Бык хеопса

© Игорь Олен, 2019

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Египет около 2700 года до Р. Х.

Часть первая
ЭСМЭ

Год то дремала в Великой Зелени, то, как нынче, тряслась в волнах барка, больше которой не знал мир: стовёсельная, двести сорок локтей в длину, восемьдесят – в ширину, с гребцами, избранными в Египте. Год Хор здравствующий, Повелитель Двух Почв, Хеопс, бросив царство, плавал у берегов его.

Слышались всплески волн, дул ветер; палуба падала вверх-вниз. Не было ни зги видно, разве что взмелькивал Фараонов маяк вдали да болталась лампадка, мутно светившая сквозь хрусталь близ двери в царский салон-каюту. Больше – ни там, где суша, ни в мглистом небе, ни на самой барке – света не виделось.

Моросило, качка усилилась.

– Царь! – звал кормчий.

Царь подле борта ждал.

– Бог светлый! Дай отойти к земле. Буря ширится, Нун, бог вод, грозит гибелью!

– Делай, – изрек Хеопс и шатнулся к салону.

В светлом, сплошь в лампах, зале были арфистки, плохо игравшие. Чернокожие их тела мотались, пальцы со струн слетали, взор заходился страхом. Пара блевала. Царь сел на чёрный, в смарагдах, трон, в одном конце чёрного, точно смоль, стола. В другом конце села женщина лет за тридцать с розовой кожей, волосы – светлые, а не чёрные, как у прочих, и не в косичках – в локонах, сдержанных диадемой. Чаши с вином и яствами разделяли их.

– О, Эсмэ! – он стащил с головы мокрый клафт 1 . – Мы к берегу, я позволил.

– Хор живой и царь чресл моих! Я ливийка; жила у моря. Род мой – критяне. С отцом-вождём плавала я до Крита, места богов. Моря я не боюсь, как берега. Берег нас разлучает.

– Я не сойду с барки, – молвил царь. – Зол Египет… Если он не изменится, мы, Эсмэ, уплывём. На Крит. Там тоже боги. Вдруг они лучше Ра и всех мемфисских девяти богов и вообще всех богов? Вдруг при них живут лучше? Спой про Крит.

Слышались всплески вёсел, барка со скрипами развернулась.

Мой сладкий бык, бык критский!

Мы на лугах минойских,

где лилии пахнут морем,

Читайте так же:

  • Где живут корова Одомашненный крупный рогатый скот живет на фермах или ранчо и хранится в амбарах или других средствах укрытия. В дикой природе они будут жить в лесных районах с большим количеством […]
  • Лаванда коров Дэйри Голд Лаванда - специальный гигиенический продукт, для защиты коровы от мастита и косметического ухода за кожей сосков после каждой дойки. Для круглогодичного использования.После […]
  • Поголовье коров в россии 2020 Общее поголовье КРС в хозяйствах всех категорий в 2018 году составило 18 152 тыс. голов, что на 5,8% меньше, чем в 2013 году, когда поголовье составляло 19 273 тыс. голов. Наибольшее […]
  • Фиолетовая корова милка Ну, я ещё могу допустить, что корова фиолетовая. Может, её хозяева покрасили. ИЛи соседи злобные из хулиганских побуждений. ИЛи аллергия у коровы такая особенная на что-нибудь. На жизнь […]
  • Машинная дойка коров Редактор Г.А.Зайцева Ответственный за выпуск В. Г. Звиняцковский. Разработаны Всесоюзным научно-исследовательским институтом животноводства, Всесоюзным научно-исследовательским институтом […]
  • Корова из природных материалов Осень - богатая пора на подделки из природных материалов. Для вас - необычная идея аппликации из осенних листьев Время работ: 15 минут, Возраст: для дошкольников, школьников Что вам […]

где розы дышат любовью.

Тебя возьму за рога я,

тебе я подставлю лоно:

пролей млечность звёздной ночи,

зажги во мне семя жизни!

Царь вспомнил, как встретил Эсмэ впервые, как она выделялась светлой лучистой кожей и светлым волосом…

Чтo он любил в ней – тело? Египет славился красой тел женских с их узкой талией, длинной шеей, ладными бёдрами и плечами. Женщин – кушских, шумерских, критских и азиатских – у царя вдосталь. Он любил за иное. С ней душа расцветала, с ней он был в мире, где красота и воля, где нет законов. В ней жил дух воли – вот что влекло царя. Критский род её, осев в Ливии, стал считаться ливийским, ибо всё к западу звали «Ливия»… Раз из Нубии Нил принёс орхидею, белую, хрупкую, мучившую тоской по далям, где он не будет и где рождаются вот такие цветы и женщины. Он назвал тот цветок «Эсмэ».

Она пела под мерный шум вёсел и скрип шпангоутов. Пела и пела.

– Ты меня любишь? – спросил вдруг он.

Песня смолкла. Смолкли арфистки.

Он щёлкнул пальцем, выскочила плясунья с систрами.

Он узрел себя в чаше из серебра в смарагдах: лик с большим ртом, чуть жабий, как у отца, у Снофру… и, если встанет, то невысок, с животиком… да и немолод, сорок… жалкий негроид с тёмною кожей.

– Я не прославлен, – взял он сосуд с вином. – Я не воин и ни строитель; не мной взят запад, Синай и Нубия до второго порога; не мной встал Мемфис. Также не рыл я русел, чтоб обводнять поля. За что любишь? За мою власть?

Эсмэ молвила, подходя: – Ты не как все, ты странный. Ты не живёшь, а грезишь. Так грезят боги. Ты, бросив всё, – здесь, в море. Ты весь свой мир отверг, чтоб нам быть вместе. Мне ль не любить тебя. И ты сделал наследником плод наш, всех обманув… Ты странный. Правишь ты сердцем… А это значит – ты свершишь небывалое, о, мой Хор, бык критский!

– В Египте есть свой бык – хмыкнул Хеопс, – бык Aпис. Ваш бык – любви. Aпис – это бык власти и воплощенье Птаха, бога богов. «Велик Aпис в Стойле, что в храме Птаха во Граде Мемфис!», как говорят у нас… Твой «на минойских лугах бык критский» очень уж прост, Эсмэ. В праздники Aпис ходит в Мемфисе – и все падают ниц с мольбой. Aпис есть мощь Египта. Aпис есть государство… Я, Эсмэ, – встал Хеопс близ ливийки, – бог. Мне сходство с Птахом льстит больше, чем с быком критским.

И, мимо пляшущей с систром девушки, он повёл Эсмэ в спальню. Ложе их было в льнах. Он снял с неё поясок, на коем вис анх – крест жизни.

– Разве ты жрица, чтоб носить знаки?

– Наша любовь, – вела она, – чудо. Ты, бросив всё, – со мной. Это не хвалит ни люд Египта, ни его боги, сколько ни есть их. Нас защищает не власть твоя, хоть она велика. Вся власть – на суше. А мы в стихии, ибо конца нет морю! Нас хранит жизнь. Крест этот – знак её. Жизнь и власть – разное. Ты от власти бежал, царь, к жизни, а её бог – любовь. Анх значит, что я раба её… Знак значит многое, царь, любимый мной! Даже то, что ты – критский бык, как я пела, – даже и здесь знак.

И Эсмэ села в льнах, слепя грудью и лоском бёдер.

– Небтaуи! Вышел из моря на брег Крита – бык. Он бел был, как мел, и дивен. И Пасифая сошлась с быком. Плод любви их был спрятан в грот под землёю… Страсть наказуема, коль свободна, а не законна. Так и у нас, небтaуи: ты и я под крылом стихий бережём любовь, ибо нет ей в Египте места. Ибо, царь, когда в дни торжеств ты ведёшь быка Aписа в Мемфисе – ты не мой, ты общий. Мой ты, когда ты, бык критский, в море!

Царь к ней приник; два тела, тёмное с белым, слились.

Утром с первым лучом царь встал в восторге. Он не хотел воевать и строить и совершать молебны. Он хотел небывалого: повернуть вспять Нил… Иль Дельту, Нижний Египет, сдвинуть вдруг к югу, к нильским истокам… Иль быть царём в Шумере, в области столь же древней, как и Египет… Иль летать в небе… Он смотрел на нагую, в белых льнах, женщину и любил её так, что плакал. Грезить он мог лишь с ней.

Слуги его одели: клафт на лоб и урей (знак власти), схенти (пояс в три слоя и плиссированный) и сандалии. Парика он здесь не носил. Сняв урей, он для шутки надел его на рабыню. Та умерла от страха. Царь, смутясь, вышел; маджаи у входа выпрямились. Гвардию из маджаев Снофру, отец его, взял в Нубии, когда там воевал. Огромные, под два метра, нубийцы жили с тех пор при дворе в Мемфисе. Юбки красного цвета их отличали.

Бури след простыл, солнце жарило. Барка плыла у мыса с маленьким маяком.

Царь стукнул в борт – крашенный кедр, ливанский; лучшее дерево… Дали корабль критяне, первые мореходы. Слух был, они подплывали к бездне у края мира, где копошится Aпоп, змей Хаоса… Барка была двухпалубной: низ – для гребцов и челяди, там вёсла, полсотни с борта; сверху – клеть кормчего на корме, царский салон близ мачты под красно-белым, в полоску, парусом.

Ветер чуть охлаждал зной. Мыс с маяком был в зарослях; маленький городок Ра-Кедит виден был дальше. Пахло Египтом: эммером на полях, песками и – странной затхлостью. Мнили, так пахнет ил. Хеопс считал: так пахнет весь строй Египта и сам путь жизни, замкнутый на загробном. Может быть, ил – смесь гнили – духом проник в люд Нила, вытворив египтян с их страстью к мёртвому… Снофру, отец его, царь усопший, кровью нубиец, сказывал, что, мол, в Нубии всё иное – там хаос жизни. Египет был чужд Хеопсу, может, по зову крови.

Молча смотрел он, как вдруг от мыса помчала лодка; чин в ней всё кланялся, а подплыв, крикнул, задравши голову:

– Примешь ли Хамуаса, главного твоих хатиев, серов, семеров и остальных? Твой раб пред тобой, Хор жизни!

– Сойду, коль случится вдруг чудо, – изрек Хеопс.

– Чудо? Но, царь, какое?

Он, не ответив, скрылся, вынудив высшего из чинов Египта маяться в лодке да и уплыть затем.

Петефхапи разбил врагов. Позади рудники и копи, а впереди, в песках, бедуины, что убегали, бросив оружие и ослов под грузами. Рать вломилась в долину утром, чтоб кончить войну до зноя… Впрочем, здесь нет войны. Вoйны здесь были рейдами против шейхов и их разбойников. Шейхи всем здесь владели прежде, рыли руду и камни и везли в Мемфис, – что вдруг отважился на захват. Царь Снофру дело закончил, и уже много лет как Синай – Египта. Нравится шейхам? Вряд ли. До этого всё было их; нарытое продавали в Мемфис, в Тир, в Библ, в Мегиддо в Азии и в Эреду да Киш…

Устав, Петефхапи сел в тень от скал, наблюдая, как бегут воины в белых льнах на одетых в меха кочевников.

Генералу полвека его ратной жизни давали знать. Он снял шлем, открыв голый череп под тёмной кожей, вытянул мощную, в рубцах, руку. Пальцы дрожали… Как не дрожать, коль он, ещё юным, прошёл Синай напролом раз пять? Здесь ему и умяли нос, что смотрит вбок, смеша теперь самого его, Главного Дома Войны Египта, лучшего полководца… Приблизившись, двое слуг опустили у ног его клетку с ручками, где сидел знаменитый кот Небти-Чебти, нынче старик уже. Знали, что, пока кот при войске, будут победы. Клетку открыли, кот прошёл к скалам и их пометил, после чего влез в клетку.

Вонь крови, внутренностей, вывернутых в резне, окрепла, и Петефхапи, бросив свой серповидный меч, стал пить. Денщик потом, сняв с него панцирь, облил его из верблюжьего меха. Рядом с осла сняли новый мех, из него – кувшин с пивом, и генерал, сев, пил пиво, слушая отдалённый шум битвы, видя палимые Ра пески с взрезавшим их отрогом. В воздухе плыли грифы, но не решались к трупам, метившим долы.

– Снофру велик! – рек Петефхапи.

Он долго пил, сидя меж адъютантов, вынужденных стоять в броне и терпеть… Молоды и не помнят Снофру, знал он, и обленились в мирное многолетнее царство странного фараона Хеопса. Но это Снофру сделал Египет, чем стал тот – лёгшим от Ливии до Аравии и от моря до Нубии, занятым крепостями и всем известным… Этих пять, что громят врага, да ещё пять, вздумал вдруг генерал, резерв пять тысяч, вместе пятнадцать, – и он дойдёт до Тира либо до Библа. Но не со зла дойдёт – а явить мощь Нила…

Словно мираж, тряслась цепь идущих вспять воинов… Приближались, ведя в ковах шейхов в шкурах да азиатов в ярких одеждах. Военачальник, встав, обрядился вновь в линоторакс 2 , в шлем, взял меч, повернулся, чтоб стать профилем, маскирующим вдавленный смешно нос. Впрочем, кто б стал смеяться над тем, кто знаем был повсеместно?

– Меч царя! – крикнул главный пришедших, мощный огромный юноша. – Вот вожди врагов.

– Славен наш принц Джедефра! – вымолвил Петефхапи. – Славься, сын царя… Шейхи где?

Пять выползло на коленях, обдав смрадом тел своих и крича: им, дескать, врали, что, мол, в Египте «нет царя», и пришли они, коли нет царя, «за своим, чем владели».

