что им полагается в гроб, из пищи довольно — редких обедов в поминальные дни в году. Что касается отношения умерших предков к живым людям, то отношение это простирается, как известно, только на потомков каждого данного предка-покойника и совсем не касается людей посторонних, чужих. Отношение умерших предков к живым людям вообще доброжелательное; предки всячески помогают своим потомкам, поддерживают их хозяйство. Правда, иногда умершие предки и вредят живым людям; но это они делают, так сказать, с педагогическою целью: они наказывают так тех своих потомков, которые забыли лежащий на них долг поминать своих умерших дедов и прадедов; после того, как наказание это возымеет свое действие, после того, как наказанные потомки исправятся и почтят своих предков обычными поминальными приношениями, — после этого умершие предки вновь начинают относиться к живым людям благожелательно.

Соответственно со всем этим, умершие предки, или родители считаются в русском народе безусловно чистыми, почитаемыми и уважаемыми.

Нечто совсем иное представляет собою второй разряд умерших людей — покойники, умершие преждевременно неестественною смертью, или заложные. По народным поверьям, они доживают за гробом срок своей естественной жизни, положенной им при рождении, почему после своей первой, неестественной, смерти сохраняют также и свое тело, пока не умрут второю смертью, уже естественною.

Заложные покойники живут совсем не там, где живут умершие предки, а весьма близко к живым людям. Живут они в лесах, в полях, в воде, иногда даже в селениях. Вообще же их местопребывание теснейшим образом связано с местом их несчастной смерти и с местом их могилы.

Жизненные потребности заложных покойников выражены весьма резко. Особенно сильна жажда, которая мучит заложных покойников в могилах; по русскому народному поверью, бытующему в наши дни на юго-востоке и юге Европейской России, мучимые сильнейшею жаждою заложные покойники выпивают всю влагу из земли на большом пространстве кругом своей могилы; этим именно обстоятельством наш народ склонен объяснять весенние и летние засухи, почему во время засухи считают нужным «напоить» заложных покойников в могиле: для этого в могилу льют бочками воду, или же самый труп заложного вырывают из могилы и кидают его в сырые места — реки, озера, болота. Правда, как увидим далее, это народное поверье нужно признать поздним видоизменением иных старинных воззрений, где о жажде заложных покойников речи нет; но для нас в данном случае одинаково любопытны и современные народные поверья, поскольку в них выразилась выпукло резкая разница между умершими предками с одной стороны и заложными покойниками с другой, тем более что эти современные поверья развились, безусловно, на почве старинных воззрений.

Что касается отношения заложных покойников к живым людям, то эти отношения не ограничиваются тесным кругом родственников данного покойника (потомки же у заложных покойников бывают редко), а простираются на всех тех людей, которые имели неосторожность или несчастье встретиться с заложным покойником, особенно же вечером или ночью. Отношение заложных покойников к живым людям вообще враждебное, беспричинно враждебное. Заложные покойники всячески вредят живым людям; прежде всего, они пугают людей, равно как пугают и скот; затем, они издеваются над людьми в разных шутках, далеко не всегда невинных; далее, они приносят людям болезни, в частности — моровые поветрия на людей и на скот; наконец, они различным способом умерщвляют людей.

Такое беспричинно враждебное отношение заложных покойников к живым людям объясняется тем, что покойники эти с самого часа своей смерти находятся в полном распоряжении у нечистой силы. При этом одни из заложных покойников оказываются служителями нечистой силы, работниками и кучерами у чертей; другие, и едва ли не большинство, заменяют нечистой силе рабочий скот, лошадей: на бойких черти катаются по ночам тройками, на вялых и тихих — возят воду. Этих последних едва ли не больше, чем первых; по крайней мере, так можно думать на основании ходячей народной пословицы: «на сердитых воду возят». Самая эта пословица может быть объяснена только на почве указанного народного поверья: предполагается, что сердитые, как люди нервные, чаще других оканчивают свою жизнь преждевременно и скоропостижно, после чего, в качестве заложных покойников, делаются водовозными лошадями у нечистой силы.

