Бык экипаж

Благодаря известному фильму «Лодка» (Das Boot), снятому по одноименному роману Лотара-Гюнтера Буххайма, «смеющаяся рыба-пила» стала самой известной эмблемой подводной лодки в мире. Однако не многие догадываются, что если бы режиссер «Лодки» Вольфганг Петерсен следовал исторической канве, то новый виток мировой славы получила бы совсем другая эмблема – «Бык Скапа-Флоу» U 47 Гюнтера Прина. Как появилась на свет эмблема U 47, что она означала и почему стала самой многочисленной среди эмблем, украшавших рубки немецких субмарин?

«Чемберлен»

До самых последних мирных дней августа 1939 года рубки немецких подлодок выглядели очень однообразно. С двух сторон белой краской на них был нанесен тактический номер субмарины, а середину рубки украшал герб Третьего рейха – Имперский орел со свастикой в когтях. Лишь одна субмарина несла отличную от других эмблему – это была U 9, на рубке которой красовался «Железный крест» Отто Веддигена (Otto Weddigen). В память о знаменитом подводнике этот знак был официально закреплен за лодкой специальным распоряжением командующего кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера (Erich Raeder). Поэтому «семерка» U 47 обер-лейтенанта цур зее Гюнтера Прина (Gunther Prien), вступившая в строй флота 17 декабря 1938 года, мало чем отличалась в этом плане от других лодок – ее рубка несла «орла» и цифры «47».

Однако в конце августе 1939 года перед выходом в море со всех подлодок в целях затруднения идентификации возможным противником сняли все опознавательные знаки и закрасили номера на рубках. Экипажи после возвращения из первого похода разрисовали рубки лодок различными эмблемами. Выбор эмблемы для экипажа подлодки был частью неофициальной жизни субмарины и являлся, если так можно выразиться, интимным моментом, который касался только её команды. По словам известного подводного аса Отто Кречмера (Otto Kretschmer), эмблема отражала энтузиазм, оптимизм и жизнерадостность подводников, присущие им несмотря на все трудности и опасности их специфической службы.

Первой эмблемой U 47 стал рисунок черепа в цилиндре с перекрещенными костями и зонтом, который вызывал прямые ассоциации с тогдашним премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом (Neville Chamberlain). Стоит отметить, что подобные карикатуры на главу английского правительства были очень популярны в вермахте – так, их намалевали на рубках экипажи еще шести подлодок.

На известном снимке U 47, сделанном 8 октября 1939 года перед выходом Прина в поход к Скапа-Флоу, эта эмблема хорошо видна на правой стороне рубки. Любопытно, что снимок стал предметом дискуссий о том, была ли эта эмблема на рубке в момент, когда Прин совершил прорыв в главную базу британского флота? В качестве аргумента в пользу того, что ее не было, высказывается мнение, что рисунок нанесли мелом и, вероятно, его смыло водой при первом же погружении. Оппоненты утверждают, что «Чемберлен» был нанесен краской и, соответственно, уцелел. Однако оба мнения остаются лишь предположениями, единственным же бесспорным фактом остается то, что 8 октября эмблема с черепом присутствовала, а 17 октября на её месте уже красовалось другое изображение.

«Бык Скапа-Флоу»

В ночь с 13 на 14 октября 1939 года U 47 совершила дерзкий прорыв в святую святых британского флота – главную базу в гавани Скапа-Флоу. Прину удалось проникнуть туда и выйти обратно через узкую и мелководную лазейку, пролив Кирк-Саунд, и во время нахождения на внутренней стоянке торпедировать и потопить линкор «Ройал Оук» (HMS Royal Oak). Своими действиями Гюнтер Прин заслужил высокую оценку даже у противника. Так, Уинстон Черчилль дал этому событию следующую характеристику: «Этот эпизод, который можно с полным основанием рассматривать как воинский подвиг командира немецкой подводной лодки, потряс общественное мнение».

Когда U 47 вернулась в Вильгельмсхафен 17 октября, её рубку украшала новая эмблема – бегущий бык, из раздувающихся ноздрей которого валил пар. Новая эмблема логично получила собственное имя «Бык Скапа-Флоу» (Der Stier von Scapa Flow). Её придумал первый вахтофицер U 47 обер-лейтенант цур зее Энгельберт Эндрасс (Engelbert Endrass). По его мнению, эмблема символизировала командира подлодки – Гюнтера Прина. Навела же его на эту идею целая цепочка размышлений.

Как вспоминал штурман U 47 Вильгельм Шпар (Wilhelm Spahr), во время нахождения U 47 во внутренней гавани Скапа-Флоу, когда лодка искала цели для своих торпед, на мостике случился маленький инцидент. Прин, всматривавшийся в темноту через бинокль, вдруг обнаружил, что его второй вахтофицер Амелунг фон Фарендорф (Amelung von Varendorff) спустился с мостика и разгуливает по верхней палубе. Командир отчитал молодого офицера за самовольный уход и прогулку по палубе.

Когда фон Фарендорф вернулся на мостик, он с юмором отрапортовал: «Герр калойт (Kaleut – сокращение от Kapitanleutnant – прим.авт.), с ареной для боя быков всё в порядке, но где же боевые кони?» Эндрасс, находившийся на мостике рядом с Прином, услышал реплику фон Фарендорфа. В тот момент ему вспомнился персонаж из британского журнала комиксов «Хотспур», который был популярен среди экипажа – бык Гарри, который бил копытом землю, и из его ноздрей шел пар. Сопоставив слова второго вахтофицера с быком из комикса, Эндрасс счёл, что именно такая эмблема лучше всего передаст агрессивный характер и боевой дух Гюнтера Прина.

Можно сказать, что идея новой эмблемы U 47 была рождена Эндрассом на мостике лодки прямо посреди якорной стоянки британского флота. Эта мысль не отпускала Эндрасса, и как только лодка начала возвращение на базу, он немедленно решил воплотить ее в жизнь. Вот как описывает этот момент в своей книге французский исследователь Александр Корганов:

«Эндрасс зашел в кают-компанию унтер-офицеров и обратился к Шпару, лежавшему на койке, заложив руки за голову.

– Вилли, можешь дать мне какую-нибудь карту?

– Нужно сделать эскиз, – без особого желания ответил Эндрасс.

– Какой еще эскиз?

Старпом на мгновение задумался, но решил, что проще рассказать о своем замысле.

– Ладно, в память об этом походе я придумал эмблему для нашего корабля и хочу изобразить ее на рубке. Мне нужен большой лист бумаги, чтобы сделать полномасштабный шаблон, и белая краска, чтобы закрасить контур.

– Мы можем взглянуть на эту эмблему? – осторожно спросил Шпар.

– Когда у меня будет карта, я нарисую ее на обратной стороне.

Сгорая от любопытства, Замман, Бём, Штрунк и Ромер повскакивали с коек, засыпав Эндрасса вопросами, но тот оставался непреклонным. Шпар сбросил ноги с койки и отправился за картой. Эндрасс расстелил ее на палубе и несколькими карандашными штрихами воспроизвел быка c раздувающимися ноздрями.

– Как вам? Это – Бык Скапа-Флоу!

Новая эмблема была встречена экипажем с большим одобрением. Сообща было принято решение сделать трафарет и нанести рисунок на рубку втайне от командира».

Боцман Ганс Замман (Hans Sammann) и старший матрос Петер Диттмер (Peter Dittmer) увеличили рисунок Эндрасса и изготовили трафарет для нанесения рисунка краской на обе стороны рубки. Заговорщики составили план действий и решили ждать удобного момента.

Если верить Корганову, то «Бык Скапа-Флоу» появился на рубке U 47 между 07:00 и 08:00 17 октября, когда командир лодки ушел с мостика. Трафарет держали Шпар и фон Фарендорф, а Эндрасс закрашивал контур, нанося краску на металл. Прин появился на мостике неожиданно и застал всю компанию прямо «на месте преступления»: рисунок уже красовался на рубке, но кисти и краску спрятать не успели. Командир был удивлен сборищем своих офицеров на палубе, и они были вынуждены признаться в содеянном. Шпар доложил о том, что у лодки теперь новая эмблема: «Бык Скапа-Флоу». Прин изъявил желание на нее посмотреть:

«Прин начал спускаться по трапу. Четыре пары глаз нацелились на него в ожидании реакции.

Эндрасс, фон Фарендорф и Шпар подошли к борту ограждения рубки. Они видели, как командир подошел к орудию, развернулся на пятках и поднял глаза. Уставившись на быка, он разразился громким смехом.

– Хорошо, – это я, что ли. И что, я действительно выгляжу свирепым? – воскликнул он, сердечно смеясь.

– Не свирепым, а решительным, – поправил Эндрасс.

– Невозможно найти, что лучше бы символизировало U 47 и её доблестный экипаж, – сказал Прин уже совершенно серьезно».