– Как это «нет царя»? – вёл воин. – Есть царь… А вы погибли. Вторгнувшись в земли бога живого, вы обрекли себя. Я вас казню, проклятых… – Он смолк, не любя речей, зная обман войны, делавший правым лишь победителя. Казни же не хотелось, кровь надоела. Он после битв терял ярость и оставлял правёж палачам, коих здесь сейчас не было, и казнить за разбой должен он. – Ступайте… – буркнул он. – Убирайтесь, ради богов! Идите… Знаю, кто вас подбил на зло.

Шейхи встали, попятились, после вдруг побежали в пески, алчные и коварные, мстительные, как звери.

– О, это племя нам досадит ещё… – он вздохнул.

С азиатами он был строг.

– Из Тира? – начал он. – Не скажете, вырвут вам языки, нос сплющат, будет страшней, чем мой, – шутил он.

– Меч царя! – выли агенты города торгашей. – К вам мы!! Ибо до нас дошло, до стран наших, царь Хеопс – ему слава! – умер. Мы пошли отдать честь царю, величайшему. Но эти шейхи нас захватили и… Славится твоя слава! Спас нас!! Дарим тебе невольниц моавитянок, царского лазурита короб, о, наш спаситель!

– Лжёте… – Военачальник вновь сел на камень: шпионам он респект не оказывал. – С вас спустят шкуру, – бросил он. – Кара вам от того, кто гнёт выи, кто разит миллионы… Вижу насквозь вас. Вы урезонили шейхов выступить и вернуть рудники и копи, чтоб по дешёвке брать руду и опять продавать её в Киш и в Мемфис… Ради Молoха, вашего бога, и ради мемфисской Эннеады, вы пожалеете. В путах пойдёте в Мемфис. Страшен он, суд царя! Ибо Хор жизни – жив царь.

Тирцев за шеи примкнули к жерди под одобрительный ор солдат.

– Дальше, – рек генерал, – в честь бога, чей шаг как Нил! кто видит за край вселенной! кто вырывает бивни из ртов слонов! чей голос ввергает в ужас! Ради царя Двух Почв! Отдохнём – и пойдём к рудникам Атека да к Стене Снофру, коей он отделил Азию от великого дорогого Египта. Вернём царю, чем владеет, грозен урей его! Отдыхайте.

Воины, кланяясь клетке с дремлющим Небти-Чебти, двинулись в тень. С ослов раздавали воду и пищу. Там пил Джедефра, принц, сын Хеопса, мощный и чернокожий. Лекари сели к раненым.

Рос шатёр генерала, кой следил азиатов, брошенных на пески поодаль.

Вдруг, потеснив всех, в маленьком парике, в схенти, чуть прикрывавшем пах, взялся гонец со свитком. От града Мемфис двести их с эстафетой мчались.

Текст прислал Хамуас, «Друг Царя», Главный Царского Дома, главный чиновник, чати, или же канцлер. Он заклинал вернуться из-за «немалых сложностей», взяв с собой «Сeнмута», офицера. Он мог настаивать, первый после царя, кроме цариц и принцев. Но он – просил. Рангом, ратною славой Главный Дома Войны, «Друг Отца Царя» и «Единственный Друг Царя», Петефхапи был выше… Сняв линоторакс, взяв чашу с пивом, он прошёл в щель в горах. На солнце хоть жарь яичницу – а в щели дул сквозняк, привёдший ум в норму. Генерал мыслил. В дне пути – копи, занятые врагами; надо спасать их. Но Хамуас – он умный. Требуя Петефхапи, он, видно, чует: лучше Синай отдать, чем утратить что-то там важное в самоё стране… Прав он. Истинно прав! Корень синайских бунтов – в странностях фараона.

В шатре потом он писал: «Выслал я рать в Атек, где враг в рудниках царя, Хора в славе, будет он здрав, царь! Пленников, тысячи их голов, медь также долины, мной взятой, шлю я в Египет. Сам спешу в Мемфис с принцем Джедефрой и также Сeнмутом. Славен царь!»

Припечатав воск, дав письмо скороходу, тут же умчавшему, генерал, взяв с собой ветеранов, двинулся Путём Снофру: прежний царь столько сделал, что была присказка: «этого не было и при Снофру». Крепости в стратегических точках служили к отдыху, и последняя, Джару, была в Египте.

В носилки Главный Дома Войны не сел – месил пыль пешью. За это его любили. А Небти-Чебти, Победодарителя, несли следом. За клеткой шагал Джедефра, чёрный, будто нубиец, с мечом на поясе. Сeнмут, среднего роста, с рубленым волевым лицом, также шёл.

В колоссальной усадьбе к югу от Мемфиса, на о. Снофру, сгорбленный, с хитрым лицом чин шастал близ дворца взад-вперёд; в схенти били колени, острые и кривые; с огромного парика текло масло для благовоний; глаз бегал от плиточной мостовой к пруду, где плавал лебедь. Зной был предельный.

Лишь зазвучал гонг, чин бросился в финиковую аллею, вспугнув птиц, к портшезу с маленькой свитой.

Он вмиг склонился, едва нога выступила из дверцы.

– Чистая! Дева Чести! Исида в семнадцатом поколеньи! Да проведёт над тобой Нут вечность! Склонит Хатoр пред тобою главу свою!

Вышла дама, светлей Хеопса, хоть и сестра ему, с лицом тонким, правленным макияжем. Парик её, алость губ, серьги в ушах, одежда, длинные ногти – всё было царски сверх элегантно.

Се была Хенутсен, царица.

– О, Хамуас, напрасно ль я претерпела зной? Что ты позвал меня? Что затеваешь в час, когда вянут цветы и листья от ока Ра? – рекла женщина, между тем как уже опахальщик её овеивал. – Истинно, ты богаче всех, вижу… – Она осматривалась. – И у нас нет садов таких; у царя нет дворцов таких… Остров Снофру, что ж, весь твой?

– Всю негу мира, о, величайшая, на твой лик, и на перси и рамена твои!! – вёл Хамуас на древнем языке Дельты, чтобы не поняли остальные. – Звал тебя, да простится мне! Зной, царица, что испытаешь здесь, Ра свидетель, вовсе не так вредит, как утраты, что, верно, стались бы, если б ты не пришла. Царь, жизнь ему…

– Хватит! – вдруг взорвалась она, прянув аллеей, и все пошли за ней. – Пусть рок смирит царя! Знать видит, чернь видит, как он торчит там с этой… ливийкой… Мне что? Да!! Что мне?! Пусть он торчит там! пусть даже буря снесёт его на край света в бездну!!

– Чистая! Матерь Египтов, Верхнего с Нижним! – нёсся вслед канцлер. – Дело ведь плохо! Вызван мной Петефхапи.

– Это не он там? – стала вдруг Хенутсен.

Вдали той же самой аллеи шли копьеносцы, ноги их шлёпали… Близ отряд замер… Друг в друга вперились: грязные и оборванные после марша, в рубцах, в пыли ветераны – и в белых схенти свита с незнавшими битв мечами, чистая и душистая.

С шумом, резко, на плиты вдруг опустилась клетка с муркнувшим Небти-Чебти. Воины пали ниц.

Петефхапи, шагнув вперёд, поклонился, сыпля пыль.

– Царица! Кот глас шлёт. Его крепкой помощью взят Синай. Правда, не весь пока. Ибо вызван я с поля боя… Знал бы, будешь ты – вымылся бы, оделся.

Дама сказала: – Меч царя! Небти-Чебти, внуку Львиноголовой Сoхмет и внуку Бaстет, кошек-богинь, пришлют с моего стола рыбу, и молоко, и сыр. Тебе ж дар – Египет, тобой спасаемый много лет.

– Твой весь! – Воин повёл искалеченным носом и отвернулся к канцлеру. – Пищи б им, Хамуас, мудрейший. Где разместиться им? – Петефхапи снимал шлем и меч, совал их в бок, денщику.

– Где? На лужайке… Там… – махнул чати и после видел, как солдатня мчит к пруду, с ходу валясь в него. – Славно… – выдавил он, скрыв тягу перепороть их и отдать в рабство. Сeнмута, офицера, он послал в дом свой. – Идём же, – звал он, – в дом мой, в прохладу. Чтo я скажу – тревожит.

– Здесь скажи… А вы прочь! – Дама велела свите, чуя смысл встречи и не желая лишних.

Хамуас начал: – О, цвет Египта! О, ты, царица! Я, быв на море, плавал на барку, чтобы царь внял мне, будет он, вечный Хор и Хорахти…

– Хватит! – вскинулась дама, звякнув браслетами. – Пусть просто будет, или не кончим за славословием.

– Истинно! – отступал в тень пальм Хамуас. – Не так давно я был в Дельте, где тот Ра-Кедит. Сев в лодку, я приплыл к барке. Но мне не внял царь. Он сказал, сойдёт с барки, коль будет чудо… А почему я был? Почему терял время, нужное для правления? Ибо чин мой велик царской милостью, но и гнев царский страшен, коль возгорится!

– Так! – кивнул Петефхапи, держась от них дальше пахнущим телом, хоть никто не давал знать, что страждет. – Сотник плошает – горе. Чати 3 плошает – может пасть царство.

– Истинно! – Канцлер тронул плечо его. – Истинно ты сказал, друг! Ра клянусь, Птахом, что дела плохи! Без царя сиры мы!

– Вздор… – Хенутсен сломила висшую с пальмы ветку. – Он сделал выбор: он выбрал море и свою шлюху, эту Эсмэ… Поёт она ему там? Пускай! Египет как-нибудь проживёт. Чернь вырастит хлеб, как раньше, жрецы поднесут богам, Петефхапи сразит врагов… Ты, чати, правь страной. И… я наставлю Хефрена, сына-наследника, пусть правит тоже. Ибо его трон. Царь же пусть ждёт чудес. Сойдёт с барки, коль будет чудо? Так сказал?

Хамуас оглядел тайком и её, и воина и поморщился, слыша визг Небти-Чебти, моемого в пруду, где плавали золотые рыбки… что теперь сдохнут. Челядь уже несла блюда и, ясно, пиво. В зной солдатня, знал канцлер, пьёт это пиво, а после мочится и рыгает… Он подавил злость, в том числе на гостей: ум – детский, не видят дальше себя и внешнего. Дел-то всего для них, что Хеопс сидит год в той барке. Не видят, что происходит. А – происходит.

– Враг жизни! – крикнул вдруг он рабу, что обрезaл куст. – Ты станешь падалью для гиен, клянусь! Режь выше. – Он поклонился. – Прости, царица. Частности – образ общего. Кавардак в стране… Объяснить надо много, а ты не хочешь в дом, где сесть бы и обсудить дела… Может, в аллею нильских акаций, в аллею миртов или оливок? Там павильоны. И тамариск цветёт: вон тамарисковая аллея…

– Мудрый, – встрял Петефхапи, – твои сады больше царских, и мы до вечера не пройдём их. Я, бросив войско, шёл к тебе день и ночь. Скажи, не с царём ли что?

– Слушайте, цвет Египта, – начал тот, не томя их. – Докладывают о сходках в Мемфисе. Чернь и знать неспокойны. Минул уж День Кормлений Aписа в его храме. Но царя нет, бык голоден в смысле сакральном. Бык ведь сей – облик Птаха, бога богов, Творца. Царь же есть длань богов. Связь с Птахом рвётся, мнит люд, коль забыт Aпис. Царь – и никто иной – кормит Aписа. Мелочь ли – пропустить обряд? Капля, знаем мы, камень долбит, – горбился и оглядывался на шумливую солдатню хозяин. – Мелочи ценны. Каждый шаг важен. Цепь шагов вяжет путь, цепь обрядов – традицию как путь жизни. Ты, о, царица, вздрогнешь, если вдруг день затмится, ибо привыкла к свету. Ты, меч царя, заплачешь, если вдруг смоется Небти-Чебти. Чернь же слабей нас. Если сто лет, и триста царь кормил Aписа и не стал – люд в ужасе. Ибо путь – прерван… С малого и растёт разлад. Жизнь Египта – цепь из обрядов. Нет одного – цепь рушится. Нет обряда – и люд не чувствует крепость жизни, видя провал в ней. Люд задаёт вопросы и хуже трудится и воюет: мысль отнимает силы, мысль ослабляет люд… Я, – канцлер кашлянул, приложив к рту платок, – вижу, как без царя страх ширится, чернь томится и чин сбивается. Эти, что на пруду, – сдержался он от слов грубых, – завтра же, протрезвев, заспорят: где царь? чтo пропустил обряд Дня Кормлений? жив ли вообще царь и кто днесь правит, если царя нет? Толки витают, множатся. Без царя слаб Египет, мнят и нубийцы, и азиаты. Поэтому и отпал Синай, где, меч царя, воюешь. Рейды ливийцев из их оазисов участились. В Нубии беспорядки. Это всё – оттого что царя нет. Двор – зеркало, в коем видит себя Египет. Двор – корень древа Египта. Корень слабеет – рушится древо…

– Из-за Эсмэ! – вспыхнула Хенутсен. – Она виной! И её сын, Джедефра!

– Нет, – ляпнул воин. – Род Эсмэ – он у моря; род её с Крита. Грабят нас из оазисов. А Джедефра – он воевал со мной. Храбр он…

– Да, – прервал канцлер. – Пусть, пусть критянка… Но мы всё к западу кличем «Ливия», и всех к западу звать «ливийцы», будь они хоть из Библа. Варвар имён не стоит… С Нубии весть: там засуха, все бегут к вождю Бсу, а он враг наш. Южные крепости видят варваров и сраженья их. Послы спрашивают, где Хеопс. Князь Нубии, друг наш, боится Бсу, ищет помощи, спрашивает царя, – вёл канцлер. – Царь – слава ему! – наш щит от хаоса. Главное, что нам нужно…

– Зной, Хамуас. Скорей! – встряла царица, крикнув, чтоб дали веер.