Но некоторые из числа заложных покойников, так сказать, делают себе за гробом карьеру: они сами становятся в ряды представителей нечистой силы. А именно, некоторые из заложных покойников оказываются духамиоберегателями кладов, многие — кикиморами и русалками, иные ,— водяными, лешими и домовыми духами. И это русское народное поверье, сходное с поверьями некоторых финских, турецких и монгольских народов, проливает нам свет на происхождение многих мелких представителей нечистой силы.

Соответственно со всем сказанным, а именно — соответственно с беспричинно враждебным отношением заложных покойников к живым людям, а также соответственно с нахождением заложных покойников в полном распоряжении у нечистой силы, — покойники эти считаются в русском народе не только покойниками опасными, но также и покойниками нечистыми, презираемыми, презренными.

Между прочим, заложные покойники лишаются обычных поминовений, а в старину они лишались также и погребения.

Вопрос о погребении заложных покойников особенно любопытен для исследователей. Между прочим, вопрос этот отразился в древнерусской письменности, в старорусской церковной обрядности и в современном русском уголовном праве.

Весьма древний, безусловно языческий, русский народный обычай требовал, чтобы заложные покойники, т. е. умершие преждевременно неестественною смертью, лишались погребения. Говоря точнее, заложных не хоронили лишь в земле, не зарывали в могилу. Делалось это, повидимому, во избежание осквернения земли нечистым трупом. Однако мысль о таком осквернении — мысль, столь широко распространенная поднесь у народов Востока, у последователей Зороастра, — эта мысль в известных нам русских народных поверьях совершенно не выражена. Вместо нее в русских народных воззрениях — и то не в нынешних, а в старинных, теперь уже полузабытых — мы встречаем иную мысль, довольно близкую к учению Зороастра, а именно: мысль о гневе земли, как бы оскорбленной проникновением в ее недра нечистого трупа.

Этот гнев земли проявляется в разных видах. Прежде всего, гневающаяся «мать сыра земля» «не принимает» нечистый труп покойника. («Земля не принимает», — это буквальное народное выражение, широко распространенное, между прочим, и в бранных пожеланиях.) Не принятый землею труп иногда выходит из могилы вновь на поверхность земли, сколько бы раз его ни зарывали. В иных же случаях — и это, повидимому, бывает чаще — такой труп остается в недрах земли, но он, так сказать, не меняется, не смешивается с землею: он не подвергается тлению, не гниет; вместе с тем покойник сохраняет способность выходить по ночам из могилы и приходить домой.

Таким образом, нетление трупа заложного покойника считается в русских народных поверьях признаком нечистоты этого покойника. Это народное воззрение, сохраняющееся кое-где и в наши дни, резко расходится с православным учением о почитании нетленных останков святых угодников Божиих. И в этом обстоятельстве, кстати заметить, мы имеем лишнее доказательство того, что рассматриваемый нами культ заложных покойников возник и развился во времена и на почве язычества: иначе он не противоречил бы так резко православному христианскому учению.

Оба указанные проявления гнева земли безразличны для живых людей. Но третий способ, которым выражается гнев земли по поводу помещения в ее недра нечистого трупа, весьма больно ударяет по интересам земледельческого народа. А именно: земля выражает свой гнев весенними холодами, заморозками, которые гибельно влияют на произрастание хлебных злаков в полях. И это последнее народное поверье, о котором говорят нам свидетельства XIII и XVI веков, конечно, больше всего способствовало замечательной живучести культа заложных покойников в русском народе. А живучесть эта, действительно, редкостная: происходя из времен язычества, культ заложных еще и в наши дни находит в русском народе таких ревностных приверженцев, которые идут ради этого культа на преступление. (О таких преступлениях речь будет идти далее.)

Согласно с изложенными воззрениями, наши предки в языческую пору не хоронили заложных покойников в могилах, отнюдь не зарывали их в землю. Вместо того, трупы заложных покойников выбрасывались на поверхность земли, в места пустынные и уединенные, чаще всего, по-видимому, в овраги. Памятник XVI века выражается по этому вопросу весьма неопределенно: «извержем его негде даль», «на поле извлекше их». По-видимому, для предохранения брошенного трупа от хищных зверей, трупы эти закидывались сучьями, закладывались кольями и тому подобное; в Москве XVI века их «колием отыняли». От такого именно языческого способа погребения заложных покойников они и получили это свое народное название: заложные. Название это сохраняется в наши дни на Вятке, в Вятской губернии, где много реже, но, по-видимому, правильнее, говорится еще: заложенные. Оба эти названия я понимаю одинаково: «заложенные, закладенные, закрытые кольями, досками или сучьями, в противоположность покойникам захороненным, т.е. зарытым в землю».