Много быков, хороших и разных

За время службы субмарина отправлялась на верфь для ремонта после каждого похода, где обычно ее заново красили в сухом доке. Поэтому жизнь эмблемы подводной лодки была коротка, и после очередной покраски подводникам приходилось наносить её заново. «Бык» в этом плане тоже не был исключением: эмблема, нарисованная Эндрассом 17 октября, просуществовала не более двух недель, так как 23 октября U 47 была отправлена на верфь для ремонта и покраски.

13 ноября 1939 года, когда лодка вернулась из ремонта, для «Быка Скапа-Флоу» начался новый период. С этого момента эмблема периодически закрашивалась на верфи после похода и заново рисовалась на рубке. Так как трафарет не сохранился, а Энгельберт Эндрасс покинул U 47 в декабре 1939 года в связи с повышением, экипажу лодки приходилось рисовать «Быка» от руки и по памяти.

Это привело к тому, что в общей сложности по сохранившимся фотографиям U 47 исследователи насчитали восемь версий «Быка Скапа-Флоу». Новые эмблемы отличались друг от друга не только местом расположения и деталями рисунка, но и направлениями. Так, когда 13 ноября 1939 года лодка вышла из ремонта после похода в Скапа-Флоу, её рубка была модифицирована. По бортам установили рейлинг (поручень) как раз по тому месту, где изначально располагалась центральная часть эмблемы, и «быков» пришлось перерисовать. В изначальной версии эмблемы, которую рисовал Эндрасс, оба «быка» смотрели влево, то есть, с одной стороны рубки на нос, с другой на корму. После ремонта они повернули свои головы в сторону носа лодки. С таким вариантом эмблемы U-47 вышла в следующий поход, третий по счету. Все последующие эмблемы имели точно такое же направление, то есть смотрели вперёд.

«Бык» как общее достояние

Со временем эмблема «Бык Скапа-Флоу» стала самой распространенной за всю историю подплава Германии: во время Второй мировой это изображение украшало рубки в общей сложности 58 подводных лодок. Их можно разделить на две группы.

К первой группе относятся четыре субмарины, командиры экипажей которых выбрали её самостоятельно. Это U 47 Прина, две лодки Эндрасса (U 46 и U 567) и U 213 фон Фарендорфа. Бывшие вахтенные офицеры U 47, став командирами собственных лодок, поместили на них «быков».

Вторая группа более многочисленна и насчитывает целые 54 субмарины 7-й подводной флотилии, символом которой и стал «Бык Скапа-Флоу». Начало было положено в марте 1941 года после того, как U 47 Гюнтера Прина не вернулась из похода. И хотя легендарного подводного аса официально признали погибшим только 23 мая, для подводников 7-й флотилии это не было какой-либо тайной и ранее. Так как U 47 входила в состав флотилии, её командир капитан-лейтенант Герберт Золер (Herbert Sohler) приказал считать эмблему Прина официальной как для самой флотилии, так и всех её подлодок. Исключением из правил стала U 69, которая вместо официального символа флотилии несла на своей рубке рисунок с коробки французского сыра, за что получила прозвище «Смеющаяся корова».

Стоит отметить, что и настоящая U 96, ставшая всемирно известной благодаря творчеству Буххайма и Петерсена, также несла на своей рубке эмблему Прина, так как принадлежала 7-й флотилии. Когда на её борт поднялся военный корреспондент лейтенант Буххайм, он попросту не мог видеть на рубке «смеющуюся рыбу-пилу», так как ранее до этого командир флотилии приказал убрать все индивидуальные эмблемы и оставить только общую. Поэтому Буххайма на U 96 встретил именно «Бык Скапа-Флоу».

В самом появлении эмблемы на U 47 нет ничего удивительного, но слова Гюнтера Прина, что она символизировала подлодку и экипаж, можно счесть справедливыми. В конце концов, именно они сделали свою эмблему знаменитой.

Автор выражает признательность Евгению Скибинскому за помощь в работе над статьей.

  1. Blair С. Hitler’s U-boat War. The Hunters, 1939–1942 – Random House, 1996
  2. Busch R., Roll H.-J. German U-boat Commanders of World War II – Annapolis, Naval Institute Press, 1999
  3. Ritschel H. Kurzfassung Kriegstagesbuecher Deutscher U-Boote 1939–1945ю Band 1 – Norderstedt
  4. Martindale D. Grise W. The Wolf Pack: A Collection of U-Boat Modelling Articles – Accurate Model Parts, 2010
  5. Hogel G. Embleme, Wappen, Malings Deutscher U-boote 1935–1945 – Hamburg: Koehler Verlag, 2001
  6. Корганов А.С. Загадка Скапа-Флоу – СПб.: «Роза Ветров», 2011
  7. Метцлер Й. История подлодки U-69. «Смеющаяся корова» – М.: Центрполиграф, 2005
  8. Черчилль У. Вторая Мировая война: В 6 томах. Том 1: Надвигающаяся буря – М.: Терра, 1997
  9. http://www.u47.org
  10. http://www.uboat.net
  11. http://www.uboatarchive.net
  12. http://historisches-marinearchiv.de

Подводные лодки · Подводная война · Битва за Атлантику

Please complete the security check to access pixabay.com

Why do I have to complete a CAPTCHA?

Completing the CAPTCHA proves you are a human and gives you temporary access to the web property.

What can I do to prevent this in the future?

If you are on a personal connection, like at home, you can run an anti-virus scan on your device to make sure it is not infected with malware.

If you are at an office or shared network, you can ask the network administrator to run a scan across the network looking for misconfigured or infected devices.

Cloudflare Ray ID: 580bb901c8477a79 • Your IP : 37.112.98.47 • Performance & security by Cloudflare

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

© Иван Ефремов, наследники, текст, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Иван Ефремов

Иван Ефремов родился 9 (22 апреля) 1908 года в Вырице, в семье лесопромышленника Антипа Харитоновича Ефремова (позже, после 1917 года, чтобы скрыть свое происхождение, он сменил отчество на Антонович). Завод его отца располагался на земле князей Витгенштейнов, что отразилось в романе «Лезвие бритвы»: среди его действующих лиц значится некий князь Витгенштейн.

Уже в четыре года Ефремов научился читать, а в шесть увлекся романами Жюля Верна и полюбил книги о землепроходцах, мореплавателях и ученых. В 1914 году семья переехала в Бердянск, где Иван учился в гимназии. Во время революции родители развелись, мать вышла замуж за красного командира и в 1919 году уехала с ним в Херсон. Ефремов оказался в Красной армии, дошел до Перекопа, при бомбардировке Очакова был контужен, отчего начал заикаться. В 1921 году он демобилизовался и отправился в Петроград учиться. Учебу Ефремов совмещал с работой: грузчиком, пильщиком дров, помощником шофера, затем шофером в ночную смену. В 1923 году он сдал экзамены на штурмана каботажного плавания при Петроградских мореходных классах и, после окончания школы, весной 1924 года уехал на Дальний Восток.

Но еще до этого Ефремов заинтересовался палеонтологией и после четырех лет плавания в Тихом океане матросом вернулся в Ленинград и поступил в университет. С середины 1920-х годов его жизнь проходит в экспедициях. В 1937 году Ефремов экстерном окончил Ленинградский горный институт. За два года до этого он стал кандидатом, а в марте 1941 года – доктором биологических наук. К этому времени Ефремов уже жил в Москве, поскольку в 1935 году сюда переехал Палеонтологический институт.

В начале войны Ефремов уехал в эвакуацию в Алма-Ату, а оттуда – во Фрунзе (нынешний Бишкек) Именно здесь он начал писать свои первые «рассказы о необыкновенном», в которых сочеталась научная фантастика и приключения. В них он предсказал открытие алмазных месторождений в Якутии и появление голографии. В это же время он создал свои первые масштабные произведения – историко-приключенческие повести с элементами фантастики «Путешествие Баурджеда» (1949) и «На краю Ойкумены» (1953), объединенные общим заглавием «Великая дуга».

В экспедиции по пустыне Гоби Ефремов задумал создать произведение о космическом будущем – цивилизациях обитаемых звездных миров, объединенных Великим Кольцом – системой межзвездных связей посредством направленных лучей. В 1957 году вышел роман «Туманность Андромеды».

Вторым романом стало «Лезвие бритвы» (1963).

В 1970 году вышло продолжение «Туманности Андромеды» – «Час Быка». Описанная в нем планета Торманс, управляемая олигархией, посчиталась карикатурой на СССР, и роман был запрещен вплоть до конца 1980-х годов.

В 1972 году вышел последний роман писателя – «Таис Афинская», действие которого происходит в эпоху Александра Македонского.

Ивана Ефремова можно назвать самым успешным провидцем из советских фантастов. В рассказе «Алмазная руда» он предсказал открытие месторождения алмазов в Якутии, а в рассказе «Озеро горных духов» – ртутных руд на Южном Алтае. В «Атолле Факаофо» он описал поведение жидких кристаллов, а в «Туманности Андромеды» – трехмерное телевидение с параболическим вогнутым экраном. В этом же романе появились костюм-экзоскелет, электронная книга и омоложение кожи посредством лазерной и радиоволновой терапии. Описывая идеальное будущее, Иван Ефремов предсказал нынешнее настоящее, и, возможно, именно этим его творчество притягивает современного читателя.