Небо сияло. Ни ветерка, хоть в конце этой длинной аллеи тёк Нил. Запах мирта, роз, мальвы густел до спёртости; слышался звон цикад… Хамуас в мыслях клял свою гостью, вынудившую быть в пекле, а не пойти в дом в прохладу. Его благовонья прели, и он смердел почти. Но и ведь у неё из-под синего парика текло… Гляньте, спешит. Выслушает – и в Мемфис краситься…

– Для чего я позвал вас? – вёл он. – Чиновники из Фаюма пишут: там хают Мемфис, сбавили подать и учат войско. Также и в Дельте, где Себенит. Фаюм с Себенитом – номы лишь по названью. Это два княжества. Снофру – счастлив он в склепе! – когда утверждал династию, взял власть уступкой. Ведь себенитский Дэн мог вредить ему: себенитский Дэн грезит прошлою волей Дельты. А Сехемхет из Фаюма стал бы законный царь как принц прежней династии. Снофру дал права княжеств этим двум номам, чтоб угодить им. Внутренний враг страшней, клянусь, чем ливийцы с нубийцами и синайцами! Нет царя – появляется мысль сменить царя. А Фаюм – он велик, как царство. Дельта ж – Нижний Египет – слушает Дэна, внука царей своих. Также есть и Джедефра…

– Выродок?! Что с ним? – замер царицын веер. – Что этот плод Эсмэ сделал? Он ведь был на Синае!

Хамуас мялся. Зной темнил разум, сердце стучало, и он не знал, стоит ли говорить о принце. Да, принц бастард и трон не ждёт его. Но – принц силён, скор, мстителен, любит власть. Он везде, где дело, он вечно с планами. Он воюет, был с Петефхапи, приобретает опыт и любовь войска… Да, он не то что сын Хенутсен, Хефрен, наследник… Канцлер решился.

– Этот Джедефра, – начал он, – этот сын царя, – будет здрав наш царь! – и Эсмэ, встречается с Сехемхетом и ходит к Дэну. Знать бы, что говорят они… Между тем как Хефрен бездействует.

– Сын мой, – взъелась царица, – вовсе не должен ни суетиться, ни беспокоиться, раз его трон по праву.

– Так! – канцлер кланялся. – Истинно! Да прострёт к тебе милость Бaстет! Тобой говорит Исида. Но ведь шакалы без пастуха наглеют… Впредь да не будет новых династий! Этой Династии да пребыть в веках! Да не быть пятой новой династии от ливийки! – Он покосился, чуя, что Хенутсен задета (её отец Снофру сверг Третью Династию; могут свергнуть Четвёртую). Ради сына поможет. Ей наплевать на Дэна и Сехемхета, на пограничные схватки и на Синай, где бунты. Но, ради сына и чтоб вредить Эсмэ, поможет.

– Джедефра наглый! – несла царица, сжав складку платья длинными пальцами с длинными же ногтями. – Когда прохожу, бычится… Хочет убить? Холм мышц и мяса, чёрный, как негр, в Хеопса… Что тебе, Хамуас, и кончим спор! Срок действовать.

– Истинно! – вскрикнул тот. – Нужно плыть к царю и идти к царю! Да упросим его быть в Мемфис! Пусть видят его, пусть знают, что царь – в Египтах, что исполняются ритуалы, чины, обряды. Пусть День Кормлений будет! Пусть явится наш царь в блеске, как Ра-Светило! Вот что прошу я. Или не быть Династии.

– Славится окоём царя! – стукнул себя в грудь воин. – Я за него погибну.

– Действуем! – горбился Хамуас.

Дама пошла к портшезу. – Но ведь ты был у него в Ра-Кедите, я была, – бормотала она. – Не принял. Дважды была. Как быть?

– Здесь Друг Единственный Петефхапи, – спешил вслед канцлер. – Царь его примет. Сей титул носит лишь он. Мы все к царю! Царь не откажет, думаю, трём в стране высшим. Так ли, божественная Хенутсен?

– Воистину! – отвечала та, падая внутрь портшеза. – Он не откажет, но четырём высшим. Ты позабыл Хефрена. Вечером поплывём все, милость богов нам!

Канцлер склонился и с Петефхапи взглядами провожал свиту, шедшую к Нилу.

– Хефрена забыл ты. Зря. Он добр – Хефрен – рассудителен. Царь его любит… – Воин, вздохнув, зашагал к пруду, стаскивая с себя пыльный продранный линоторакс. У пруда, заставленного ковшами с пивом, он видел, как, стоя в лотосах, люд отталкивал друг к другу плававшего котище. Каждый умер бы за сего кота, знал Петефхапи, – что не мешало шалостям. Через лотосы, сломанные гостями, военачальник пробрёл к коту и, подняв его, молвил:

– Пойдём, Небти-Чебти, в Ливию воевать. Докучлива стала. Сoхмет пусть да исполнит тебя сил новых!

Отпущенный, кот, выплыв к берегу, замотал рыжим мехом, обдав всех брызгами.

– Всё, ко мне, друзья! – вылез и Петефхапи. – Вы испоганили Другу Царского Дома пруд его… Правда, он, без побед наших, не стал бы славным. Так ли, о, чати, главный из всех в Египтах?

Приблизившийся Хамуас хмыкнул. – Каждому велю выдать вам: кувшин бронзовый, тюк льна Дельты, тюк льна верхнеегипетского, рыбы семь корзин, чечевицы мешок, хлеба пять корзин, бычьих кож две. И – по рабыне всем.

– Будешь здрав! – выли пьяные.

Вскоре все, обнажённые, с копьями и доспехами через локоть, двинулись к Нилу, где ждали лодки. Прежде под пылью светлые, все теперь виделись в телах чёрных, белых и жёлтых. Несли в клетке с ручками Небти-Чебти. Многие отходили, чтоб помочиться… Канцлер терпел. Сей сброд – элита. Именно! Ведь элита – не та в красном гвардия из маджаев страшного роста, что берегла царя, а вот эти вояки, старевшие в битвах и на границах с детства. Любой из них стоил десять гвардейцев как поединщик.

Аллея вела к воротам, песок предварял ширь Нила. Усадьба – на острове. Вниз по течению был остров-собственность Петефхапи. Далее высился белизной храм Птаха и за ним – Мемфис, белый до слепоты в глазах.

– Меч царя! Волей царицы выплывем нынче, – вёл канцлер, пока люд влезал в лодки. – Жду тебя вечером. И, знаешь, этим своим скажи… – он приблизился к полководцу. – Пусть стерегут здесь Мемфис и две усадьбы… наши, твою с моей.

– Истинно, отдохнут пусть, пусть сберегают Мемфис. Ибо чтo ты сказал – тревожит, – сделался воин строгим.

Вёсла плеснули, и лодки прянули, вспугивая крокодилов, чаек да уток.

Тронув волну ногой, канцлер пошёл к воротам, где стражи пали ниц. Далее ждала челядь и мажордом в поклоне. Он хотел их распечь за мелочи: за несобранный птичий кал в аллеях и ветку ивы, сбитую ветром, за неподстриженный куст жасмина, паданцы смокв и фиников и – вообще за всё. Пахло мочой. Он сморщился и прибавил шаг впереди раба с зонтиком.

Подле пруда он стал, трясясь, чуть не плача. Вспугнутый лебедь плыл вдали; лотосы были смяты и сбились в кучи; муть поднялась со дна; рыбки плавали брюхом вверх… Челядь кинулась исправлять всё. Но он, в отчаяньи, плёткой стегал без слов обнажённую женскую и мужскую плоть, бегавшую безмолвно. После он оглядел дворец: очень большой… огромный! розового гранита! У царя в Мемфисе, у любого из знатных дворцы – из глины. Верно рекла царица: усадьба богаче царской… Он жил не видя, как он богат. Ревнует царица – что ж остальные?

Он взволновался и оглядел усадьбу с дворцом в средине, с прудами с запада и востока, с юга и севера, с пальмовыми аллеями, с рощами сикомор, ив, миртов и тамарисков, с клумбами мальв, нарциссов, роз и сесбaний. Остров был точно княжество.

Ни при Джосере, ни при Каа, Унеге и Нубнефeре, Хyни и Снофру – ни при каком из них, царей прошлого, он не жил бы так. Не стал бы вообще богат! Хеопс, до сих пор дитя, Хеопс, хладный к миру, слепой к земному, именно вот такой Хеопс дал ему превзойти всех. Если царь не вернётся и будет новый царь, он, Хамуас, падёт. Зависть сломит его… Она есть, он знает! Он сам завидовал всем хоть в чём-то, пока в любой мелочи не затмил всех… даже царя, выходит?! Ему не простит царица и принц Хефрен, коль станет царь… Тем более Сехемхет, коль сменит династию… Испоганенный пруд сей – вздор! Он, жрец из Дельты, попавший в чати, может лишиться жизни…

Царь скрылся в барке от недовольства, стало быть, делавшимся в Египте?! Но ведь ответственный за дела – он, канцлер. Царь, получается, от него уплыл?! Ждать указа, кой свергнет его, Хамуаса, в бездну?! Снофру б казнил его. А Хеопс лишь обиделся, как дитя, сел в барку – и уплыл в море… Но всё меняется. У мечтателей просто из грёз вдруг – в подлинность, да такую, что жуть берёт… Раздор ожил, зависть растёт. Ответ держать Хамуасу… И его остров пойдёт на дно, голова, рухнув с плеч, покатится, погребальный лён его минет… У канцлера затряслись колени.

– О, Aкер, стражник Дуaта! Амаунeт из Хeджу! О, Геб из Oна! Квебехсенyф Египта! Мин из Хент-Мина! Нейт из Мерида! Шу из Эш-Шабта! Птах Мемфисский! Хнум Фиванский! Тoт Всемудрейший! Хапи из Бyто! О, Эннеада! – воззвал он к древним богам и новым.

19 марта 2008

Тема урока: Искусство Древнего Египта.

Тема урока: Искусство Древнего Египта.

Цель урока: 1. Познакомить учащихся с древнеегипетским искусством: архитектурой, скульптурой, живописью.

2. Продолжить формирование умений самостоятельно строить рассказ на основе разных источников информации, обобщать отдельные факты.

3. Воспитывать чувство прекрасного, чувство уважения к тем людям, которые создали шедевры мировой культуры.

Задачи: 1.Охарактеризовать правила, которые должны были соблюдать древнеегипетские художники и скульпторы;

2. Определить цели строительства пирамид и храмов в древнем Египте;

3. Познакомиться с гробницей фараона Тутанхамона.

Оборудование: картина: «Постройка пирамид», альбом по культуре древнего мира «Пирамида Хеопса», «Большой сфинкс», « Древнеегипетский храм», фотографии по теме.

II.Актуализация опорных знаний по теме «Религия древних египтян».

1. Ответить на вопрос: «Кто такие жрецы? Рассказать об их роли в жизни египтян» (развернутый ответ).

2. Выполнить задание: Соотнести.

Амон бог солнца

Апоп богиня правды

Геб бог-покровитель умерших

Нут богиня-жена Осириса

Тот бог-покровитель правящего в Египте фараона

Бастет фараон и судья в царстве мертвых

Апис бог пустыни

Себек священный крокодил

Сет священный бык

Осирис покровительница женщин и их красоты

Гор бог мудрости

Исида богиня неба

Анубис бог земли

3. Дать развернутый ответ: «Что рассказывали египтяне о царстве мертвых?»

III.Изучение новой темы.

Поскольку египтяне верили в загробную жизнь, то они клали в гробницу фараона статуэтки, делали золотые маски, расписывали стены пирамид, строили храмы. Все это является ценнейшим источником наших знаний об истории Древнего Египта, культуры этой страны.

1. «Пирамиды. Первое из чудес света».

Семь самых знаменитых сооружений в старину называли чудесами света, и первое из них — египетские пирамиды. Многие путешественники стремились повидать их. Действительно, только чудом можно назвать строительство пирамид в глубокой древности, когда еще не было орудий труда.

Работа с документом «Геродот. История».

124…Хеопс вверг страну в пучину бедствий. Прежде всего, он повелел закрыть все святилища и запретил совершать жертвоприношения. Затем заставил всех египтян работать на него. Так, камни из каменоломен в Аравийских горах через реку перевозили на кораблях…сто тысяч людей выполняло эту работу непрерывно, сменяясь каждые три месяца. Десять лет пришлось измученному народу строить дорогу, по которой тащили эти каменные глыбы…сооружение же самой пирамиды продолжалось 20 лет.

125 Построена же эта пирамида вот так. Сначала она идет в виде лестницы уступами, которые иные называют площадками или ступенями. После того как заложили первые камни (основания), остальные ( для заполнения площадок) поднимали при помощи подмостков, сколоченных из коротких балок. Так поднимали с земли камни на первую ступень лестницы. Там клали камень на другой помост; с первой ступени втаскивали на второй помост, при помощи которого поднимали на вторую ступень. Сколько было рядов ступеней, столько было и подъемных приспособлений.

Крушкол Ю.С. « Хрестоматия по истории Древнего мира».

Вопросы к документу:

— Из чего строили пирамиды?

— Почему говорят, что Хеопс вверг страну в пучину бедствий?

— Как поднимали камни для строительства пирамиды?

Рассказ учителя о пирамиде Хеопса, Большом сфинксе. (Использование наглядного материала).

Закрепление: Вставить пропущенные слова.

На западном берегу Нила возвышаются величественные каменные________________.