Описанный способ языческого погребения заложных покойников являлся, в сущности, полным лишением, отсутствием погребения. Но, по общему воззрению всех индоевропейских народов, лишение погребения представляется весьма тяжким наказанием для человека, и непохороненные покойники склонны мстить за это живым людям.

Месть со стороны непогребенных заложных покойников особенно опасна для земледельческого народа летом, во время созревания хлебных злаков: бродя по полям, мстительные заложные покойники легко могут истребить хлебные посевы. Лучшим средством для предохранения полей от такой мести со стороны заложных покойников было бы, конечно, погребение этих покойников: предоставление им погребальных почестей должно успокоить их неудовлетворенные души и примирить с живыми людьми. Но, как мы только что видели выше, и это погребение заложных покойников было весьма опасно для тех же самых полевых посевов. От этой двойной опасности наши предки избавлялись таким образом: трупы заложных покойников, как уже сказано, не хоронились в могилах и выбрасывались на поверхность земли, но позднею весной, когда весенние холода были уже не опасны для полевых посевов, а именно — перед временем цветения хлебных злаков, — в честь непогребенных заложных покойников устраивалась особая, торжественная и пышная, похоронная тризна; эта тризна должна была заменить заложным покойникам их погребение (не исключена возможность, что она и сопровождалась настоящим погребением, что для поздней эпохи, для времени существования на Руси убогих домов, доподлинно известно). Предоставление заложным покойникам хотя бы и запоздавших похоронных почестей должно было удовлетворить их, успокоить и примирить с живыми людьми, а вследствие этого оно должно было спасти полевые посевы от мести и вреда со стороны заложных покойников.

Эта языческая похоронная тризна в честь заложных покойников, совершавшаяся перед временем цветения хлебных злаков в полях, сохранилась и в христианскую пору, причем она совпала с семиком, т. е. с седьмым четвергом после Пасхи, бывающим за три дня до праздника Пятидесятницы. Народное празднование семика совершалось не в одно время, но всегда по четвергам; седьмой четверг после Пасхи — это был самый ранний срок семика; весьма часто праздновался семик на неделю позднее, в четверг восьмой недели по Пасхе; иногда же празднование его переносилось на июль месяц: происходило это, как о том можно заключать на основании одного сообщения из города Дедюхина Пермской губернии, в те годы, когда весна была позднею.

Когда наши предки приняли христианство, тогда православное духовенство вступило в борьбу с языческим культом заложных покойников и, в частности, со своеобразным языческим погребением этих покойников. Пастыри и иерархи древнерусской христианской церкви требовали, чтобы все умершие христиане одинаково, в том числе и заложные покойники, хоронились обыкновенным христианским порядком в могилах. Сторону православного духовенства в данном случае нередко принимали также и родственники скоропостижно умерших: по естественной своей любви к несчастно-умершему, они также желали похоронить его обычным христианским порядком, в могиле. Община, по-видимому, не всегда строго следила за тщательным выполнением древнего языческого обычая. И вот, в первые века христианства на Руси, трупы заложных покойников нередко хоронились в могилах, зарывались — вопреки древнему народному обычаю — в земле. Но после того, как наступали вредные для полевых посевов последствия нарушенного обычая, после того, как оскорбленная помещением в ее недра нечистого трупа «мать сыра земля» выражала свой гнев весенними холодами, — после этого земледельцы спешили разыскать виновника этих морозов. Такие виновники скоро находились в тех заложных покойниках, трупы которых были, вопреки требованию обычая, захоронены в землю. Тогда земледельцы спешили вырыть из земли эти злополучные трупы и выкидывали их, по выражению писателя XVI века, «негде дале».