Туманность Андромеды

Глава первая
Железная звезда

В тусклом свете, отражавшемся от потолка, шкалы приборов казались галереей портретов. Круглые были лукавы, поперечно-овальные расплывались в наглом самодовольстве, квадратные застыли в тупой уверенности. Мерцавшие внутри них синие, голубые, оранжевые, зеленые огоньки подчеркивали впечатление.

В центре выгнутого пульта выделялся широкий и багряный циферблат. Перед ним в неудобной позе склонилась девушка. Она забыла про стоявшее рядом кресло и приблизила голову к стеклу. Красный отблеск сделал старше и суровее юное лицо, очертил резкие тени вокруг выступавших полноватых губ, заострил чуть вздернутый нос. Широкие нахмуренные брови стали глубоко-черными, придав глазам мрачное, обреченное выражение.

Тонкое пение счетчиков прервалось негромким металлическим лязгом. Девушка вздрогнула, выпрямилась и заломила тонкие руки, выгибая уставшую спину.

Позади щелкнула дверь, возникла крупная тень, превратилась в человека с отрывистыми и точными движениями. Вспыхнул золотистый свет, и густые темно-рыжие волосы девушки словно заискрились. Ее глаза тоже загорелись, с тревогой и любовью обратившись к вошедшему.

– Неужели вы не уснули? Сто часов без сна.

– Плохой пример? – не улыбаясь, но весело спросил вошедший. В его голосе проскальзывали высокие металлические ноты, будто склепывавшие речь.

– Все другие спят, – несмело произнесла девушка, – и… ничего не знают, – добавила она вполголоса.

– Не бойтесь говорить. Товарищи спят, и сейчас нас только двое бодрствующих в космосе, и до Земли пятьдесят биллионов километров – всего полтора парсека!

– И анамезона только на один разгон! – Ужас и восторг звучали в возгласе девушки.

Двумя стремительными шагами начальник тридцать седьмой звездной экспедиции Эрг Hoop достиг багряного циферблата.

Читайте так же:

  • Самые лучшие коровы Черно-белые, бурые, молчаливые, мычащие. Абсолютно все молочные – но еще не коровы, а нетели, потому что ещёр не рожали. В Энколово стартует не совсем обычный аукцион – здесь в роли лотов […]
  • Возрастной состав стада коров Общая закономерность возрастной изменчивости молочной продуктивности выражается в том, что удои равномерно увеличиваются до определенного максимума, а затем постепенно уменьшаются. Эта […]
  • Самые крупные коровы Порода создана в начале 19 в. путем преобразовательного скрещивания местного приокского скота (улучшенное отродье великорусского скота) с тирольским в бывшем Горбатовском уезде […]
  • Сколько корова должна давать молока после отёла Сколько молока должна давать первотёлка, чтоб оставить её дальше, на корову? Литров 18 молока и больше. Если телка дает 15 литров молока — то это хорошо, за 2 теленком она добавит. А если […]
  • Теленок на дрожжах Это статья для журнала «Пропозиція Нова», опубликованная в номере 10/2012 Эту статью в формате .pdf можно скачать здесь (на украинском языке) «Метаболическое программирование телят» — […]
  • Инфекции коров Представленные в статье материалы любезно предоставлены Яном Мускенсом, доктором ветеринарных наук из компании GD (Нидерланды). Читатель сможет получить информацию не только по данной […]

– Да, вошли в пятый. И… ничего. – Девушка бросила красноречивый взгляд на звуковой рупор автомата-приемника.

– Видите, спать нельзя. Надо продумать все варианты, все возможности. К концу пятого круга должно быть решение.

– Но это еще сто десять часов…

– Хорошо, посплю здесь, в кресле, когда кончится действие спорамина. Я принял его сутки назад.

Девушка что-то сосредоточенно соображала и наконец решилась:

– Может быть, уменьшить радиус круга? Вдруг у них авария передатчика?

– Нельзя! Уменьшить радиус, не сбавляя скорости, – мгновенное разрушение корабля. Убавить скорость и… потом без анамезона… полтора парсека со скоростью древнейших лунных ракет? Через сто тысяч лет приблизимся к нашей солнечной системе.

– Понимаю… Но не могли они…

– Не могли. В незапамятные времена люди могли совершать небрежность или обманывать друг друга и себя. Но не теперь!

– Я не о том, – обида прозвучала в резком ответе девушки. – Я хотела сказать, что «Альграб», может быть, тоже ищет нас, уклонившись от курса.

– Так сильно уклониться он не мог. Не мог не отправиться в рассчитанное и назначенное время. Если бы случилось невероятное и вышли из строя оба передатчика, то звездолет, без сомнения, стал бы пересекать круг диаметрально, и мы услышали бы его на планетарном приеме. Ошибиться нельзя – вот она, условная планета!

Эрг Hoop указал на зеркальные экраны в глубоких нишах со всех четырех сторон поста управления. В глубочайшей черноте горели бесчисленные звезды. На левом переднем экране быстро пролетел маленький серый диск, едва освещенный своим светилом, очень удаленным отсюда, от края системы Б-7336-С+87-А.

– Наши бомбовые маяки работают отчетливо, хотя мы сбросили их четыре независимых года назад. – Эрг Hoop указал на четкую полоску света вдоль длинного стекла в левой стене. – «Альграб» должен быть здесь уже три месяца тому назад. Это значит, – Hoop поколебался, как бы не решаясь произнести приговор – «Альграб» погиб!

– А если не погиб, а поврежден метеоритом и не может развивать скорость. – возразила рыжеволосая девушка.

– Не может развивать скорость! – повторил Эрг Hoop. – Да разве это не то же самое, если между кораблем и целью встанут тысячелетия пути? Только хуже – смерть придет не сразу, пройдут годы обреченной безнадежности. Может быть, они позовут – тогда узнаем… лет через шесть… на Земле.

Стремительным движением Эрг Hoop вытянул складное кресло из-под стола электронной расчетной машины. Это была малая модель МНУ-11. До сих пор из-за большого веса, размеров и хрупкости нельзя было устанавливать на звездолетах электронную машину-мозг типа ИТУ для всесторонних операций и полностью поручить ему управление звездолетом. В посту управления требовалось присутствие дежурного навигатора, тем более что точная ориентировка курса корабля на столь далекие расстояния была невозможна.

Руки начальника экспедиции замелькали с быстротой пианиста над рукоятками и кнопками расчетной машины. Бледное, с резкими чертами лицо застыло в каменной неподвижности, высокий лоб, упрямо наклоненный над пультом, казалось, бросил вызов силам стихийной судьбы, угрожавшим живому мирку, забравшемуся в запретные глубины пространства.

Низа Крит, юный астронавигатор, впервые попавшая в звездную экспедицию, затихла, не дыша наблюдая за ушедшим в себя Ноором. Какой он спокойный, полный энергии и ума, любимый человек. Любимый давно уже, все пять лет. Нет смысла скрывать от него… И он знает, Низа чувствует это… Сейчас, когда случилось это несчастье, ей выпала радость дежурить вместе с ним. Три месяца наедине, пока остальной экипаж звездолета погружен в сладкий гипнотический сон. Еще осталось тринадцать дней, потом заснут они – на полгода, пока не прейдут еще две смены дежурных: навигаторов, астрономов и механиков. Другие – биологи, геологи, чья работа начинается только на месте прибытия, – могут спать и дольше, тогда как астроному… о, у них самый напряженный труд!

Эрг Hoop поднялся, и мысли Низы оборвались.

– Я пойду в кабину звездных карт. Ваш отдых через… – он взглянул на циферблат зависимых часов, – девять часов. Успею выспаться, перед тем как сменить вас.

– Я не устала, я буду здесь сколько понадобится, только бы вы смогли отдохнуть!

Эрг Hoop нахмурился, желая возразить, но уступил нежности слов и золотисто-карих глаз, доверчиво обращенных к нему, улыбнулся и молча вышел.

Низа уселась в кресло, привычным взглядом окинула приборы и глубоко задумалась.

Над ней чернели отражательные экраны, через которые центральный пост управления совершал обзор бездны, окружавшей корабль. Разноцветные огоньки звезд казались иглами света, пронзавшими глаз насквозь.

Звездолет обгонял планету, и ее тяготение заставляло корабль качаться вдоль изменчивого напряжения поля гравитации. И недобрые величественные звезды в отражательных экранах совершали дикие скачки. Рисунки созвездий сменялись с незапоминаемой быстротой.