Это огромные ____________ фараонов. Их охраняет ______________ _____________,

Высеченный из целой скалы. Самая высокая пирамида – пирамида ______________ —

Была построена в ______________ году до н.э.

2.Храмы – жилища богов.

Работа с документом «Постройки в Луксорском храме».

…Царь Верхнего и Нижнего Египта, владыка Обеих Земель Небмаатра, наследник Ра, сын Ра, владыка венцов Аменхотеп, властитель Фив, успокоился на работах для отца своего Амона – Ра, владыки престолов Обеих Земель, в Луксоре из камня белого, доброго, крепкой породы, (причем) он ( т.е. Луксорский храм) расширен и увеличен весьма, к красоте которого добавлен избыток, стены которого из белого золота, пол которого из серебра, все ворота которого обиты, пилон которого близок к выси, а обе мачты которого среди звезд…

Крушкол Ю.С. «Хрестоматия по истории Древнего мира».

— Для чего строили храмы в Египте?

— Для кого (какого бога) строит храм фараон Аменхотеп?

— Чем украшается храм?

Используя наглядный материал, учитель описывает храм, знакомит учащихся с терминами: — сфинксы;

Закрепление: Выберите правильный ответ.

Египетские скульпторы и художники изображали вельмож в неестественных позах, но стремились очень точно воспроизвести их лица, потому что:

А) еще не умели правильно изображать людей;

Б) как и вельможи , верили в существование царства мертвых и стремились к тому, чтобы душа умершего узнала его изображение и вселилась в него.

3.Гробница фараона Тутанхамона.

Ученик, заранее подготовив сообщение, выступает с ним перед классом. Используются фотографии и таблицы из альбома по культуре.

4. Пойдем в музей.

Учитель рассказывает о музее изобразительных искусств в Москве и музее Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Вопрос: Используя иллюстрации и текст учебника, нужно определить особенности работы древнеегипетских мастеров.

Примерный ответ учеников:

Фараоны, вельможи и боги изображены так, словно они заколдованы: вперед устремлены их взгляды, в одинаковой позе застыли их тела.

Мужчин изображали с кожей темного цвета, а женщин – светлого.

Фигуры богов всегда большого роста.

Фараон обычно гораздо выше своих вельмож; простые люди в сравнении с фараонами совсем маленькие.

В росписях человек выглядел так: верхняя часть его тела – плечи, руки – выглядят так, будто мы смотрим на него спереди, а ноги – будто мы смотрим сбоку. Голова тоже повернута к нам боком, но глаза нарисованы так, словно мы глядим человеку прямо в лицо.

Египтяне придавали большое значение портретному сходству.

Итог урока: Сегодня на уроке мы выяснили, что древние египтяне внесли большой вклад в развитие культуры народов мира.

Последняя бука буква «с»

Ответ на вопрос «Священный бык у египтян «, 4 буквы:
апис

Альтернативные вопросы в кроссвордах для слова апис

Бык Осириса (миф.)

Священнный бык египтян

Священный бык у древних египтян, земное воплощение бога Пта

Бог плодородия в образе быка

В египетской мифологии — бог плодородия в облике быка

Бык, хозяин храма в Мемфисе

Древнеегипетский священный бык

Земное воплощение Пта

Определение слова апис в словарях

Википедия Значение слова в словаре Википедия
А?пис — персонаж древнегреческой мифологии. Сын Форонея и Теледики. Третий царь Аргоса. Назвал по своему имени Пелопоннес Апией. Царь Апии (либо царь Сикиона ). Согласно аргосской версии, пал от заговора Телксиона и Телхина. Был бездетен. Причислен к богам.

Примеры употребления слова апис в литературе.

При воспалении или раздражении мозговых оболочек Апис занимает выдающееся положение, как целебный агент.

Что же касается причин, то Апис особенно полезен при водянках почечного происхождения, вследствие ли скарлатины или нет.

Но, в дополнение к этим симптомам, Апис имеет еще один симптом, исходящий из груди, а именно постоянное чувство, как будто больной не может больше жить.

Но оно имеет жажду, которой Апис не имеет, и при этом почти всегда бывает гастрическое расстройство, кислая отрыжка, изжога и понос.

Апис, если Апис не может вызвать реакции, в особенности, если ребенок золотушен и имеет другие симптомы Сульфура.

Источник: библиотека Максима Мошкова

Мракобесие

Россия — родина пирамид

О том, как отстойник сахарного завода превратился в древнерусский город, есть ли в нашей ДНК инопланетные гены, как выглядели славяне 30 тысяч лет и кто на самом деле строил египетские пирамиды, отделу науки «Газеты.Ru» рассказал Александр Соколов — автор книги «Мифы об эволюции человека», финалист премии «Просветитель», главный редактор портала «Антропогенез.Ру».

Вероятно, культ предков в крови у современного человека. Наше детство наполнено рассказами о сказочных временах, всегда начинающимися со слов: «Давным-давно. » Древность заставляет нас трепетать. Предки были мудрее, жили правильно, они наверняка владели «тайными знаниями», которые их легкомысленные наследники растеряли. Мы почтительно вздыхаем, прикасаясь к частице прошлого — будь то кусок камня, осколок горшка или медная монета. Седая старина будоражит воображение — она полна тайн. Что ж, любопытство — это хорошо… Добавить бы еще чуть-чуть критического мышления и еще немножко знаний. А вот с последним пунктом совсем плохо. Что современный россиянин помнит по истории? Смесь из прогулянных школьных уроков, приключенческих фильмов и рассказов туристических гидов. Истории древнего мира особенно не повезло: в школе ее проходят раньше всего, в 5-м классе. К моменту, когда 11-летний подросток станет взрослым, даже этот скудный багаж знаний иссякнет. А тем временем интернет и телевизор без устали потчуют доверчивого зрителя сенсациями, «скрываемыми официальной наукой». Так научное знание окончательно вытесняется мифами и заблуждениями.

Хотя у меня нет строгой статистики, анализ писем, интернет-комментарии, вопросы слушателей, а также советы экспертов позволили мне составить пятерку «самых-самых» расхожих в России заблуждений о древнейшей истории. Итак…

1. Пирамиды построены неизвестно кем по таинственным технологиям

Итак, лидеры нашего хит-парада — египетские пирамиды. А почему, спрашивается? В чем успех народного бренда «пирамиды — таинственные сооружения древних цивилизаций»?

Во-первых, пирамиды действительно поражают своими размерами. Высота пирамиды Хеопса — 140 м, вплоть до Средневековья это было самое высокое архитектурное сооружение планеты. Находясь рядом, человек ощущает свою ничтожность, наш разум пасует перед каменной громадиной.

А еще они очень древние. Пирамиде Хеопса 4500 лет! В ту пору по земле, кажется, еще бродили мамонты?

Когда схлынула первая волна восхищения, возникает закономерный вопрос: зачем это всё? Нам говорят, что это всего лишь гробница фараона. Но, господа, вы утверждаете, будто тысячи людей строили ее 20 лет. Им что, делать было больше нечего? Да и было ли столько народа в ту эпоху? Для современного горожанина, который меняет работу каждые полгода и не может совладать с двумя гастарбайтерами на даче, кажется абсурдным, что где-то и когда-то — а тем более в глубокой древности — могло быть по-другому.

Египет — в недалеком прошлом крайне популярный курорт. Миллионы российских граждан искупались в Красном море, прокатились в Каир, сфотографировались на фоне Сфинкса (надо поставить ладошку так, будто прикасаешься к его прекрасному каменному лику). А местные энергичные гиды старались развлечь туристов — в меру своей фантазии и плохого знания истории родной страны. С легкой руки предприимчивых туристов с видеокамерами их увеселительные поездки превращались в «исследовательские экспедиции к неразгаданным тайнам Древнего Египта».

Почему нам твердят, что те египтяне, о которых мы знаем из учебников, «не могли»? Ну, во-первых, у египтян не было железа, а медными инструментами невозможно работать с твердыми породами камня — как же добывались гранитные блоки для пирамид? А как многотонные камни таскали на большие расстояния? Вручную, на себе? Ладно, можно вытесать, перетащить, подогнать друг к другу несколько блоков, но в Великой пирамиде их больше двух миллионов! Невозможно вообразить такой колоссальный труд!

Это лишь малая часть доводов, взятых на вооружение «пирамидиотами» (термин предложен египтологом Барбарой Мертц), но и этих пунктов достаточно, чтобы уложить на лопатки неподготовленного оппонента.

Однако египтологи, услышав подобные вопросы, не спешат падать в обморок. Пирамиды построены не из гранита. Основной материал Великой пирамиды, например, — известняк, это достаточно мягкий камень. Каменоломни, где добывалась основная часть известняка для пирамиды, находятся в 200 метрах от нее — в них даже сохранилась разметка. Вероятную технологию добычи известняка описывают Кларк и Энгельбах в книге «Строительство и архитектура в Древнем Египте». С помощью медных либо каменных инструментов по контуру блока выбивались вертикальные борозды, а снизу забивались клинья, посредством которых блок отделялся от скалы. В ряде древних каменоломен в нижней части незаконченных блоков остались выемки, в которые вставляли клинья.

Эксперименты показывают, что перемещать блок весом в 2,5 тонны (а это средний вес блока из Великой пирамиды) вполне под силу группе людей при использовании деревянных катков или салазок. На древнеегипетской фреске можно видеть, как люди тащат на салазках по специальным лежням 60-тонную статую фараона Джехутихотепа. На другой фреске мы видим каменный блок, салазки с которым тянут быки.

Разумеется, этим тема строительства пирамид не исчерпывается. Стоило бы рассказать и о технологии добывания гранита, и о том, как материалы для стройки транспортировали по Нилу на кораблях, и о том, как египтяне могли сверлить и пилить камень медными инструментами с абразивом — подобные опыты успешно проводил археолог-экспериментатор Дэнис Стокс, а также российский энтузиаст Николай Васютин. Конечно, многие вопросы остаются открытыми. Как именно каменные блоки поднимались на нужную высоту при постройке пирамид? Как египтяне подгоняли блоки пирамид друг к другу? Записей и изображений этих процессов не сохранилось. Однако египтологи ищут и находят ответы и на эти вопросы — оставаясь в рамках науки, без привлечения пришельцев с альфа Центавра. На эту тему существует специальная литература — увы, пирамидиоты в своей массе не подозревают о ее существовании.

Что добавить? Пирамиды — величайший памятник человеческому труду. 20 лет совместных усилий тысяч египтян действительно сложно представить. А под силу ли вам представить строительство Великой Китайской стены — ее длина более 10 тыс. километров? А вообразите труд безымянных каменотесов, в течение 90 лет вырубивших в скале 70-метровую статую Будды в Лэшане (Китай, VIII век н.э.) .

Может, мы просто не знаем, на что способен организованный коллектив людей при хорошей положительной (и отрицательной) мотивации?

2. Человек — продукт генной инженерии инопланетян

Я немало поездил по стране и могу ответственно утверждать: о том, что человека занесли на нашу Землю инопланетяне, знает каждый таксист в аэропорту. «Инопланетная» гипотеза настолько популярна, что неизменно фигурирует в различных интернет-опросах на тему «Как возник человек» наряду с «эволюционной» и «религиозной» версиями, и даже попала в некоторые учебники. Что ж, скажем спасибо телевизору!

В 2016 году на экраны вышло продолжение знаменитых «Секретных материалов» — так что стоит ожидать очередного всплеска интереса к теме.

Итак, нас убеждают, что человек не возник в процессе естественной эволюции, а является результатом опытов над некой «заготовкой» — обезьяной или питекантропом, в ДНК которого были подсажены инопланетные гены. Известный охотник за «древними астронавтами» Эрих фон Деникен прямо заявляет, что в нашем геноме скрыт «автограф» пришельцев.

Деникен утверждает, что существа, сочетавшие части разных животных, — сфинксы, люди со звериными головами и прочие древнеегипетские мифические персонажи, — на самом деле мутанты, жертвы генетических экспериментов.

Но наиболее полно идею «человека — ГМО» обосновывает другой адепт палеоконтакта, подаривший нам истории про аннунаков с планеты Нибиру, — Захария Ситчин. Этот автор пользуется доводами, которые обычно используют «классические» креационисты. Посмотрите, насколько человек отличается от обезьян, говорит Ситчин. Если имела место обычная эволюция, то где переходное звено? Почему человек возник так быстро, так неожиданно? Мы — единственный вид на планете, обладающий интеллектом. Кто же преподнес нам такой подарок? По мнению Ситчина и его последователей, ответ содержится в древних текстах — только нужно уметь их читать!

В шумерской мифологии боги творят человека из смеси глины и крови одного из богов. Ситчин — мастер интерпретаций. Он смело заявляет, что слово «глина» в древнем тексте можно прочитать как «яйцо». А что такое яйцо? Ну конечно же, женская яйцеклетка! Вот вам и описание генетического эксперимента: «кровь» (сперма) божества оплодотворила яйцеклетку человекообразной обезьяны.

Но чтения между строк Ситчину мало: он углядел гены внеземного происхождения среди результатов первого секвенирования генома человека, опубликованных в Science и Nature в 2001 году. И поныне на различных «уфологических» сайтах можно встретить утверждение о том, что генетики нашли в ДНК человека «223 гена, которые не встречаются больше ни у кого на этой планете», а, следовательно, достались нам от инопланетян.

Увы, Ситчин либо не понял результатов генетиков, либо схитрил (скорее всего и то и другое). Генетики сообщали о генах, специфичных для позвоночных, а не только для человека. Поскольку значительная часть этих генов широко представлена среди бактерий, но отсутствует у беспозвоночных, ученые предположили, что гены попали к позвоночным в результате горизонтального переноса от бактерий. Но инопланетная версия куда красивее!