Эти печальные явления кощунственного поругания христианских трупов особенно вооружали против себя православное духовенство. До нас дошли два протеста против такого кощунства, совершаемого на почве культа заложных покойников. Первый протест относится к XIII веку; он имеет вид церковного поучения и принадлежит епископу Владимирскому Серапиону. Второй протест имеет вид «послания» и принадлежит перу известного ученого монаха, прибывшего в Москву из Греции в начале XVI века, Максима Грека. Этот второй протест относится, по-видимому, к самой Москве.

Уже из этого обстоятельства видно, что борьба древнерусской христианской церкви с языческим культом заложных покойников не была успешною: еще в XVI веке, и даже в самой столице государства, происходили, на почве этого культа, столь печальные явления кощунственного надругательства над христианскими трупами!

Но еще много ранее XVI века древнерусская церковь, по крайней мере Новгородская, сознала, По-видимому, безуспешность своей борьбы с древним языческим культом заложных покойников, и вступила на путь уступок. Как следствие такой уступки, на Руси явились особые, весьма своеобразные, учреждения, соответствия которым мы не видим ни у одного из других народов Европы. Я разумею так называемые убогие дома, известные еще под наименованиями: скудельницы, буйвища, гноища.

Под именем «убогого дома» в старой Руси разумелось нечто вроде общественного погреба для трупов заложных покойников. Обыкновенно за городом, или на самой окраине города, выкапывалась большая яма; над нею возводилась легкая постройка, сарай; крайне редко устраивался тут же храм; много чаще при убогих домах строились особые помещения для сторожа, так называемого божедома. В ямник убогого дома свозились трупы всех заложных покойников, в частности: трупы убитых, умерших скоропостижно от морового поветрия, трупы бездомных скитальцев, коих некому было похоронить, и вообще всех умерших без церковного покаяния, а иногда также и трупы иноверцев. Трупы эти складывались в ямнике убогого дома не отпетыми и без гробов; здесь они закрывались рогожами, но отнюдь не засыпались землею.

Так происходило до семика, т.е. до седьмого четверга после Пасхи. В этот день устраивался обычно крестный ход из города к убогому дому. В Москве во главе этого крестного хода мы иногда встречаем самого патриарха. Над убогим домом совершались панихиды — как общие, по всем умершим «не своею» смертью, так и частные, по отдельным заложным покойникам, имена коих были известны их родным или знакомым. Некоторые благочестивые люди приходили сюда с саванами; они разбирали своими руками смердевшие трупы клиентов убогого дома, облекали их в саваны и вообще приготовляли к погребению.

В тех случаях, когда убогий дом был учреждением временным, возникшим лишь на время морового поветрия, в таких случаях ямник убогого дома служил также и могилою для всех скопившихся в нем трупов: их зарывали в этом самом ямнике, и вместе с тем убогий дом прекращал свое существование. В тех же случаях, когда убогий дом был учреждением постоянным, для скопившихся в ямнике убогого дома выкапывалась особая могила, а иногда и несколько могил; в них хоронились, — по-видимому, без отпевания, — все скопившиеся в убогом доме за год трупы, а освободившийся от трупов ямник предназначался для новых заложных покойников будущего года.

Новгородская летопись приписывает создание на Руси первых убогих домов или скудельниц Новгородскому архиепископу начала XIII века Спиридону. Древние летописи говорят нам только о временных скудельницах, которые устраивались лишь во время и на время моровых поветрий. Когда эти временные учреждения превратились в учреждения постоянные, об этом точных сведений у нас нет. На основании упомянутого выше «послания» Максима Грека можно думать, что в Москве в начале XVI века постоянного убогого дома еще не было. Можно даже догадываться, что самое «послание» Максима Грека написано по поводу толков и слухов, предшествовавших появлению в Москве первого постоянного убогого дома. По крайней мере, посетивший Москву в XVI же веке иностранец Принтц уже упоминает об убогих домах, а для XVII века имеется целый ряд свидетельств о московских убогих домах — в сообщениях Маржерета, Флетчера, антиохийского патриарха Макария и других; убитый в Москве в 1606 году Самозванец был похоронен в убогом доме.

Память о постоянных убогих домах сохранилась во многих городах прежней Московско-Новгородской Руси. (Тогда как на юге убогие дома были вообще неизвестны.) Мы знаем также, что в городе Арзамасе Нижегородской губернии в половине XVIII века было построено каменное здание убогого дома; это редкое обстоятельство свидетельствует не только о том, что Арзамасский убогий дом был учреждением постоянным, но также и вообще о том, что рассматриваемые нами своеобразные учреждения крепко срослись с старорусским городским бытом.