Планета К2-2Н-88, далекая от своего светила, холодная, безжизненная, была известна как удобное место для рандеву звездолетов… для встречи, которая не состоялась. Пятый круг… И Низа представила себе свой корабль, несущийся с уменьшенной скоростью по чудовищному кругу, радиусом в миллиард километров, беспрерывно обгоняя ползущую как черепаха планету. Через сто десять часов корабль закончит пятый круг… И что тогда? Могучий ум Эрга Ноора сейчас собрал все силы в поисках наилучшего выхода. Начальник экспедиции и командир корабля ошибаться не может – иначе звездолет первого класса «Тантра» с экипажем из лучших ученых никогда не вернется из бездны пространства! Но Эрг Hoop не ошибется…

Низа Крит вдруг почувствовала отвратительное, дурнотное состояние, которое означало, что звездолет отклонился от курса на ничтожную долю градуса, допустимую только на уменьшенной скорости, иначе его хрупкого живого груза не осталось бы в живых. Едва рассеялся серый туман в глазах девушки, как дурнота наступила снова – корабль вернулся на курс. Это неимоверно чувствительные локаторы нащупали в черной бездне впереди метеорит – главную опасность звездолетов. Электронные машины, управляющие кораблем (ибо только они могут проделывать все манипуляции с необходимой быстротой – человеческие нервы не годятся для космических скоростей), в миллионную долю секунды отклонили «Тантру» и, когда опасность миновала, столь же быстро вернули на прежний курс.

«Что же помешало таким же машинам спасти „Альграб“? – подумала пришедшая в себя Низа. – Он наверняка поврежден встречей с метеоритом. Эрг Hoop говорил, что до сих пор каждый десятый звездолет гибнет от метеоритов, несмотря на изобретение столь чувствительных локаторов, как прибор Волла Хода, и защитные энергетические покрывала, отбрасывающие мелкие частицы». Гибель «Альграба» поставила их самих в рискованное положение, когда казалось, что все хорошо продумано и предусмотрено. Девушка стала вспоминать все случившееся с момента отлета.

Тридцать седьмая звездная экспедиция была направлена на планетную систему близкой звезды в созвездии Змееносца, единственная населенная планета которой – Зирда – давно говорила с Землей и другими мирами по Великому Кольцу. Внезапно она замолчала. Более семидесяти лет не поступало ни одного сообщения. Долг Земли, как ближайшей к Зирде планеты Кольца, был выяснить, что случилось. Поэтому корабль экспедиции взял много приборов и нескольких выдающихся ученых, нервная система которых после многочисленных испытаний оказалась способной вынести годы заключения в звездолете. Запас горючего для двигателей – анамезона, то есть вещества с разрушенными мезонными связями ядер, обладавшего световой скоростью истечения, был взят в обрез не из-за веса анамезона, а вследствие огромного объема контейнеров хранения. Запас анамезона рассчитывали пополнить на Зирде. На случай, если с планетой произошло бы что-либо серьезное, звездолет второго класса «Альграб» должен был встретить «Тантру» у орбиты планеты К2-2Н-88.

Низа чутким ухом уловила изменившийся тон настройки поля искусственного тяготения. Диски трех приборов справа замигали неровно, включился электронный щуп правого борта. На засветившемся экране появился угловатый блестящий кусок. Он двигался, как снаряд, прямо на «Тантру» и, следовательно, находился далеко. Это был гигантский обломок вещества, какие встречались необычайно редко в космическом пространстве, и Низа поспешила определить его объем, массу, скорость и направление полета. Только когда щелкнула автоматическая катушка журнала наблюдений, Низа вернулась к своим воспоминаниям.

Самым острым из них было мрачное кроваво-красное солнце, выраставшее в поле зрения экранов в последние месяцы четвертого года пути. Четвертого для всех обитателей звездолета, несшегося со скоростью 5/6 абсолютной единицы – скорости света. На Земле прошло уже около семи лет, называвшихся независимыми.

Фильтры экранов, щадя человеческие глаза, изменяли цвет и силу лучей любого светила. Оно становилось таким, каким виделось сквозь толстую земную атмосферу с ее озонным и водяным защитными экранами. Неописуемый призрачно-фиолетовый свет высокотемпературных светил казался голубым или белел, угрюмые серо-розовые звезды становились веселыми, золотисто-желтыми, наподобие нашего Солнца. Здесь горящее победным ярко-алым огнем светило принимало глубокий кровавый тон, в котором земной наблюдатель привык видеть звезды спектрального класса [1] М5. Планета находилась гораздо ближе к своему солнцу, чем наша Земля – к своему. По мере приближения к Зирде ее светило стало огромным алым диском, посылавшим массу тепловых лучей.

За два месяца до подхода к Зирде «Тантра» начала попытки связаться с внешней станцией планеты. Здесь была только одна станция на небольшом, лишенном атмосферы природном спутнике, находившемся ближе к Зирде, чем Луна к Земле.

Звездолет продолжал звать и тогда, когда до планеты осталось тридцать миллионов километров и чудовищная скорость «Тантры» замедлилась до трех тысяч километров в секунду. Дежурила Низа, но и весь экипаж бодрствовал, сидя в ожидании перед экранами в центральном посту управления.

Низа звала, увеличивая мощность передачи и бросая вперед веерные лучи.

Наконец они увидели крохотную блестящую точку спутника. Звездолет стал описывать орбиту вокруг планеты, постепенно приближаясь к ней по спирали и уравнивая свою скорость со скоростью спутника. «Тантра» и спутник как бы сцепились невидимым канатом, и звездолет повис над быстро бегущей по своей орбите маленькой планеткой. Электронные стереотелескопы корабля теперь прощупывали поверхность спутника. И внезапно перед экипажем «Тантры» появилось незабываемое зрелище.

Огромное плоское стеклянное здание горело в отблесках кровавого солнца. Прямо под крышей находилось нечто вроде большого зала собраний. Там застыло в неподвижности множество существ, непохожих на землян, но, несомненно, людей. Астроном экспедиции Пур Хисс, новичок в космосе, заменивший перед самым отъездом испытанного работника, волнуясь, продолжал углублять фокус инструмента. Ряды смутно видимых под стеклом людей оставались совершенно неподвижными. Пур Хисс повысил увеличение. Стало видно возвышение, обрамленное пультами приборов, с длинным столом, на котором, скрестив ноги, перед аудиторией сидел человек с безумным, устремленным вдаль взором пугающих глаз.

– Они мертвы, заморожены! – воскликнул Эрг Hoop.

Звездолет продолжал висеть над спутником Зирды, и четырнадцать пар глаз, не отрываясь, следили за стеклянной могилой – это действительно была могила. Сколько лет сидят здесь эти мертвецы? Семьдесят лет назад замолчала планета, если прибавить шесть лет полета лучей – три четверти века…

Все взгляды обратились к начальнику. Эрг Hoop, бледный, всматривался в палевую дымку атмосферы планеты. Сквозь нее тускло просвечивали едва заметные штрихи гор, отблески морей, но ничто не давало ответа, за которым они явились сюда.

– Станция погибла и не восстановлена за семьдесят пять лет! Это означает катастрофу на планете. Надо спускаться, пробивать атмосферу, может быть, сесть. Здесь собрались все – я спрашиваю мнения Совета…

Возражать стал только астроном Пур Хисс. Низа с негодованием рассматривала его большой хищный нос и низко посаженные некрасивые уши.

– Если на планете катастрофа, то никаких шансов на получение анамезона у нас нет. Облет планеты на небольшой высоте и тем более приземление уменьшат наш резерв планетарного горючего. Кроме того, неизвестно, что случилось. Могут быть мощные излучения, которые погубят нас.

Остальные члены экспедиции поддержали начальника.

– Никакие планетные излучения не опасны кораблю с космической защитой. Выяснить, что случилось, – разве не за этим мы посланы сюда? Что ответит Земля Великому Кольцу? Установить факт – еще очень мало, надо объяснить его. Простите мне эти ученические рассуждения! – говорил Эрг Hoop, и обычные металлические нотки в его голосе зазвенели насмешкой. – Вряд ли мы сможем уклониться от своего прямого долга…

– Температура верхних слоев атмосферы нормальна! – радостно воскликнула Низа.

Эрг Hoop улыбнулся и стал снижаться осторожно, виток за витком, замедляя спиральный бег звездолета, приближавшегося к поверхности планеты. Зирда была немного меньше Земли, и на низком облете не требовалось очень большой скорости. Астрономы и геологи сверяли карты планеты с тем, что наблюдали оптические приборы «Тантры». Материки сохранили в точности прежние очертания, моря спокойно блестели в красном солнце. Не изменили свои формы и горные хребты, известные по прежним снимкам, – только планета молчала.

Тридцать пять часов люди не покидали своих наблюдательных постов.

Состав атмосферы, излучение красного светила – все совпадало с прежними данными о Зирде. Эрг Hoop раскрыл справочник по Зирде и отыскал столбец данных по ее стратосфере. Ионизация оказалась выше обычной. Смутная и тревожная догадка начала созревать в уме Ноора.

На шестом витке спусковой спирали стали видны очертания больших городов. По-прежнему ни одного сигнала не прозвучало в приемниках звездолета.