Правда, речь тогда должна была бы идти о внеземном происхождении всех рыб, амфибий и рептилий.

Итак, что за душой у сторонников «инопланетных ГМО»? Плохое знание антропологии, неверно понятые данные генетиков и сомнительные интерпретации древних текстов. При таком подходе можно углядеть упоминания об инопланетянах — шарообразных ксеноморфах — и в сказке про колобка…

3. Найдены очень древние великаны

Сила воздействия СМИ удивительна! Вопросы о «древних великанах» мне регулярно задают образованные люди — включая даже биолога (правда, такое было лишь один раз). Гиганты, циклопы, люди огромного роста — герои многочисленных эпосов и легенд. Этим существам нашлось место и в «мифологии» XXI века. И это не только статьи в интернете с красочными картинками. «Научно-популярные» передачи про древних великанов демонстрировались на вполне респектабельных телевизионных каналах. А в 2020 году желтоватые новостные ленты облетела новость: якобы согласно постановлению Верховного суда США Смитсоновский институт должен обнародовать засекреченные документы о тысячах гигантских скелетов, уничтоженных «официальными учеными». «Компетентные источники» сообщали: обнародование назначено на 2015 год. 2015 год прошел, а обнародования мы так и не дождались…

Но неужели у сторонников «древних великанов» есть реальные доказательства? Есть, да еще какие!

Во-первых, эффектные фотографии скелетов огромных размеров и идеальной сохранности. Рядом копошатся человечки-муравьи, так что сразу становится очевидным масштаб находки.

Подробнее:

Во-вторых, свидетельства очевидцев — например, крестьян, некогда находивших огромные кости прямо у себя на огороде. Правда, потом эти кости обычно куда-то исчезали, но «я помню как сейчас, череп был в-о-о-от такой». Нередко называется и причина исчезновения гигантских костей — козни «официальных ученых», отобравших бесценные находки и скрывшихся в неизвестном направлении.

В-третьих, цитаты из летописей, дневников средневековых путешественников, описывавших встречи с великанами на экзотическом острове, в Патагонии, в снежных Гималаях или еще где-нибудь на краю света…

Красиво? Очень. Однако:

— Легко убедиться, что фотографии «огромных скелетов» (как правило, одни и те же, от статьи к статье, от фильма к фильму) — банальный фотомонтаж.

— В ряде случаев известен даже автор таких псевдодокументов. Так, популярное фото «раскопок огромного скелета» получило в 2002 году приз на конкурсе фотоколлажей «Археологические аномалии — 2». Затем иллюстрация попала в желтые газеты, сопроводившие фото историей о «сенсационных находках в Индии». В итоге автор коллажа канадский художник с ником IronKite был вынужден подробно рассказать журналу National Geographic о том, как он готовил эту мистификацию.

— Россказни крестьянина, даже усатого колоритного старичка, а также воспоминания мореплавателей 500-летней давности — увы, не доказательства. Иначе нам придется поверить в существование «ворот в ад» в Тихом океане, китов, маскирующихся под острова, к которым причаливают корабли, и прочих небылиц, которыми пестрят «правдивые» рассказы средневековых путешественников. Честные глаза очевидца не могут заменить главного — самих находок — гигантских человеческих костей или зубов. Слова словами, но предъявите нам хоть что-нибудь материальное и, главное, нормально задокументированное! Увы, в этом месте адепты «альтернативной науки» почему-то становятся очень стеснительными: находки есть, но предъявить их нельзя.

А возможен ли великан вообще с точки зрения науки? Из законов физики следует, что человек, выросший до нескольких метров, не смог бы нормально передвигаться. Его ноги сломались бы, раздавленные весом собственного тела. Взгляните на реальных животных-великанов — слонов или хотя бы горилл, на форму их тел, на толщину их конечностей. Примат, вымахавший до размеров слона, да еще и прямоходящий, обладал бы совершенно нечеловеческими пропорциями.

Так пусть великаны остаются там, где им и место, — в сказках и фантастических фильмах.

4. Россия — колыбель человечества. Все произошли от русских

В кризисные моменты, когда вокруг нас нет особых поводов для гордости, остается искать, чем бы «погордиться» в прошлом. Патриотически настроенные граждане поднимают на флаг заслуги прадедов и подвиги минувших столетий. В ход идут исторические мифы. Предмет особой гордости — «национальная прародина». Именно ЭТА страна должна быть местом, где впервые возникли государство, письменность, математика, медицина, язык — и где вообще зародился человек. Наверное, претензии на «первородство» хоть раз предъявляли представители любого государства, имеющего мало-мальские национальные амбиции. Будь то Великобритания, Корея, Китай, Грузия, Армения, Израиль… и, конечно, Россия. Сам по себе патриотизм — это не плохо.

Но когда патриотизмом приправляют историю — историческая наука почему-то имеет свойство заканчиваться.

А разве не приятно узнать, что народ, к которому ты принадлежишь, — древнейший на планете, а род человеческий возник не где-нибудь, а в пределах МКАД или, по крайней мере, на территории РФ? При большом желании это всегда можно доказать — если использовать определенный подход к доказательствам. Достаточно, чтобы на территории страны существовала хоть какая-то археология — желательно, конечно, подревнее. Теперь надо этот памятник провозгласить древнейшим в мире, а его создателей — прямыми предками нынешнего населения. Для России подход работает прекрасно. У нас древностей хватает. Достаточно упомянуть такие стоянки каменного века, как Костенки (Воронежская область, более 40 тыс. лет) и Сунгирь (Владимирская область, 30 тыс. лет).

В интернете легко найти классическую реконструкцию мужчины-сунгирца, сопровождаемую пафосной подписью типа: «Славянин, 30 тыс. лет назад». Костенки в публикациях на националистических сайтах лихо величают «древнерусским поселением». Доходит до курьезов. Лжеученый Андрей Тюняев взял из археологической статьи план раскопок на территории отстойника сахарного завода (село Быки, Курская область). На этом плане контуром были обозначены границы отстойника, а точками — места стоянок каменного века. Не моргнув глазом, Тюняев выдал схему отстойника за план древнерусского поселения эпохи палеолита…

Но шутки в сторону! Конечно, нашей стране есть чем гордиться. Однако смиритесь: древнейшие люди современного типа — как ни крути — найдены в Африке. Это, например, знаменитые находки в местонахождении Омо (195 тыс. лет) и Херто (160 тыс. лет). Да и статус древнейшего сапиенса Евразии «украл» у нас израильский Манот (более 52 тыс. лет. Ох уж эти израильтяне).

Но речь даже не об этом. Давайте еще немножко остудим патриотический пыл — мы же ищем научную истину, а не тешим свое самолюбие, верно?

Представим себе, что где-то на пустыре найдена стоянка каменного века. Значит ли это, что подросток, живущий в многоэтажке в нескольких километрах от стоянки, — прямой потомок кроманьонцев, промышлявших здесь в незапамятные времена? Подростку, конечно, хотелось бы так думать… Но его родители помнят, как всего 20 лет назад они прилетели сюда за полторы тысячи километров на заработки. В древности самолетов не было, однако с палеолита население на данной территории, скорее всего, сменилось многократно. Еще в XIX веке археологи понимали: миграции и войны рано или поздно затрагивают практически любую населенную часть суши, а гены перемешиваются каким угодно образом. В последние десятилетия эта идея неоднократно подтверждалась данными палеогенетики.

Строго говоря, мы не можем определить даже расовую принадлежность людей верхнего палеолита — что уж говорить об их «национальности»? Любой антрополог вам скажет, что это понятие вообще неприменимо к столь отдаленной эпохе.

Итак, искать одного какого-то предка русских в глубокой древности — гиблое дело. У каждого народа много предков, а если какой-то из них и будет найден, то, скорее всего, будет предком еще множеству народов.

5. Нашей Земле 6 тыс. лет

Слово «младоземельцы» звучит гордо — похоже на героев-«молодогвардейцев». Однако если и есть в «младоземельном креационизме» что-то героическое, то это героическое игнорирование фактов.

Сторонники «молодой Земли» настаивают на буквальной трактовке процесса сотворения мира, описанного в Библии. При этом свою идеологию они важно именуют «научным креационизмом». В самом деле у «младоземельцев» имеется набор наукообразных доказательств своей правоты. Впрочем, костяк этого набора не меняется уже лет 100, а отправной точкой служат не научные данные, а не подлежащие сомнению религиозные догматы.

Поэтому, хотя «младоземельцы» любят рассуждать о науке, «научность» здесь может употребляться только в кавычках.

Из утверждений о «молодой Вселенной» следует много интересного. Никакой эволюции не было. Переходные формы — подделки. Люди жили одновременно с динозаврами, трилобитами, зверозубыми рептилиями и другими ископаемыми тварями. Все методы датирования, указывающие на древний возраст Земли и Вселенной, дают ошибочные результаты. Существующая геологическая колонка, распределение ископаемых в геологических слоях объясняется результатом Всемирного потопа — глобальной катастрофы, полностью преобразившей облик нашей планеты.

Казалось бы, в XXI веке этим беднягам можно только посочувствовать. Однако «младоземельцы» не собираются сдаваться. У них свои конференции, институты, музейчики, а в России даже издан креационистский «Православный учебник биологии», правда, не получивший грифа министерства.

Подход «младоземельцев» типичен для «оппозиционной науки»: эти деятели выискивают белые пятна, проблемные зоны в палеонтологии, геологии, астрономии, физике, которые интерпретируют в свою пользу.

Однако, если мы на минуту согласимся с тем, что мир был сотворен, в соответствии с Писанием, за шесть дней 6 тыс. лет назад, мы столкнемся с гораздо бoльшим ворохом неразрешимых научных проблем.

— Как мы можем видеть свет далеких галактик, удаленных от нас на миллионы или миллиарды световых лет? Ведь получается, что когда этот свет был испущен, Вселенной еще не должно было существовать?

— Тот или иной метод датирования может давать ошибку. Но как объяснить, что согласованный древний возраст одного и того же объекта дают сразу два разных метода? Оба результата неверны? Это можно сравнить с вероятностью, что двое наугад выбранных часов показывают одинаковое неправильное время.

Например, образцы из слоя вулканического пепла, ниже которого был найден знаменитый скелет австралопитека Люси, отправили двум экспертам. Первый определял возраст калий-аргоновым методом, второй — методом треков деления.

Датировка обоими методами дала примерно 2,6 млн лет. Совпадение?

— Почему в геологических слоях останки вымерших животных залегают не как попало, а в определенной последовательности? У креационистов готов ответ: мол, это следствие допотопной «зональности»: в низинах жили крупные рептилии — динозавры, а млекопитающие — на возвышенностях; так они и потонули, каждый на своей высоте. Однако такая уловка не объясняет, почему аналогичным образом распределяются морские животные — плезиозавры и ихтиозавры лежат в слоях с прочими мезозойскими ящерами, а киты — выше, вместе с млекопитающими кайнозоя. Последовательная смена одних организмов другими в отложениях сохраняется и внутри отдельных групп животных — будь то птицы или летающие ящеры, амфибии, морские ежи. Это верно и для спор и пыльцы растений. Между прочим, поскольку споры и пыльца встречаются в осадочных породах в изобилии, их нередко используют для датирования геологических пород. Пыльца проникает везде, способна разноситься ветром на огромные расстояния и едва ли «убегала от потопа с разной скоростью». Почему же в геологических слоях споры и пыльца растений разных эпох закономерно сменяют друг друга?

Впрочем, любой довод легко разбивается с помощью двух коротких фраз: «Так было угодно Создателю» и «Заговор ученых». Идея мира, созданного Творцом-приколистом вместе с лежащими в земле костями динозавров и светом, летящим от удаленных галактик, по-своему остроумна. А злобными дарвинистами, клеящими в подвале «переходные формы» из костей людей и обезьян, хорошо пугать детей.

Однако и первое, и второе утверждение невозможно опровергнуть, а стало быть — это точно не наука.

Перечень популярных заблуждений кажется вам смешным? Ну как можно верить в этот бред! Друзья, и я так думал всего несколько лет назад. Но мне пришлось столкнуться с реальностью. Выезжайте за пределы своего мегаполиса. Идите в народ. Включите телевизор. Псевдоисторическая мифология ближе, чем вы думаете. Она ждет вас в ленте фейсбука. В вечернем телешоу. В книжке с яркой обложкой. В россказнях туристических гидов. В разговоре, подслушанном в раздевалке фитнес-клуба.

В комментариях к статьям отдела науки «Газеты.Ru»…

Историк Роман Орехов о религиозной жизни древних египтян, «Книге мертвых» и пирамидах

Сфинкс и пирамида Хеопса (commons.wikipedia.org)

Боги и цари

Когда-то мы все вышли из Африки, и этот материк является некой исходной точкой, в которой аккумулируются наиболее древние воззрения человечества. Основа любой архаической религии — это культ предков и первопредков. Помимо людей, предки — это боги-демиурги, которые обустраивали этот мир. Поэтому культ обожествленных предков и культ создателей присутствуют всегда в любой религии. Пример Египта это всецело подтверждает. Так, царская традиция ведет свое начало от культа богов, которые, как считалось, правили Египтом в изначальное время. Отсюда вытекает и роль человека: он обязан почитать богов, почитать своих предков, приносить жертвы — это основа всякого древнего культа.