Я назвал выше убогие дома учреждением компромиссным, в котором Церковь уступила перед народным, языческим, обычаем. О такой уступке ярко свидетельствует то обстоятельство, что трупы заложных покойников в убогих домах не засыпались землею, не хоронились в могиле вплоть до поздней весны, вплоть до семика, после которого опасность для полевых посевов от весенних морозов уже миновала. А приверженцы культа заложных больше всего и боялись именно этих весенних холодов, и поминовении опасности от них для хлебных злаков сами устраивали торжественную похоронную тризну в честь заложных покойников. Едва ли может быть сомнение в том, что сроком именно этой языческой тризны, сохранившейся и в христианские времена, было обусловлено также и самое время общего христианского погребения заложных покойников в убогих домах. Таким образом, в убогих домах мы находим едва ли не больше народно-языческих элементов, нежели элементов церковно-христианских, и не будет ошибкою, если мы назовем убогие Дома учреждением языческим, т. е. выросшим всецело из языческих корней. Тут, таким образом, мы имеем пред собою единственное древнерусское языческое учреждение, которое дожило до конца XVIII века. Христианству принадлежит лишь стройная организация и окончательное завершение этого детища языческой поры. Не даром же Максим Грек называл убогие дома (тогда еще временные и случайные) делом, за которое мы, правоверные, должны будем дать Богу ответ в день судный.

И древнерусская иерархия, и светское правительство древнего Новгорода и старой Москвы не даром, конечно, не, беспричинно согласились признать и узаконить это — если не чисто языческое, то во всяком случае полуязыческое — учреждение. Этим они пошли навстречу древнему народному обычаю и предупредили повторение тех печальных явлений кощунственного надругательства над трупами христиан, против чего боролся еще в своих поучениях Владимирский епископ XIII века Серапион.

В отличие от древнерусских властей, Петербургское правительство новой России с народными обычаями никогда не считалось, пренебрегая ими. Согласно с этим, в самом начале Петербургского периода правительство пытается уничтожить также и убогие дома. Уже императрица Анна Иоанновна издала указ об уничтожении убогих домов, но указ этот почему-то не был приведен в исполнение. Уничтожены убогие дома императрицей Екатериною II, указом, изданным в год знаменитой Московской чумы и знаменитого Московского бунта — в 1771 году. Одновременно при всех городах и селениях были устроены особые кладбища, на которых и повелено хоронить всех умерших, не исключая и заложных покойников, так что убогие дома, казалось бы, стали излишними.

Но на Руси и в то время, и даже еще в наши дни, оказывается немало людей, для которых старый обычай дороже нового закона. И вот, после уничтожения в 1771 году убогих домов, на Руси опять возобновились те печальные явления кощунства, которыми вызваны были упомянутые выше протесты Серапиона Владимирского и Максима Грека: погребенные на общих кладбищах трупы заложных покойников вырываются из могил и переносятся на иные места.

Но если в XIII веке случаи такого кощунства имели своим последствием одни лишь церковные поучения, то в XVIII и XIX веках этим дело не ограничивалось; виновные подвергались тяжкой ответственности, и многие сотни русских земледельцев пошли в тюрьмы за свою приверженность к древнему обычаю-культу заложных. На почве этого языческого культа возник целый ряд судебных процессов. Нам известны только немногие из этих процессов, так как для первой половины XIX века, равно как и для конца XVIII, у нас источников нет; но и то мы знаем около 30 судебных дел данного рода. Последнее, по времени, из известных нам таких судебных дел происходило совсем недавно — в 1913 году, в селе Лох Саратовской губернии.

Таким образом, здесь мы имеем весьма редкий случай, когда одно и то же русское народное поверье, один и тот же русский языческий культ заложных, мы можем проследить на протяжении почти целого тысячелетия; и в течение всего этого времени данный культ-обычай оказывается живым, жизненным, а не окаменевшим и мертвым. И здесь мы можем наглядно проследить, как на протяжении столетий один и тот же культ видоизменяется в своих подробностях, согласно с новым его пониманием и толкованием в народе.