Низа Крит сменилась, чтобы поесть, и, кажется, задремала. Ей показалось, что она спала всего несколько минут. Звездолет шел над ночной стороной Зирды не быстрее обычного земного спиролета. Здесь, внизу, должны были расстилаться города, заводы, порты. Ни единого огонька не мелькнуло в кромешной тьме внизу, как ни выслеживали их мощные оптические стереотелескопы. Сотрясающий гром рассекаемой звездолетом атмосферы должен был слышаться за десятки километров.

Прошел час. Не вспыхнуло ни одного огня. Томительное ожидание становилось невыносимым. Hoop включил предупредительные сирены. Ужасный вой понесся над черной бездной внизу, и люди Земли надеялись, что он, слившись с грохотом воздуха, будет услышан загадочно молчавшими обитателями Зирды.

Крыло огненного света смахнуло зловещую тьму. «Тантра» вышла на освещенную сторону планеты. Внизу продолжала расстилаться бархатистая чернота. Быстро увеличенные снимки показали, что это сплошной ковер цветов, похожих на бархатно-черные маки Земли. Заросли черных маков протянулись на тысячи километров, заменив собою все – леса, кустарники, тростники, травы. Как ребра громадных скелетов, виднелись среди черного ковра улицы городов, красными ранами ржавели железные конструкции. Нигде ни живого существа, ни деревца – только одни-единственные черные маки!

«Тантра» бросила бомбовую наблюдательную станцию и снова вошла в ночь. Спустя шесть часов станция-робот доложила состав воздуха, температуру, давление и прочие условия на поверхности почвы. Все было нормальным для планеты, за исключением повышенной радиоактивности.

– Чудовищная трагедия! – сдавленно пробормотал биолог экспедиции Эон Тал, записывая последние данные станции. – Они убили сами себя и всю свою планету!

– Неужели? – скрывая навертывающиеся слезы, спросила Низа. – Так ужасно! Ведь ионизация вовсе не так сильна.

– Прошло уже порядочно лет, – сурово ответил биолог. Его горбоносое лицо черкеса, мужественное, несмотря на молодость, сделалось грозным. – Такой радиоактивный распад тем и опасен, что накапливается незаметно. Столетия общее количество излучения могло увеличиваться кор за кором, как мы называем биодозы облучения, а потом сразу качественный скачок! Разваливающаяся наследственность, прекращение воспроизведения потомства плюс лучевые эпидемии. Это случается не в первый раз – Кольцу известны подобные катастрофы…

– Например, так называемая «Планета лилового солнца», – раздался позади голос Эрга Ноора.

– Трагично, что ее странное солнце обеспечивало обитателям очень высокую энергетику, – заметил угрюмый Пур Хисс, – при светимости в семьдесят восемь наших солнц и спектральном классе А нуль.

– Где эта планета? – осведомился биолог Эон Тал. – Не та ли, которую Совет собирается заселять?

– Та самая. В память ее назван был погибший теперь «Альграб».

– Звезда Альграб, иначе Дельта Ворона! – воскликнул биолог. – Но до нее очень далеко!

– Сорок шесть парсек. Но мы строим все более дальние звездолеты…

Биолог кивнул головой и пробормотал, что вряд ли следовало называть звездолет именем погибшей планеты.

– Но звезда не погибла, да и планета цела. Не пройдет и века, как мы засеем и заселим ее, – уверенно ответил Эрг Hoop.

Он решился на трудный маневр – изменить орбитальный путь звездолета с широтного на меридиональный, вдоль оси вращения Зирды. Как уйти от планеты, не выяснив, все ли погибли? Может быть, оставшиеся в живых не могут призвать на помощь звездолет из-за разрушения энергостанций и порчи приборов?

Не впервые видела Низа Эрга Ноора за пультом управления в момент ответственного маневра. С непроницаемо-твердым лицом, с резкими, всегда точными движениями, он казался ей легендарным героем.

И снова «Тантра» совершала безнадежный путь вокруг Зирды, на этот раз от полюса к полюсу. Кое-где, особенно в средних широтах, появились широкие зоны обнаженной почвы. Там в воздухе висел желтый туман, сквозь который просвечивали рябью гигантские гряды развеваемых ветром красных песков.

А дальше опять простирались траурные бархатные покрывала черных маков – единственных растений, устоявших против радиоактивности или давших под ее влиянием жизнеспособную мутацию.

Все стало ясно. Искать где-то в мертвых развалинах анамезонное горючее, запасенное для гостей из иных миров по рекомендации Великого Кольца (Зирда не имела еще звездолетов, а только планетолеты), было не только безнадежно, но и опасно. «Тантра» принялась медленно раскручивать спираль полета в обратную сторону от планеты. Набрав скорость в семнадцать километров в секунду на ионно-триггерных, или планетарных, моторах, употреблявшихся для полетов между планетами, взлетов и посадок, звездолет ушел от умершей планеты. «Тантра» взяла курс на необитаемую, известную только под условным шифром систему, где были сброшены бомбовые маяки и где должен был ожидать «Альграб». Включились анамезонные двигатели. Их сила за пятьдесят два часа разогнала звездолет до его нормальной скорости в девятьсот миллионов километров в час. До места встречи оставалось пятнадцать месяцев пути, или одиннадцать по зависимому времени корабля. Весь экипаж, за исключением дежурных, мог погружаться в сон. Но еще месяц шло общее обсуждение, расчеты и подготовка доклада Совету. Из данных справочников по Зирде извлекли упоминания о рискованных опытах с частично распадавшимися атомными горючими. Нашли выступления видных ученых погибшей планеты, предупреждавших о появлении признаков вредного влияния на жизнь и настаивавших на прекращении опытов. Сто восемнадцать лет назад по Великому Кольцу было послано краткое предупреждение, достаточное для людей высокого разума, но, видимо, не принятое всерьез правительством Зирды.

Не оставалось сомнения, что Зирда погибла от накопления вредной радиации после многочисленных неосторожных опытов и опрометчивого применения опасных видов ядерной энергии вместо мудрого изыскания других, менее вредных.

Давно уже разрешилась загадка, дважды экипаж звездолета сменял трехмесячный сон на столь же длительную нормальную жизнь.

А сейчас уже много суток «Тантра» описывает круги вокруг серой планеты, и с каждым часом уменьшается надежда на встречу с «Альграбом». Подходит что-то грозное…

Эрг Hoop остановился на пороге, глядя на задумавшуюся Низу. Ее склоненная голова с копной густых волос походила на пушистый золотой цветок. Задорный мальчишеский профиль, косовато посаженные глаза, часто щурившиеся от сдерживаемого смеха, а сейчас широко раскрытые, пытающие неизвестное с тревогой и мужеством! Девочка сама не отдает себе отчета, какой большой внутренней поддержкой она со своей беззаветной любовью стала для него. Ему, который, несмотря на долгие годы испытаний, закаливших волю и чувства, все же устает быть начальником, готовым в любую минуту принять на себя любую ответственность за людей, корабль, успех экспедиции. Там, на Земле, давно уже не осталось столь единоличной ответственности – всегда принимает решение та группа людей, которая и призвана выполнять работу. А если случается что-либо особенное, мгновенно можно получить любой совет, самую сложную консультацию. Здесь советов получать негде и командиры звездолетов пользуются особыми правами. Было бы легче, если бы такая ответственность длилась два-три года, а не десять-пятнадцать лет – средний срок звездной экспедиции!

Он шагнул в центральный пост.

Низа вскочила навстречу Эргу Ноору.

– Я подобрал все нужные материалы и карты, – сказал он, – зададим работу машине!

Начальник экспедиции вытянулся в кресле и медленно переворачивал металлические листки, называя цифры координат, напряжение магнитных, электрических и гравитационных полей, мощность потоков космических частиц, скорость и плотность метеорных струй. Низа, побледнев от напряжения, нажимала кнопки и поворачивала выключатели расчетной машины. Эрг Hoop получил серию ответов, нахмурился и задумался.

– На нашем пути есть сильное поле тяготения – область скопления темного вещества в Скорпионе, около звезды 6555-ЦР+11-ПКУ, – заговорил Hoop. – Чтобы избежать траты горючего, следует отклониться сюда, к Змее. В старину летали безмоторным полетом, используя гравитационные поля в качестве ускорителей, по их краям…

– Можем ли мы применить этот способ? – спросила Низа.

– Нет, для этого наши звездолеты слишком быстры. Скорость в пять шестых абсолютной единицы, или двести пятьдесят тысяч километров в секунду, увеличила бы в земном поле тяготения наш вес в двенадцать тысяч раз – следовательно, превратила бы всю экспедицию в пыль. Мы можем лететь так только в пространстве космоса вдали от больших скоплений материи. Как только звездолет начинает входить в гравитационное поле, так приходится снижать скорость тем сильнее, чем сильнее поле.