Главный бог, который создал весь мир, являлся одновременно и первым царем. Это нашло отражение в ритуалах коронации, когда государи принимают царство от богов, они наследуют сан, наделяются соответствующими атрибутами, а в чем-то меняют свою личность: тот, кто принимает царство, становится причастным миру богов. Так, мы знаем, что фараон, исполняя свою должность, отделяет себя от окружающего мира, он находится за священной пеленой, занавесом. Единственный человек, кто может вступать с ним в непосредственное общение, — это визирь, буквально «тот, кто при завесе». Он разговаривает, получает указания от царя через эту пелену. Если человек случайно коснулся царя, то его нужно как можно быстрее вывести из этого состояния, потому что на человека может перейти божественная сила.

В чем состоит эта сила? Первый бог, который создал этот мир, являлся аккумулятором жизненной силы, которая называется «ка». «Ка» — аналог маны у полинезийцев, нечто такое, что наделяет правящего царя божественностью. Эта сила переходит ему от демиурга, который сотворил этот мир. Царь при коронации наделяется этой маной, которая превосходит жизненную силу любого другого человека. Эту ману он может использовать и на благие дела, и против врагов.

Мы судим о религиозной жизни древних египтян в первую очередь благодаря данным исторических источников, письменных памятников (надписям на стенах храмов и многочисленным папирусам), различным археологическим артефактам. Основной пласт информации — это погребальные памятники, которые разбросаны по всей долине Нила: пирамиды, храмы, гробницы. Наиболее ранние письменные памятники — это тексты пирамид V–VI династий. Как правило, это заупокойные формулы-речения. Они дают нам первичные представления о том, во что египтяне верили, каким богам поклонялись, каким образом они стремились достичь бессмертия.

В дальнейшем на их основе появляются «Тексты саркофагов», призванные обеспечить вечную жизнь простому человеку. В этом их отличие от «Текстов пирамид». Иногда к ранним письменным памятникам ошибочно относят мемфисский теологический трактат. Здесь мы сталкиваемся с таким интересным явлением, как намеренная архаизация памятника, чтобы придать ему больше убедительности и авторитета. А на деле он был записан только в эпоху XXV династии. Интересен он, в частности, тем, что, помимо описания сотворения мира, в нем содержится легенда о делении Египта между Хором и Сетом, извечными богами-антиподами. Сет получает в удел Верхний Египет, Хор — Нижний. Так, наследуя царство, фараон становился повелителем Верхнего и Нижнего Египта.

Ритуалы

Ранние формы ритуала возникли в то время, когда египтяне еще обитали в диких саваннах. Мы знаем, что они почитали звезды, Солнце и Луну и, вероятно, связывали их с какими-то божествами. Интересный памятник времени неолита Сахары — мегалитический комплекс в Набта-Плайя, на юге Египта. Он определенно свидетельствует о том, что люди вели наблюдения за небом. Они фиксировали восход определенных звезд, созвездий, Солнца и Луны. К этому времени были приурочены определенные жертвы. Эта астральная религия трансформировалась в почитание классических египетских богов, с которыми отождествляли определенные звезды: Сириус с богиней Исидой, пояс Ориона с богом Осирисом, Плеяды с богиней Хатхор. Примечательно, что большая часть древних народов, которая населяла средиземноморский регион, по какой-то причине выделяла именно эти звезды и созвездия. В качестве примера можно привести мегалитические комплексы Мальты, которые древнее пирамид. И там были культы тех же созвездий.

Культа смерти как такового в Египте не было, если сравнивать его с Древней Мексикой, например. Египтяне воспринимали жизнь как мимолетное явление. Заранее они начинали готовиться к миру иному. Первые гробницы появляются в Абидосе, Нагаде, в районе будущего Мемфиса. Однако тут возникает несколько принципиальных вопросов. Мы знаем, что обеспечить себе достойное бессмертие могли немногие, так как немногие могли позволить себе строительство гробницы, в которой проводились определенные ритуалы, например, в рамках припирамидного культа. Получается, что какая-то часть египтян могла себе обеспечить заупокойный культ, а следовательно, и бессмертие. А другая часть, которая была его лишена, нет! Какова была судьба такого человека?

«Книга мертвых» играла приблизительно такую же роль, как и «Тексты пирамид», «Тексты саркофагов». Это, с одной стороны, путеводитель по загробному миру, чтобы душа человека не потерялась в мире богов и демонов, а с другой — возможность не умереть в ином мире, получить новое духовное тело, новую природу. Благодаря «Книге мертвых» человек может жить в новом качестве. Это сложная концепция. Например, если человек получает погребение рядом с пирамидой, приобретает статус блаженного, то ему не о чем больше заботиться, потому что обо всем позаботится царь. Он получает свое бессмертие от царского бессмертия, проще говоря, долю жертв с царского стола. Однако в дальнейшем для обретения бессмертия будут уже важны моральные качества человека. И в более позднее время «Книга мертвых» служит своеобразной страховкой, она оберегает сердце умершего от мук совести. Отрекаясь от всего нечистого в этой жизни, человек получает бессмертие в царстве Осириса. Царь и припирамидный культ для этого уже не нужны.

Египтяне очень почитали животных. Например, мемфисский бык Апис был ассоциирован с душой бога Птаха, бога Тота почитали как ибиса и павиана, богиня Хатхор ассоциировалась с коровой и так далее. Более того, египтяне верили, что в любом животном живет как бы демон, с которым можно вступить в общение. В чем причина этого явления? Архаическим традициям многих народов была присуща вера в перевоплощение душ. В мире происходит круговорот душ. Например, душа человека постепенно начинает перерождаться в растение или животное. Поэтому мир растений и животных священен. Об этом много писали античные авторы. Не могли избежать этой участи и боги-предки. Но что мы знаем о египетских богах?

О мировоззрении

Например, Птах предстает перед нами в виде спеленутого человека в необычном парике, который прижимает к себе посох с символом прочности и стабильности — джед. Считается, что это бог мастеровых, демиург. Демиург претворяет некую природную реальность во вторичную, искусственную. Птах — это нечто божественное, явленное в конкретной функции, и в данном случае это функция мастерства. Вне всякого сомнения, на образ бога Птаха оказала существенное влияние личность Имхотепа, архитектора царя Джосера, который построил первую пирамиду и заложил основу будущего Мемфиса. Поэтому Имхотеп наряду с Птахом — это бог-демиург. Имхотеп являлся первым верховным жрецом Птаха и даже был его сыном. Культ Птаха с особой силой заявляет о себе тогда, когда начинают строить пирамиды, развивается строительство некрополя, стен Мемфиса. Для египтянина связь с мастерством почти мистическая — демиурги работают с металлом, камнем и деревом. Они видят, что на их глазах возникает совершенно новая реальность. Поэтому Имхотеп, создатель первого каменного сооружения, был обожествлен как сын бога Птаха. Имхотеп, по сути, сам становится Птахом!

Иерархии богов в греческом понимании в Древнем Египте не было. Божественное начало являет себя в определенном месте и конкретной функции. Например, дочь бога солнца, его Око, может быть и богиней Хатхор, и Тефнут, и Сехмет, и Бастет, и Нехбет, и Уаджит, и вообще любой другой богиней! Если мы говорим о каком-то создателе (выше мы привели пример с богом Птахом), то по большей части это солнечный бог, например Атум, который совокупился с собственной рукой и породил этот мир — заметим, что это чисто африканское представление. Сам солнечный бог мог возникнуть как первохолм, или солнечный луч, или даже птица, которая появилась в гнезде в середине реки и снесла яйцо. Образов появления этого мира у египтян очень много.

Другими словами, они не придерживались какой-то одной картины мира. Она складывалась из различных представлений. Египтяне пытались представить сотворение мира из тех событий, которые их окружали в повседневности. Например, образ создателя, помимо солнечного бога, может передаваться через «великого гоготуна». Считается, что эта квочка снесла некое яйцо. Гнездо плавает не просто посреди реки, а в том месте, где скапливается ил, то есть возникает будущая земля, наш мир. Египтянин смотрел на Нил и через сложный ряд символов представлял рождение мира.

Как изображались египетские боги? Атрибут каждого бога — это посохи уас/уадж и символ жизни анх. Ни люди, ни цари не обладали такими атрибутами. Очень часто богов изображали с головами животных или как животных. Например, Анубиса, бога некрополя, изображали с шакальей головой или в виде лежащего шакала. Этот образ чрезвычайно распространен в иконографии богов. В виде бегущего шакала изображали «открывателя путей Упуата», который возглавлял все царские процессии. Через шакалий образ передавалась также должность судьи.

Почему самым главным богом считался бог солнца? Для египтянина солнце было источником жизни. Когда царь рождался, то исходил от солнца, когда умирал, он сливался с солнцем. Вечность воспринималась египтянами и как движение солнечного светила, и как движение звезд. Вечность нехех и вечность джет — краеугольные категории египетского миросозерцания. Когда египтянин смотрел на север, то видел приполярные неумирающие (никогда не заходящие за горизонт) звезды, поэтому, когда он умирал, стремился попасть в северную часть неба, стать незаходящей звездой. Если же звезда заходила, то она обретала запад — с точки зрения египтянина она умирала, умирал и бог солнца. Для возрождения ему было необходимо претерпеть своеобразные мытарства и возродиться заново.

Одни боги почитались в государственном, всеегипетском масштабе, например бог Ра-Атум, бог-создатель, или бог мертвых Осирис. Другие боги почитались локально, в местных центрах, например бог-крокодил Себек, Монту или Амон, покровитель Фив. Боги также группировались по семейному принципу или составляли определенный круг. Например, в осирический круг богов входили Исида, Нефтида, Хор, Тот, Анубис. Чрезвычайно интересна личность бога Тота: это бог-палач, бог-расчленитель, который не только приносит первую жертву, становится главным спутником и защитником бога Осириса и его сына Хора, но и совершает первую математическую операцию. Расчленять — значит и делить. Иногда боги вступают в конфликты. Каким бы ни был всемогущим бог Ра, тем не менее Исида может сделать ему некую пакость, например подослать скорпиона или змею. Бог будет плакать, молить о пощаде, а в итоге сдастся на милость победительницы. Эта концепция сильно отличает египетского бога от Бога иудейской и христианской религии, который есть некая универсальная константа, а все остальное уже не имеет значения. В ходе истории боги меняются, меняется их статус. Например, бог Амон изначально городской бог Фив. Когда Фивы начинают доминировать над всем Египтом, то начинает возвеличиваться и культ Амона, он сливается с образом бога-демиурга Ра.

Когда Египет проводит активную внешнюю политику, то египтяне сталкиваются с богами других народов. Естественно, они начинают задаваться вопросом, какой бог первый, более важный или более могущественный, в каких они отношениях между собой. В умах отдельных представителей зреет потребность осмыслить это явление, а в конечном счете создать универсальное божество, которое объединяет под собой все мироздание. Так появляется знаменитая солнцепоклонническая реформа Эхнатона, выдвигающая на первый план культ солнечного диска Атона, который приобретает характер универсальности. Культ Амона мог доминировать при условии, что активно распространялся на другие территории и чисто военными методами. Другие народы не могли воспринять его как своего бога, ибо его культ было возможно только навязать силой. Солнечный бог универсален для всех. Эхнатон выступает как царственный жрец у своего отца-солнца, постепенно он понимает, что все древние боги ущербны — и он начинает от них отказываться. К сожалению, эта реформа была неудачной, так как умозрительная религиозная концепция ее автора не имела корней в народной религии. Когда Эхнатон умер, все вернулось на круги своя.

Можно в общих чертах представить, как развивалась египетская религия, и оценить ее роль для общества. Древнее царство — это эпоха пирамид. В это время основа религиозных воззрений — это все, что связано с пирамидами и культом царя. Когда Древнее царство подходит к своему логическому завершению, люди отказываются от строительства пирамид, возникает эра демократизации погребального культа — человек уже сам должен заботиться о своем бессмертии. Тексты саркофагов представляют человека как Осириса, который может обрести свое собственное независимое посмертное существование. Одновременно в литературе того времени возникает негативное отношение к действительности, люди начинают сомневаться, почему они существуют и зачем. Есть масса памятников, которые говорят о том, что человек теряет себя в этом мире. Для человека важно возродить идею стабильности. С одной стороны, это возрождение государства и царского культа. Вместе с тем царь уже не является гарантом обеспечения заупокойного культа для своих приближенных. Он сам становится объектом этого культа, его погребают наравне с другими в некрополе, наряду с другими он также нуждается в защите. Его сакральный статус постепенно теряется. Для простого человека осирическая религия начинает выполнять важную стабилизирующую функцию в жизни. Ощущение мира с самим собой возникает при участии в судьбе человека какой-то новой божественной реальности. Осирис давал эту гарантию: если человек вел праведную жизнь здесь, то в загробном мире он будет избавлен от страданий и получит лучшую долю. Однако в мире богов и людей существует неопределенность и двойственность. Человек приходит к мысли, что избавиться от страданий можно и чисто магическим путем, для этого надо знать имена богов подземного мира и получить над ними власть. Осирис становится разменной монетой в этой игре, а не руководством к действию. Этическая роль Осириса радикально меняется. Изменить человека он уже не может. Постепенно его культ начинает терять в Египте свою популярность, и ему на смену в конечном итоге приходит христианство. Христианство в каком-то смысле является продолжением идеи воздаяния в загробном мире за земные дела и дает человеку то, чего он не мог взять из религии Осириса, — чувство свободы и выбора между добром и злом.