В старину, еще в XVI веке, в основе занимающего нас русского народного культа заложных мы видим мысль о гневе земли, оскорбленной помещением в ее недра нечистого трупа. (Не исключена возможность, что и эта мысль явилась, в свою очередь, на смену мысли об осквернении земли трупом.) В XIX веке эта основа культа почти совсем забыта; вместо нее явилась иная, новая мысль — и, замечательно, мысль более наивная и непосредственная: мысль о мучительной жажде заложных покойников, особенно опойцев, которые, находясь в могиле, выпивают влагу из земли на большом пространстве кругом своей могилы. Едва ли может быть сомнение в том, что ближайший толчок этой мысли дан обилием среди заложных покойников людей, опившихся водкою, которых при жизни, действительно, мучила алкогольная жажда.

В настоящее время обычному погребению заложных покойников в земле русский народ приписывает уже не столько весенние морозы, сколько засухи — весенние и летние. Засухи эти объясняются тем, что влагу из земли выпивают находящиеся в могилах заложные покойники. Вследствие этого надлежащим и лучшим местом для погребения заложных покойников считается теперь вода — реки, озера, болота.

Теперь я перейду к вопросу о поминовении заложных покойников на Руси, но остановлюсь только на внецерковных способах этого поминовения, так как чисто церковные способы легко могли зависеть всецело от причин канонических, а не от народно-бытовых.

Выше я сказал, что заложные покойники лишались поминовений. Этому, казалось бы, противоречит то обстоятельство, что семицкие народные обряды посвящены теперь главным образом именно поминкам в честь заложных покойников. Но ближайшее изучение семицких поминальных обрядов убеждает нас, что эти обряды в основе своей не поминальные, а похоронные. В них нетрудно рассмотреть переживания похоронных обрядов двух различных эпох: во-первых, переживание языческой похоронной тризны в честь заложных, совершавшейся перед временем цветения хлебных злаков; во-вторых, переживание христианского общего погребения заложных в убогом доме, происходившего в XVII и XVIII веках в один только день в году, и именно в семик.

Наследием языческой похоронной тризны в семицких поминальных обрядах являются кулачные бои и иные состязания. На Вятке семицкие поминальные обряды сопровождались еще в XIX веке кулачными боями, а также киданьем друг в друга глиняных шаров. В прочих местах Европейской России эти «драки по мертвецам» исчезли раньше, чем их отметили бытописатели; но, например, старое московское и тульское название семицких обрядов тюльпа занесено было прежними переселенцами в Восточную Сибирь в значении «драка»; очевидно, драки для Московского семика были весьма типичны.

Что касается наследия в семицких обрядах от общих христианских похорон заложных в убогом доме, то с особенно характерным случаем мы сталкиваемся в г. Смоленске: здесь в наши дни общая семицкая панихида по всем умершим «не своею» смертью совершается над устраиваемым ежегодно земляным холмиком, имеющим вид свежей могилы; в XVII и XVIII веках тут была действительная свежая могила над трупами заложных из убогого дома, а теперь — только переживание такой могилы.

Еще поминальный обряд в честь заложных можно было бы видеть в следующем русском народном обычае: все проходящие мимо могил заложных покойников, особенно самоубийц, считают долгом кинуть что-либо на могилу. Кидаются при этом древесные ветки, трава, палки, а также земля горстями, камни и т.п. Накиданные вещи иногда, с течением времени, сжигаются, и это обстоятельство дает повод некоторым исследователям видеть тут переживание древнего языческого способа погребения через сожжение.

Но сожжение накиданных на могилу заложного вещей отмечено лишь в редких случаях; кидаемые на могилу камни и земля предназначаются, конечно, не для сожжения; и вообще, центр тяжести этого обычая совсем не в сожжении накиданных вещей, а в том, что киданье чего-либо на могилу считается оберегом от живущего в могиле заложного. Ближайшее изучение убеждает нас, что и это — обряд похоронный: кидая что-либо на могилу, прохожий делает тем вид, что он принимает участие в погребении данного заложного покойника, в свое время не похороненного; этим своим мнимым участием в похоронах прохожий надеется умилостивить, задобрить опасного заложного покойника и чрез то избежать вреда от него.