– Следовательно, тут противоречие. – Низа по-детски подперла рукой голову. – Чем сильнее поле тяготения, тем медленнее надо лететь!

– Это верно лишь для громадных субсветовых скоростей, когда звездолет сам становится подобным световому лучу и может двигаться только по прямой или по так называемой кривой равных напряжений.

– Если я правильно поняла, вам надо нацелить наш «луч» – «Тантру» – прямо на солнечную систему.

– В этом вся огромная трудность звездоплавания. Точный прицел на ту или другую звезду практически невозможен, хотя мы применяем все мыслимые исправления расчетов. Приходится все время пути исчислять накапливающуюся ошибку, меняя курс корабля, почему и невозможно полностью автоматизированное управление. А теперь у нас опасное положение. Остановка или хотя бы сильное замедление полета для нас после разгона будут равны смерти, так как снова набрать скорость будет уже нечем. Вот опасность, смотрите: область 344+2У совсем не исследована. Здесь нет звезд, известно только гравитационное поле – вот его край. С окончательным решением подождем астрономов – после пятого круга мы разбудим всех, а пока… – Начальник экспедиции потер виски и зевнул.

– Действие спорамина кончается, – воскликнула Низа, – вы можете отдохнуть!

– Хорошо, я устроюсь здесь, в этом кресле. Вдруг случится чудо – хоть бы один звук!

В тоне Эрга Ноора мелькнуло что-то заставившее сердце Низы забиться от нежности. Захотелось прижать к себе эту упрямую голову, гладить темные волосы с преждевременной проседью…

Низа встала, тщательно сложила справочные листы и потушила свет, оставив только слабое зеленое освещение вдоль панелей с приборами и часами. Звездолет шел совершенно спокойно в полнейшей пустоте пространства, огибая свой исполинский круг. Рыжеволосый астронавигатор неслышно заняла свое место у «мозга» громадного корабля. Привычно тихо пели приборы, настроенные на определенную мелодию, – малейший непорядок отозвался бы фальшивой нотой. Но тихая мелодия лилась в заданной тональности. Изредка повторялись негромкие удары, похожие на звуки гонга, – это включался вспомогательный планетарный мотор, направлявший курс «Тантры» по кривой. Грозные анамезонные двигатели молчали. Покой долгой ночи царил в сонном звездолете, как будто не было серьезной опасности, нависшей над кораблем и его обитателями. Вот-вот в рупоре приемника зазвучат долгожданные позывные и два корабля начнут тормозить свой неимоверно быстрый полет, сблизятся на параллельных курсах и, наконец, точно уравняв свои скорости, как бы улягутся рядом. Широкая трубчатая галерея соединит оба корабельных мирка, и «Тантра» вновь обретет свою исполинскую силу.

Фото с сайта http://www.fotoprizer.ru.

На востоке Испании в прямом эфире матадор умер от удара быка. Это первая смерть матадора на корриде с 1985 года.

Транслировалась коррида в городе Теруэль. От удара рогом в грудь погиб 29-летний профессиональный тореадор Виктор Баррио.

До этого во время традиционного забега в деревне Педрегер недалеко от Валенсии умер 28-летний мужчина, который получил от быка удар рогом, сообщает «Интерфакс».

Популярное

Собаки могут обнаружить коронавирус в воздухе

Экологи: глобальное потепление может увеличить риск катастрофических пожаров

Витаминная подзарядка: 3 сока для повышения энергии и выносливости

Ученые положили структуру коронавируса на музыку. Вы должны это услышать!

Диетолог: бобовые могут стать полезной альтернативой и заменят мясо

30 дней вместо 500 лет: новый вид пластика может разлагаться в морской воде

Болит голова — приложите кошку: ученые рассказали о пользе фелинотерапии

Самцы афалин поют дуэтом, чтобы привлечь самок

Куклачев: кошки не могут заразить человека своим коронавирусом

Испанские ученые хотят вырастить гигантскую клубнику

Экипаж «Темного пламени»

Вселенная:

Сторона:

Время деятельности:

Лидер(ы):

Участники:

Место действия:

Оружие:

Боевая техника:

Доспехи:

Враги:

Экипаж «Темного пламени» — вымышленная команда из вселенной романа Ивана Ефремова «Час Быка», состоящая из 13 людей из коммунистического будущего Земли, которые отправились на далекую планету Торманс. Когда земляне узнали, что на этой планете до сих пор властвует олигархический строй, то всеми силами попытались помочь тормансианам сбросить это иго.

Члены экипажа

  • Начальник экспедиции, историк Фай Родис;
  • Командир звездолета, инженер аннигиляционных установок Гриф Рифт;
  • Астронавигатор-I Вир Норин;
  • Астронавигатор-II Мента Кор;
  • Инженер-пилот Див Симбел;
  • Инженер броневой защиты Гэн Атал;
  • Инженер биологической защиты Нея Холли;
  • Инженер вычислительных установок Соль Саин;
  • Инженер связи и съемки Олла Дез;
  • Врач Звездного Флота Эвиза Танет;
  • Биолог Тивиса Хенако;
  • Социолог-лингвист Чеди Даан;
  • Астрофизик и планетолог Тор Лик.

Тактика

Землян для достижения своих целей на планете Торманс не использовали наступательное вооружение и физически не убили ни одного местного жителя. Они с легкостью могли уничтожить всю олигархическую верхушку Торманса и принести людям счастье, однако люди четко понимали, что после отлета их звездолета «Темное пламя» власть на планете снова будет захвачена новыми олигархами, и поэтому приняли решение вести просветительскую деятельность и влиять на умы обычных тормансиан. Они показывали через своих роботов СДФ кадры из счастливой земной жизни победившего коммунизма, одновременно обличая проблемы общества Торманса, сотрудничали с оппозиционно настроенными местными жителями для создания широкого движения сопротивления.

Когда члены экипажа «Темного пламени» оказывались окружены противником, они, не смотря на способность физически уничтожить его, все-равно всегда прибегали к использованию защитного поля, генерируемого СДФ-ами. Нередко пули, выпущенные по защитному полю, рикошетом отбивались и поражали стрелявших, однако их смерти не были на совести землян. Такую практику земляне применяли и во время их окружения лиловыми в подвалах садов Цоам, и на Кин-Нан-Тэ, где погибло трое землян, и во время убийства Фай Родис. Во время последнего, кстати, тормансиане использовали специальный луч, который сумел прорезать защитное поле и именно из-за этого начальник экспедиции «Темного пламени» погибла.

Абсолютно идентичной тактики земляне придерживались и по отношению к зарождающемуся движению сопротивления на Тормансе. Безусловно, они способствовали его развитию, поскольку искрение желали помочь угнетенному народу справиться с олигархией. Однако их помощь ограничивалась показами видеофильмов о прекрасной жизни на Земле и некоторыми другими идеологическими методами. Когда речь зашла о помощи оружием, то Фай Родис немедленно отклонила эту просьбу, поскольку понимала, что вооруженная толпа может выйти из контроля, и поэтому предложила вместо этого поставлять будущим повстанцам средства обороны, а именно ДПА (распознаватель психологии, который помогал определить, можно ли доверять человеку и искрение ли его намерения) и ИКП (ингибитор короткой памяти, который стирает недавно полученную информацию из памяти человека, на которого был направлен).

Способности

Экипаж «Темного пламени» принадлежал к Эпохе Встретившихся Рук, когда у всех людей было замедленно старение и увеличена длина жизни, большинство из них также имеют способности к гипнозу (усыпление людей, стирание их памяти, создание эффекта своей невидимости) и предвидению будущего (некоторые более способны в этом, некоторые менее). Кроме того, многие люди обучены приему остановки своего сердца, с той целью, чтобы при безвыходной ситуации не попасть в руки врага и умереть безболезненной смертью.

Также в арсенале землян будущего есть прием «исчезновения», который заключается в том, что бы сначала отвлечь внимание противника и сосредоточить его на чем-то постороннем, а затем бесшумно зайти ему за спину и не выходить из сектора невидимости. Однако такой маневр возможен только на открытой местности, и при предугадывании всех поворотов соперника. Если приходиться столкнутся в рукопашном бою, то члены экипажа «Темного пламени» (в частности, Чеди) предпочитают наносить парализующие удары по нервным узлам противника.

Высокого развития достигла медицина на Земле коммунистического будущего. В частности, в аптечке землян был ОМН — раствор скоростной регенерации костей, мышц и нервов, и КР — густая жидкость кожной регенерации.

Оружие

Чеди Даан со своим личным роботом СДФ, иллюстрация Алексея Липатова.

Главным оружием землян, бесспорно, были личные роботы СДФ, однако, как уже было сказано, их использовали только для защиты и обмена информацией, хотя они предусматривали и нападающие функции. Некоторые земляне, как например Тивиса, имели на поясе наркотизаторный или парализующий пистолет, который стрелял серебряными ампулами, содержащими препарат, по свойствам похожий на снотворное или транквилизатор и действующий на крупных пресмыкающихся в течение двух минут. Но этот пистолет, без ампул, был по-сути воздушным пистолетом и мог стрелять чем-угодно, подходящим по размеру к его дулу: круглой коробкой с торчавшим в центре зазубренным шипом, крючками и т. д. Выпущенной воздушной волной из холостого наркотизаторного пистолета можно было сбить человека с ног.