ЕГИПЕТ И ЦАРЬ КАМБИС

Когда Кир погиб, царствовать стал его сын Камбис. Он решил пойти войною на Египет — самую древнюю и самую удивительную страну на свете. Земли Египта так плодородны, что их не нужно пахать. Каждое лето Нил разливается на сто дней, города на холмах стоят, как островки среди пресного моря, и суда плавают над поверхностью полей. Когда вода спадает, на полях остается слой ила такой толщины, что за столетие египетская земля делается выше на целую пядь. В ил бросают семена и ждут, пока заколосится хлеб. А дожди этот ил не смывают, потому что дождей в Египте не бывает никогда. Нравы и обычаи египтян не такие, как у других народов, а наоборот. Женщины у них торгуют на площадях, а мужчины хозяйничают дома. Хлеб в Египте пекут не из пшеницы и ячменя, а из полбы. Тесто месят ногами, а глину руками. Пишут и считают не слева направо, а справа налево. Покойников не сжигают на костре, как греки, а бальзамируют и стараются сохранить как можно дольше. Самые большие постройки в Египте не храмы и не дворцы, а царские могилы — пирамиды. Самых больших пирамид — три; построили их цари Хеопс, Хефрен и Микерин. Когда строили пирамиду Хеопса, то работали на стройке сто тысяч человек, сменяясь каждые три месяца, а все другие работы в стране были запрещены. Строили ее тридцать лет, и на пирамиде написано, что только на редьку, лук и чеснок для рабочих издержано было две тысячи пудов серебра, а сколько на все остальное, не считал никто. Хеопс и Хефрен были царями жестокими, а Микерин — добрым и справедливым; однако Хеопс и Хефрен правили по пятьдесят лет, а Микерину оракул предсказал только шесть лет. Микерин очень обиделся, но оракул ему объяснил: «Ты сам виноват: боги судили Египту страдать под злыми царями сто пятьдесят лет; Хеопс и Хефрен делали то, что хотели боги, и правили долго, а ты делаешь обратное и будешь править недолго». Тогда Микерин решил назло богам удвоить срок своей жизни: он перестал спать и по ночам пировал, веселился, охотился и жил, как днем, чтобы за эти шесть лет прожить вдвое больше. Всего в Египте сменилось триста тридцать царей. Последнего из них звали Амасис. Он был человеком низкого рода, в молодости промышлял воровством и обманом, но царь из него получился очень хороший. Это он дружил с Поликратом, и это у него Солон заимствовал закон: кто не может доложить властям, на какие средства он живет, тот подлежит наказанию. А для тех, кто попрекал его низким происхождением, он сделал вот что. У него была золотая лохань, в которой гости на его пирах мыли ноги; он велел ее переплавить и отлить статую бога. Народ стал благоговейно поклоняться этой статуе, а Амасис сказал: «Вот так и я: сперва меня попирали ногами, а теперь передо мною все должны преклоняться». От своего темного прошлого он никогда не отрекался. Когда он был вором и его ловили, а он отпирался, то обкраденные тащили его к оракулам, и оракулы то признавали, то не признавали его вором. Когда он стал царем, то объявил все оракулы, обличавшие его, правдивыми, а оправдывавшие — лживыми и первые почитал, а вторые не ставил ни во что. На этого Амасиса пошел войною царь Камбис. Но когда он вступил в страну, Амасиса уже не было в живых. Камбис разгромил в бою войско его сына, а тело Амасиса велел вытащить из гробницы, бить бичами, а потом сжечь на костре. И это было первым преступлением царя Камбиса, потому что персы почитали огонь божеством и никогда не оскверняли его мертвыми телами. Камбису мало было Египта — он пошел вверх по Нилу на Эфиопию. Путь был труден, припасы кончились, изголодавшиеся воины начали по жребию поедать друг друга. Пришлось повернуть. Когда изможденное персидское войско дотащилось до египетской земли, там был праздник: рождение бога Аписа. Алис — это священный бык, шерсть у него черная, на лбу белый треугольник, на спине пятно в виде орла, под языком нарост в виде жука, рождается он раз во много лет, и тогда весь народ ликует. Камбис не поверил; ему показалось, что это все радуются его, Камбиса, неудаче. Он взглянул на маленького черного теленка, расхохотался и мечом ударил его в бедро, а жрецов и празднующих приказал бить плетьми и колоть копьями. И это было второе преступление царя Камбиса. Расплата пришла скоро. У Камбиса был брат Смердис, наместник Мидии, большой и сильный. Все его любили, а Камбис ненавидел. Он приказал убить Смердиса. Но был в Мидии жрец, которого тоже звали Смердис. Он воспользовался смутой и поднял восстание против Камбиса, выдавая Себя за спасшегося царского брата. Камбис был еще в Египте; он приказал тотчас седлать коней в поход на самозванца. И тут, когда он вскакивал на коня, у ножен его отвалился наконечник и обнаженный меч ранил его острием в бедро — в то самое место, куда он поразил священного быка Аписа. Рана загноилась, нога омертвела, и Камбис понял, что пришла его смерть. Он сказал: «Вновь мидяне хотят властвовать над персами; не допустите, персы, их до этого, верните власть хитростью или силой!» С этим он умер.

Пирамиды Гизе и сотни окружающих мастаб известны более пяти тысяч лет. В отличие от более поздних погребений никто не пытался их скрыть: кирпичные или каменные надгробия четко обозначали, где находятся могилы. На протяжении почти всех этих пятидесяти столетий они были приманкой для грабителей, и трудно себе представить, чтобы хоть одна из этих гробниц, особенно царская, не была обнаружена вплоть до нашего, XX века. Но все-таки так случилось. Об этом, одном из великих подвигов египтологии, о том, как была найдена нетронутая царская гробница, как велись ее раскопки и восстанавливалась из деревянных и металлических обломков великолепная погребальная утварь, мы намерены поведать в форме детектива, пусть читатель сам попробует подобрать ключи к загадкам, которые одна за другой возникали во время раскопок, а затем сравнит свою версию с драматической историей, восстановленной археологами на основе тех же самых фактов.

С точки зрения истории следует обратить особенное внимание на два действующих лица: Хеопса, строителя Большой пирамиды в Гизе, и его отца, фараона Снофру, построившего Ромбовидную пирамиду в Дашуре и еще одну, полуразрушенную, в Медуме.

В 1902 г. экспедиция Гарвардского университета (Бостон) по лицензии египетского правительства приступила к раскопкам в Гизе. Работы продолжались двадцать три года; за это время было обследовано две трети некрополя к западу от пирамиды Хеопса и малые пирамиды к востоку от нее, вплоть до сфинкса. Улицы мастаб тщательно расчищали, раскапывали и осматривали, но все захоронения, и, разумеется, царские, оказывались разграбленными, и по большей части еще в глубокой древности. Тем не менее экспедиция продолжала работать год за годом, раскапывая, расчищая, фотографируя и зарисовывая настенные росписи, рельефы, статуи и иероглифические надписи.

В 1924–1925 гг. экспедиция под руководством доктора Рейснера приступила к раскопкам мастаб к востоку от пирамиды Хеопса, где были обнаружены погребения его семьи, в том числе три маленькие пирамиды жен фараона. Кроме того, здесь же — между этим некрополем и самой большой пирамидой — было найдено основание Заупокойного храма Хеопса, вымощенное черным базальтом.

Весь этот некрополь пересекала широкая дорога, названная археологами Улицей цариц, потому что на ее западной стороне стояли три малые пирамиды жен фараона. Напротив них было целое скопление больших мастаб, под которыми, как установили археологи, покоились некогда сыновья Хеопса: старший сын Кауаат, а также Хорджедеф,[11] Хнумбареф, Хуфукаф и Менхкаф, и дочери — принцесса Мересанх, жена фараона Хефрена, и принцесса Хетеппа. Все эти гробницы были разграблены.

1 ноября 1924 г. экспедиция. Рейснера приступила к обследованию юго-западного угла некрополя. Работа предстояла нелегкая. Прежде всего необходимо было удалить песок, камни и мусор, чтобы добраться до фундамента, затем проникнуть до нижнего уровня и, наконец, до скального массива. Таким образом, приходилось расчищать и исследовать каждый квадратный фут и при этом тщательно просеивать весь мусор. Только благодаря таким методическим раскопкам, считал Рейснер, он мог быть уверен, что ничего не упустил.

Неподалеку от пирамид царских жен археолог наткнулся на прорубленный в скальном грунте лаз, который вел под груду строительного мусора, оставленного каменотесами. Когда рабочие начали расчищать этот участок, оказалось, что здесь было основание незавершенной пирамиды. Был начат уходящий вглубь коридор, выложены первые ряды кладки, но затем разобраны: известковый раствор все еще указывал, где лежали каменные блоки. План и размеры незаконченной усыпальницы напоминали самую восточную из пирамид цариц. К северу от этой незавершенной гробницы почва слегка подымалась продолговатым бугром, а рядом находилась древняя каменоломня, где вырубали известняковые блоки во времена Хеопса. Однако запасы камня в ней не были истощены. И все это — под слоем времен IV династии.

9 февраля штатный фотограф экспедиции собирался сделать снимки этой каменоломни, как вдруг заметил белую полоску известнякового раствора, ведущую к продолговатому бугру. Ахмед Саид, главный реис, надсмотрщик арабских рабочих Рейснера, расчистил песок и щебень и обнаружил на склоне бугра неправильное овальное пятно из такого же раствора. Позднее анализ показал, что это был сульфат извести.

Когда рабочие удалили слой известнякового цемента, под ним, к их великому изумлению, оказалось прямоугольное отверстие, прорубленное в скале и заложенное блоками из известняка. Блоки убрали и нашли за ними наклонный коридор, который привел археологов к вертикальной шахте, также заполненной обтесанными известняковыми глыбами. Эта шахта явно была прорублена сверху, сквозь стоящую над ней скалу. Сотрудники Рейснера обследовали ее и нашли вход в шахту, тщательно замурованный и замаскированный камнями под естественную поверхность скалы. Над входом не было и следов какой-либо надстройки.

В это время доктор Рейснер находился в Америке в коротком отпуске, и расчистку вертикальной шахты вели его ассистенты Алан Роу и Г. Д. Р. Гринлиз с помощью Ахмеда Сайда. Работы начались 23 февраля. Вначале входной туннель был заложен хорошо обтесанными известняковыми блоками, но под ними лежали необработанные глыбы. Археологи рассчитывали найти усыпальницу в 30 футах от поверхности, поскольку в большинстве мастаб глубина вертикальных шахт колебалась от 30 до 50 футов. Но на этом уровне они обнаружили только небольшой замурованный ход в стене шахты. Вскрыв его, они увидели нишу, где лежали остатки ритуальных жертвоприношений: череп и три ноги быка, два сосуда для пива, кусочки древесного угля и осколки черного базальта.

А дна шахты еще не было видно. На уровне 40 футов археологи нашли черепки красной керамики. В стенах появились опасные трещины, видимо, последствия давнего землетрясения. На глубине 55 футов были найдены фрагменты каких-то медных предметов, но никаких признаков усыпальницы. Ахмед Саид и четверо его помощников расчищали шахту день за днем: двое взламывали массу слежавшихся камней, а двое поднимали их в корзинах на поверхность. Все были возбуждены, ибо чем глубже шахта, тем больше вероятности, что на дне ее находится непотревоженное погребение.

Рабочие дошли до глубины 60 футов. Здесь восточная стена шахты выдалась вперед, образуя навес, однако несколькими футами ниже начался более твердый слой породы, и стены шахты стали ровнее.

70 футов — черепки глиняной посуды, но ни признака усыпальницы. 80 футов — скальный грунт и сужение шахты. 85 футов — в южной стене шахты обнаружен верхний слой каменной кладки.

Это произошло 17 марта, на тринадцатый день раскопок. Алан Роу вынул один из блоков. За ним была черная пустота. Он попросил подать ему свечу и, просунув ее в дыру, заглянул в подземный покой, который не видели пять тысяч лет. Дрожащий свет свечи выхватил из мрака алебастровый саркофаг и отблески золота. Затем Роу вставил каменный блок на место, чтобы пыль не проникла внутрь, и археологи вернулись в свой лагерь. Можно себе представить, какую они провели бессонную ночь!

На следующее утро они вернулись в шахту и вынули еще несколько каменных блоков. С помощью зеркал направили в усыпальницу солнечный свет и смогли разглядеть другие предметы. Саркофаг стоял у стены, крышка его была запечатана, и на ней лежали обитые золотом шесты, которые, как выяснилось позднее, когда-то поддерживали складной балдахин. Другие шесты и подпорки, окованные золотом, лежали между саркофагом и стеной. Весь пол усыпальницы был завален всевозможными предметами, вернее, тем, что от них осталось. Здесь были клочки золотой обшивки, некогда украшавшей деревянную мебель, совершенно истлевшую; золотые пластинки в форме львиных лап с фаянсовыми инкрустациями, пальмообразные капители, инкрустированные подлокотники. А дальше, вперемешку с этими остатками, стояли алебастровые, глиняные и медные сосуды.

Непосвященного человека такое зрелище поразило бы и в то же время разочаровало. «Ну что в конечном счете нашли археологи после стольких трудов?» — подумал бы он. Остатки утвари, наверное когда-то прекрасной, но теперь превратившейся в мусор? Археологам такая мысль даже не могла прийти в голову. Они надеялись, что их работа только начинается, что со временем благодаря терпению и умению они восстановят все эти предметы. Но это в будущем, и это — вторая часть нашего повествования.

Ближайшая задача — определить владельца гробницы. Усыпальница была настолько загромождена хрупкими фрагментами всевозможных предметов, что в ней невозможно было сделать и шага без риска что-нибудь раздавить. Тем не менее с помощью полевого бинокля археолог Бэттискомб Ганн смог как следует рассмотреть золотые листы обшивки и различил на одном из них надпись:

Владыка обеих диадем Снофру; Гор, Небмаат.

Прослышав об этой надписи, вездесущие корреспонденты сразу объявили, что это гробница самого фараона Снофру. В действительности же надпись лишь указывала, что владелец гробницы жил во времена царствования Снофру.