Также земляне обладали ДПА (распознаватель психологии) и ИКП (ингибитор короткой памяти), о которых упоминается выше и которыми они хотели вооружить зарождающиеся силы сопротивления Торманса. ИКП имел вид матового кубика, а ДПА — блестящего овала, оба были компактны и могли поместиться в руку. Использовались ними и специальные кубики, соединенные проводами (как минимум, известно об устройстве с четырьмя кубиками), которые крепились на объект, вызывая в нем сначала накал, а затем пожар. Таким образом, например, Вир Норин расплавил механизм, с помощью которого тормансиане разрезали защитное поле СДФ-а Фай Родис. Упоминается и о неких батареях психического действия, которые были созданы на случай нападения животных, но могли использоваться и против других существ. Эти батареи вызывали у противников чувство животного ужаса и заставляли их бежать прочь.

Одежда

Члены экипажа «Темного пламени», которые высаживались на Тормансе, одевали специальные скафандры, которые «не поддаются ни ножу, ни пуле, ни пиролучу». Подобные скафандры изготовлялись специальным институтом из тончайших слоев молекулярно перестроенного металла, изолированного подкладкой, не раздражающей кожу. Несмотря на невероятную прочность и термонепроницаемость, толщина скафандра измерялась долями миллиметра, и он внешне не отличался от тончайшего гимнастического костюма с высоким воротником, плотно облегающего все тело. Более того, скафандры были разнообразных цветов, и каждый землянин выбирал скафандр по душе. В соответствующий цвет окрашивались и личные роботы людей — СДФ.

Имя Изображение скафандра Цвет скафандра Цвет волос Цвет глаз Цвет СДФ
Фай Родис черный с синим отливом, цвет воронова крыла черные зеленые цвет воронова крыла
Эвиза Танет серебристо-зеленый цвет ивового листа с черным поясом и черной отделкой воротничка темно-рыжие топазовые зелено-серый цвет с серебристым отливом
Чеди Даан пепельно-голубой с глубоким отливом земного неба и серебряной отделкой пепельно-золотистые синие или фиалковые яркого оттенка пепельно-голубой
Тивиса Хенако темно-гранатовый с розовым поясом (оливковая кожа) и пистолетом (возможно в кобуре) на нем ? карие темно-гранатовый
Гэн Атал коричнево-золотистый ? ? красно-золотой
Вир Норин красно-фиолетовый ? ? темно-сливовый
Тор Лик малахитово-зеленый ? ? малахитово-зеленый
Олла Дез нет нет ? золотистые нет

На поясе каждого скафандра была укреплена овальная коробочка для деструкции продуктов метаболизма, на плечах поблескивали полоски приборов видеозаписи и треугольные зеркальца кругового обзора. На правую руку надевали второй сигнальный браслет – для связи с кораблем через персонального робота (СДФ), а в ложбинке между ключиц поместили цилиндр воздушного обдува. Время от времени между телом и скафандром от плеч до ступней пробегала воздушная волна, создавая приятное ощущение легкого массажа. Воздух выходил через клапаны на пятках, а со стороны казалось, будто на металлическом теле перекатываются могучие мускулы.

Больше всего тормансиан поразили ноги землян, обнаженные до колен. Они блестели разноцветным металлом, а на пятках выступали зубцы вроде коротких шпор. Металл блестел и в разрезах мужских рубашек, и в широких рукавах женских блуз.

Лучшим фильмом российского кинофестиваля «Кинотавр» стала картина Бориса Акопова «Бык». Церемония закрытия киносмотра прошла в воскресенье в Зимнем театре в Сочи. Продюсером фильма стал ректор ВГИКа Владимир Малышев и Федор Попов.

Действие фильма происходит в 90-е годы. Пустые прилавки магазинов, экономическая пропасть и криминальные драмы, разворачивающиеся буквально на каждом углу. Молодой лидер преступной группировки Антон Быков по прозвищу «Бык» вынужден зарабатывать любыми способами, чтобы обеспечить свою семью. После районной «стрелки» Антон попадает в отделение милиции, откуда его вызволяет один из московских авторитетов. Взамен он просит героя о маленькой, но опасной услуге.

Главные роли в фильме исполнили Юрий Борисов, Стася Милославская, Сергей Двойников, Александр Самсонов и другие.

Ирина Скобцева получила почётный приз «Кинотавра»

«Кинотавр», открывший путь многим известным кинематрографистам, даёт возможность увидеть картину российского кино целиком». Об этом говорится в приветственной телеграмме премьер-министра Дмитрия Медведева.

В Сочи объявят победителей российского фестиваля «Кинотавр»

На главный киноприз смотра претендуют 14 фильмов. Жюри конкурса возглавляет актер, глава Театра Наций Евгений Миронов.

«Холодное танго» Чухрая откроет «Кинотавр» в Сочи

В конкурсную программу вошли 15 фильмов.

В Сочи объявят победителей «Кинотавра»

Первые победители уже известны. В конкурсе «Короткий метр» победу одержал фильм «Кредит» режиссера Вадима Валиуллина.

«Кинотавр-2016»: самые интересные картины смотра

Сегодня в Сочи открывается 27-й фестиваль российского кино “Кинотавр”. Среди его участников — режиссер Кирилл Серебренников и звезды отечественного кинематографа: Гоша Куценко, Сергей Безруков и Константин Хабенский. Председателем жюри в этом году стал Николай Лебедев, создатель «Легенды №17» и «Экипажа», а откроется кинофорум фильмом-альманахом «Петербург. Только по любви», снятым женщинами-режиссерами.

Фестиваль «Кинотавр» открывается в Сочи

Как сообщает ТАСС, в целом тенденциями смотра в этом году станут интерес к фильмам, снятым женщинами-режиссерами, и дебютным картинам.

Победителем «Кинотавра» стал фильм Анны Меликян «Про любовь»

Победителем 26-го открытого российского фестиваля «Кинотавр» стал фильм Анны Меликян «Про любовь».

«Кинотавр» назовет победителей

Церемония закрытия пройдет в Зимнем театре Сочи.

26-й Кинотавр: зрителей ждут откровения и провокации

26-й открытый фестиваль российского кино «Кинотавр» начался в минувшее воскресенье в Сочи. Он продлится до конца недели, когда жюри Алексея Учителя объявит имена победителей.

«Кинотавр» начинает свою работу

Церемонию открытия фестиваля покажет телеканал «Россия 1», начало в 0:35.

Эсминец Donald Cook.

Ракетный эскадренный миноносец ВМС США Donald Cook (DDG 75) под командованием коммандера Скотта Джонса 11 февраля этого года ошвартовался у южного пирса военно-морской базы Рота в Испании. Именно с этого момента теперь нужно вести отчет начала развертывания американской системы противоракетной обороны в Европе – так называемой ЕвроПРО.

Donald Cook относится к эсминцам типа Arleigh Burke подсерии Flight II. Корабль назван в честь лейтенанта морской пехоты США Дональда Кука, который в 1964 г. попал в плен во время войны во Вьетнаме. Держался мужественно, но в декабре того же года умер от малярии. Его тело захоронено в какой-то безымянной могиле и до сих пор не найдено. Посмертно был удостоен медали Славы – высшей воинской награды Соединенных Штатов, а также произведен в капитаны, а затем и в полковники.

Лейтенант Дональд Кук.

Эсминец был построен в Бате, штат Мэн, на верфи Bath Iron Works корпорации General Dynamics. Его спустили на воду в июле 1996 г., а ввели в строй ВМС США в декабре следующего года. До 31 января сего года Donald Cook был приписан к военно-морской базе Норфолк, штат Вирджиния. Полное водоизмещение корабля – 8900 т, длина – 154 м, ширина – 20 метров. Главная энергетическая установка состоит из четырех газотурбинных двигателей General Electric LM2500-30 суммарной мощностью 75 МВт. Она позволяет развивать 30-узловый ход. На 20 узлах эсминец способен преодолеть 4400 миль. Экипаж состоит из 281 человека, из которых 33 – офицеры.

«Изюминкой» Donald Cook, равно как и всех других кораблей типа Arleigh Burke, несомненно, является автоматическая система боевого управления Aegis («Эгида»), которая, получая данные от разных корабельных средств обнаружения, отслеживает космические, воздушные, надводные и подводные цели, а также наводит оружие на них. «Глаза» Aegis – РЛС SPY-1D с четырьмя плоскими фазированными антенными решетками, размещенными на надстройке. Они в активном и пассивном режимах следят за окружающей обстановкой на всех курсовых углах одновременно, то есть на 360°. Ракетный боезапас эсминца – 90 единиц (29 – в носовых вертикальных установках и 61 – в кормовых). В самых разных сочетаниях в них могут размещаться ЗУР RIM-156 SM-2, крылатые ракеты BGM-109 Tomahawk, предназначенные для ударов по береговым объектам, или противолодочные RUM-139 VL-Asroc. Этот солидный арсенал дополняют две счетверенные пусковые установки противокорабельных ракет Harpoon, универсальная 127-мм артиллерийская установка Mk 45, два 25-мм автомата для отражения атак террористов, две шестиствольные 20-мм установки Phalanx для защиты от воздушных угроз на ближнем рубеже, два трехтрубных торпедных аппарата Mk 32 для стрельбы противолодочными торпедами. В кормовой части корабля – взлетно-посадочная площадка для многоцелевого вертолета SH-60 Sea Hawk.

Во время операции Iraqi Freedom эсминец Donald Cook вел обстрел территории Ирака крылатыми ракетами Tomahawk.

Эсминец Donald Cook участвовал в операции Iraqi Freedom в 2003 году. Он был лидером ударной группы эсминцев типа Arleigh Burke, которые крылатыми ракетами Tomahawk наносили удары по территории Ирака.

После майской сессии НАТО в Чикаго в 2012 г., где было принято решение о практической реализации ЕвроПРО, Donald Cook прошел переоборудование. Теперь он может принимать противоракеты SM-3 Block IA и SM-3 Block IB. Обновлено программное обеспечение АСБУ Aegis с тем, чтобы «Эгида» с более высокой точностью обнаруживала цели в околоземном пространстве и наводила на них боевые блоки-перехватчики.

Еще в 2008 г. система Aegis-SM-3 стала первым элементом американской глобальной ПРО, которая была признана боеготовой. Благодаря мобильным корабельным платформам она может быть развернута практически в любом районе мира. Идет постоянный процесс совершенствования Aegis и противоракет с тем, чтобы они могли с высокой точностью поражать цели не только на начальном послестартовом участке, но и на пассивном, а также на подлете к объекту удара. К 2018 г. количество американских кораблей ПРО с Aegis-SM-3 предполагается довести до 40 единиц. Высокая эффективность корабельной системы стимулировала создание на ее базе наземного комплекса ПРО Aegis Ashore. Такие комплексы будут размещены в Румынии и Польше. Противоракеты будут наводиться с помощью РЛС управления в Турции, а командный центр ПРО предполагается создать в Германии.

Эмблема военно-морской станции ВМС США Рота.

Как известно, глобальная система ПРО, в том числе ее европейский компонент, вызывает серьезную озабоченность Москвы и Пекина, где не без оснований полагают, что противоракеты предназначены не столько для уничтожения баллистических ракет Ирана и Северной Кореи, сколько для постепенной девальвации ракетно-ядерного потенциала России и Китая. «Когда американцы приступят к третьему этапу реализации своих противоракетных планов в Европе и под угрозой окажется эффективность применения наших стратегических ядерных сил, встанут серьезные вопросы относительно адекватной реакции России, – заявил заместитель министра обороны РФ Анатолий Антонов. – По оценкам Генштаба, такое может случиться уже в 2017 году». До 2017 г. осталось всего ничего. Вот почему отправка на постоянное базирование в Европу эсминца Donald Cook вызывает тревогу и усиливает озабоченность. Вслед за этим кораблем в Роту в этом году и в следующем прибудут американские противоракетные эскадренные миноносцы Ross (DDG 71), Porter (DDG 78) и Carney (DDG 64).

Военно-политическое руководство Соединенных Штатов, конечно, понимает, что оно «раскачивает лодку». Поэтому из перехода Donald Cook в Европу оно сделало шоу, призванное продемонстрировать Старому Свету «поддержку» Америкой европейских союзников. Перед отправкой корабля за океан заместитель помощника министра обороны США по вопросам ядерной и противоракетной политики Элейн Банн прибыла в Норфолк. В сопровождении командующего военно-морскими силами в зоне Атлантики контр-адмирала Питера Гуматаотао она побывала на борту эсминца. «Министр обороны и президент дают обязательство партнерам по НАТО, что наш взнос в Североатлантический альянс будет включать перебазирование военных кораблей в Роту, а также развертывание в Румынии и Польше наземного варианта системы Aegis,» – пафосно заявила миссис Банн членам экипажа.

Помощника министра обороны США по вопросам ядерной и противоракетной политики Элейн Банн на борту эсминца Donald Cook приветствовал командующий ВМС США в зоне Атлантики контр-адмирал Питер Гуматаотао.

В том же духе вел речь министр ВМС США Рей Мэйбус на проводах эсминца в Роту 31 января. «Соединенные Штаты имеют добрые исторические связи с Испанией, – сказал он, очевидно запамятовав о том, что вхождение Соединенных Штатов в клуб великих держав началось в результате американо-испанской войны конца XIX века, когда Вашингтон аннексировал у Мадрида Кубу и Филиппины. – Прочность этих отношений подтверждается сегодня, когда первый из четырех американских эсминцев отправляется в испанскую Роту. Постоянное базирование четырех кораблей там явится даже не символом нашего присутствия в нужном месте в нужное время, а присутствием всегда». Прямо Цицерон!

При переходе из Норфолка в Роту Donald Cook провел артиллерийские стрельбы.

Когда Donald Cook прибыл в Роту, то Рей Мэйбус оказался уже там. И снова принялся убеждать испанцев и весь мир, что развертывание противоракетных кораблей ВМС США – благо и великая милость Америки Старому Свету. Он назвал присутствие противоракетных эсминцев в европейских водах «гарантией безопасности и стабильности». И чем чаще об этом говорят высокопоставленные американские политические и военные деятели, тем звонче фальшь в их голосах. Надо полагать, они сами ее слышат.

Рота, расположенная почти на крайнем юге Пиренейского полуострова, неподалеку от Гибралтара, – главная база испанского флота и пункт базирования американского (ВМС США такие пункты базирования называют «станциями»). Она способна принимать боевые корабли и вспомогательные суда всех классов. ВМС Соединенных Штатов обосновались там в 1964 г., когда туда пришли ПЛАРБ типа Lafayette с БРПЛ Polaris 16-й эскадры (SUBRON 16) подводных лодок ВМС США. Из Роты они направлялись на патрулирование в Средиземное море, откуда их ракеты могли «достать» Советский Союз. Именно их появление в этой акватории инициировало создание 5-й Средиземноморской эскадры ВМФ СССР, главной задачей которой стало обнаружение и уничтожение в случае угрозы войны американских атомных подводных лодок с баллистическими ракетами.

Министр ВМС США Рей Мэйбус и начальник штаба ВМС Испании адмирал Хайме Мунос-Диас дель Рио во время встречи эсминца Donald Cook. На лице испанского флотоводца особого энтузиазма не читается.

В начале 70-х годов прошлого века на американских лодках появились более совершенные и более дальнобойные БРПЛ Poseidon, что еще больше подстегнуло советское военно-морское присутствие. Одновременно стали расти антиамериканские настроения в Испании, граждане которой все больше осознавали, что стали заложниками ядерной стратегии Вашингтона. Ведь Рота вошла в шорт-лист первоочередных объектов уничтожения советскими ракетами. Под нажимом протестов испанского населения правительство страны попросило американцев убрать ПЛАРБ. В результате 16-я эскадра в 1979 г. была перебазирована в Кингс-Бей, штат Джорджия.

Вид на базу Рота.

Однако сама станция, чьей эмблемой является разъяренный черный бык в круге красного поля, символизирующего арену, осталась. Оно и понятно. Американцы называют Роту «воротами в Средиземное море», которые имеют стратегическое значение. Кроме кораблей, которые приходят туда для пополнения запасов топлива, оружия и продовольствия, а также отдыха экипажей на территории базы имеется аэродром, где на постоянной и временной основе находятся патрульно-противолодочные и разведывательные самолеты ВМС и ВВС США.

Donald Cook подходит к южному пирсу военно-морской базы Рота.

Площадь станции составляет около 25 кв. км, из которых 2,7 кв. км приходится на аэродром. На ней размещаются 426 служебных и складских зданий, а также жилых домов. Всего в Роте находятся около 4000 военнослужащих, гражданских специалистов и членов их семей. К приходу эсминца Donald Cook на станции, которой командует кэптен Грег Пекари, отремонтировали помещения для размещения вновь прибывших и членов их семей, матросский и семейный клубы, фитнес-центр. То есть созданы комфортные условия для длительного пребывания.

Участники антивоенной демонстрации требуют убрать с испанской земли американскую базу.

Однако испанские пацифисты придерживаются иной позиции. С начала 80-х годов прошлого века они добиваются закрытия пункта базирования ВМС США. Появление в Роте противоракетных эсминцев, несомненно, подхлестнет их усилия. Ведь они понимают, что теперь американская станция на их земле снова окажется под прицелом ядерных ракет. Для них очевидно, что бык на арене обречен на заклание.