Роу и Гринлиз отметили, что усыпальница осталась незавершенной. Стены ее были обтесаны грубо, на восточной и западной стенах огрехи были второпях заштукатурены известняковым раствором, на котором сохранились даже отпечатки рук каменщика, а в одном углу остался строительный мусор. Повсюду были следы крайней спешки: и в вертикальной шахте и в самой усыпальнице. Когда доктор Рейснер в июле вернулся в Египет и сам осмотрел погребение, он пришел к выводу, что плачевное состояние нагроможденных в усыпальнице предметов невозможно объяснить только работой времени. Скорее всего, вся эта утварь предназначалась для более обширного помещения, и сюда ее перетащили второпях и свалили как попало. Саркофаг можно было спустить в маленькую усыпальницу через слишком узкую шахту только в вертикальном положении, значит, без мумии внутри него. Да и саму мумию явно пришлось спускать таким же способом. Исходя из всего этого, Рейснер решил, что это вторичное захоронение: саркофаг и вся погребальная утварь первоначально находились в другой, очевидно более обширной гробнице, но по каким-то причинам, может быть, из-за того, что ее пытались ограбить, все ее содержимое было перенесено сюда.

Методом дедуктивных умозаключений Рейснер определил, что захоронение было произведено в годы царствования самого Хеопса. Все ключи к такому выводу изложены в предыдущих главах.

Во-первых, кусочки черного базальта, найденные в нише с жертвоприношениями, доказывают, что, когда производили захоронение, Погребальный храм Хеопса был уже построен или строился, — так осколки базальта попали в нишу из основания этого храма.

Во-вторых, тот факт, что гробница находится под культурным слоем IV династии, доказывает, что гробница построена раньше четырех малых пирамид, воздвигнутых Хеопсом для своих жен.

В-третьих, когда работы над незавершенной пирамидой были приостановлены и перенесены на новое место, на 90 футов восточнее, гробница уже существовала. Работы в каменоломне были тоже прекращены, видимо, из опасения, что будет открыт вход в гробницу. Судя по всему, это было тайное захоронение.

Что касается владельца гробницы, то на данной стадии исследований можно было заключить лишь одно: он или она жили во времена правления фараона Снофру, отца Хеопса. Рейснер полагал, что здесь вряд ли похоронен сам фараон, но наверняка один из членов его семьи, ибо захоронение в таком привилегированном месте могло быть произведено лишь по царскому приказу.

Окончательная расчистка шахты была завершена в феврале 1926 г., и археологи приступили к изучению усыпальницы. Об этой работе Рейснер писал:

Перед экспедицией стояла задача собрать всю археологическую информацию, какой бы малой она ни была. Мы не встречались с аналогичными гробницами этого времени, не знали, чем руководствоваться, и даже не были уверены, что какие-либо надписи откроют нам имя владельца… Все деревянные части ссохлись или распались… многие предметы были изъедены грибком и превратились в порошок; одежда, циновки, корзины и другие плетеные изделия… сохранились лишь в виде очертаний или фрагментов, до которых невозможно было дотронуться…

Пол расчищали сантиметр за сантиметром. Каждый мельчайший фрагмент прежде чем изъять, восстанавливали и фотографировали на месте. Каждый предмет описывали в рабочем журнале, который постепенно разросся до 1600 страниц большого формата (13х16 дюймов). На этих страницах члены экспедиции описывали произведенную за день работу: наблюдения, выводы, предложения. Тут же были зарисовки и фотоснимки. Постепенно определяли предмет, от которого остался тот или иной фрагмент. Тут были обшитые золотом шесты и подпорки, которые поддерживали когда-то балдахин, подобный шатру, над царским ложем. Было и само ложе, тоже инкрустированное золотом, на золотых ножках в форме львиных лап. Здесь же стояли два обитых золотом кресла; ручки одного из них поддерживали изогнутые подпорки в форме трех переплетенных стеблей папируса с цветками. Это было главным свидетельством того, что покойный не был фараоном. Если бы кресло принадлежало фараону, то в орнаменте папирус Нижнего Египта переплетался бы с цветком Верхнего Египта.

Археологи нашли также остатки золотого ларца, где, видимо, хранились занавеси для ложа. Содержимое этого и другого ларца было упаковано небрежно, в них попадались кусочки извести и строительный мусор, вероятно сметенный с пола первоначальной усыпальницы, когда погребальную утварь переносили сюда. Археологи нашли еще один большой деревянный ларец с восемью красивыми алебастровыми сосудами и «медным черпачком на длинной изогнутой ручке». На крышке каждого алебастрового сосуда было написано название масла или косметического средства, которое в нем хранилось. Например: сти-хаб (праздничное благовоние), уадж (зеленая краска для глаз) или хетет-техену (лучшее ливийское масло).

28 февраля археологи дошли до участка пола, сплошь покрытого кусочками золотой обшивки в восемь слоев.

Чтобы описать и изъять их, понадобилось четыре месяца. Один из сотрудников экспедиции, Данхэм, лежал на матрасе, подвешенном к шесту над полом, и осторожно пинцетом, стараясь не потревожить остальные фрагменты, брал по одному тончайшие золотые листки и укладывал их на поднос. И в один из февральских дней он добрался до истлевшего деревянного бруска, на котором был выложен ряд золотых иероглифов. Их со всеми предосторожностями разложили на подносе, и вся экспедиция собралась вокруг. Иероглифы сложились в надпись:

Мать Владыки Верхнего и Нижнего Египта, шествующая за Тором, поводырь Правителя…

Таким образом, владелицей гробницы была царица, возможно, мать Хеопса или его бабушка. Затем 14 апреля Данхэм нашел другие иероглифы. Тотчас же позвали доктора Рейснера. Он прочел имя «Хетепхерес». Наконец-то стала известна владелица погребения! Ею была царица Хетепхерес, мать Хеопса, строителя Большой пирамиды. Полный текст надписи гласил:

Мать Владыки Верхнего и Нижнего Египта, шествующая за Гором, поводырь Правителя, избранница, коей даны все слова, дочь бога телом своим, Хетепхерес…

Ларец с алебастровыми сосудами был ее туалетным набором. Имя Снофру на надкроватном балдахине, видимо, означало, что она была женой фараона Снофру.

Рядом с саркофагом лежала груда золотых листков, а среди них кольца с инкрустациями в виде стрекоз из светло-зеленого малахита на лазурите, рядом лежала инкрустированная панель с надписью:

Мать Владыки Верхнего и Нижнего Египта. Ларец для колец.

Рейснер пришел к выводу, что речь шла о наборе поясных браслетов, подобранных по размерам так, чтобы охватывать ногу от лодыжки до середины икры. Первоначально их хранили в обитом золотом ларце с колышком посередине, на который они были нанизаны. Царицу щедро снабдили в загробный мир всеми ее личными вещами и домашней утварью. Кроме ее двух кресел здесь же было обитое золотом прогулочное кресло, в котором слуги посили ее на плечах. Был у царицы и полный набор сосудов для пищи; они, по-видимому, использовались в царском хозяйстве. Среди них золотая чаша для напитков, два золотых блюда, медный таз и кувшин для умывания, набор тонких медных и золотых бритв и маникюрный инструмент, заостренный с одного конца, чтобы чистить ногти, и закругленный с другого, чтобы сдвигать кожицу с лунок ногтей.

В других ларцах хранились одежды и льняные пелены, но в одном из них Рейснер обнаружил осколки алебастра. Для всех это было неожиданным ударом, ибо эти алебастровые осколки были от саркофага. Тот факт, что они оказались внутри ларца, заставлял думать, что саркофаг пытались вскрыть и, может быть, вскрыли грабители, которые обобрали первоначальную гробницу царицы. А позднее, когда тело царицы переносили из нее, осколки собрали и ссыпали в один из ларцов с холстами. На крышке саркофага виднелись следы взлома. Тем не менее Рейснер был твердо уверен, что мумия царицы все еще покоится в нем. Ибо какой был смысл переносить саркофаг и всю погребальную утварь из одной гробницы в другую, если отсутствовало само тело покойницы, для которого все это предназначалось?

Наконец археологи смогли изъять шесты балдахина, лежавшие за саркофагом. На одном из них была надпись:

Гор, Небмаат, великий бог, которому даны жизнь, вечность и благоденствие. Царь Верхнего и Нижнего Египта, Владыка Обеих Диадем, Небмаат, Гор, владыка Нубта, Снофру, владыка «хепет» а, золотой Гор, первый во всех божественных местах навеки.

Таким образом, балдахин подарил своей жене, скорее всего, сам фараон Снофру.

Этот большой складной балдахин или полог был, пожалуй, самым интересным предметом из всей погребальной утвари. Видимо, он стоял над саркофагом в первой усыпальнице, а затем его разобрали, чтобы перенести во вторую маленькую гробницу в Гизе. В собранном виде он достигал в длину 10 футов, в ширину 8 и в высоту 7. Он напоминал шатер, поддержеваемый по углам шестами, соединенными вверху и внизу перекрещенными планками и другими более тонкими вертикальными стержнями, стоявшими на равном расстоянии друг от друга с трех сторон. Другие, горизонтальные стержни соединялись наверху с перекрещенными шестами кровли. В собранном виде этот полог походил на комнату с одной открытой стороной. Деревянные шесты и стержни были обиты золотом. Ткань балдахина покрывала кровлю и свисала с трех сторон. Спереди открытую сторону задергивали занавесом. Внутри было достаточно места для ложа царицы и кресел. Когда занавес задергивали, она оказывалась как бы в шатре. Весь каркас собирался с помощью остроумных креплений из меди, в виде шипов и пазов, которые позволяли его быстро разбирать и собирать. Очевидно, царица брала этот полог с собой, когда переезжала с места на место.

Завершая расчистку усыпальницы, археологи обнаружили ряд предметов, совершенно неуместных в царской гробнице, например медные долота и каменные молоты, очевидно оставленные здесь рабочими, — еще одно свидетельство крайней спешки. 16 декабря 1926 года усыпальница была, наконец, очищена полностью. Остался только белый алебастровый саркофаг. На расчистку гробницы ушло 326 дней.

3 марта 1927 г. на церемонию вскрытия саркофага в усыпальнице собрались члены экспедиции и небольшая группа официальных лиц, возбужденных исключительностью происходящего. Все были уверены, что увидят в каменном гробу тело великой царицы, умершей пять тысяч лет назад.

С бесконечными предосторожностями крышку саркофага чуть стронули с места, прикрепили к ней строп лебедки, и крышка медленно поднялась. Гости шагнули вперед, чтобы заглянуть в саркофаг. Он был пуст.

Можно себе представить разочарование доктора Рейснера и его верных помощников!

«Уму непостижимо, — пишет Рейснер, — как мог Хеопс приказать перенести останки своей матери в Гизе и тайно похоронить на глубине ста футов под толщей каменной кладки… если он не был уверен, что тело находится в саркофаге».

Единственное, что смог Рейснер найти из останков царицы Хетепхерес, был ее ларец для каноп, замурованный в стенной нише. Такие канопы находят почти во всех царских гробницах и погребениях знати. В них хранятся внутренние органы усопшего, вынутые из тела во время бальзамирования.

Почему же в саркофаге не оказалось мумии?

Здесь мы подошли к тому месту в нашем детективе, когда у читателя уже имеются все факты для разгадки тысячелетней тайны. Вот как истолковал их доктор Рейснер.

Когда царица Хетепхерес умерла, ее похоронили рядом с пирамидой ее мужа в Дашуре. Поблизости от Ромбовидной пирамиды Снофру стоит маленькая пирамида, которая, видимо, и была ее гробницей. Но в это время сын ее Хеопс начал строительство своей Большой пирамиды на новом месте, в Гизе, в 12 милях от Дашура, и, возможно, старый некрополь перестали охранять с прежним усердием. Вскоре после похорон царицы грабители вскрыли ее пирамиду, очевидно не без помощи стражи некрополя или каменщиков, которые строили гробницу. Они работали ночью, и времени у них было в обрез. Пробившись сквозь замурованный туннель, они вломились в усыпальницу и увидели огромный золотой шатер, под которым стоял саркофаг. Вероятно, они сорвали полог и разбросали золотую мебель, ибо не могли унести ее и не имели времени ободрать. В спешке они проглядели даже маленькие ценные предметы, такие, как золотая чаша. Они бросились прямо к саркофагу, зная, что там, на царской мумии, найдут самые дорогие украшения. Молотками и долотами они вскрыли крышку, выволокли тело и унесли его из гробницы в потайное место, где никто не мог увидеть свет их факелов. Там они распеленали мумию, сорвали золотые ожерелья, браслеты и кольца с драгоценными каменьями. Возможно, внутренний гроб тоже был золотой. Торопливо поделив добычу, они разбежались, бросив царственные останки шакалам, а может, сожгли пропитанные благовониями пелены в надежде, что таким образом избегнут мести царского «Ка».

Вскоре об ограблении доложили высокопоставленному чиновнику, который должен был оберегать некрополь. Со своими подчиненными он посетил гробницу и увидел, что тело царицы исчезло, но погребальная утварь осталась. Несомненно, он приказал начать розыск, но нашел он грабителей или нет, этого мы уже никогда не узнаем. Ради собственного оправдания он наверняка наказал какого-нибудь преступника для примера и устрашения. Однако перед ним стояла куда более сложная задача: как сообщить фараону о том, что могила его матери осквернена? Очевидно, высокопоставленный чиновник сказал об этом, преуменьшив до предела ущерб, а главное, он, должно быть, не посмел доложить фараону Хеопсу о том, что мумия царицы Хетепхерес исчезла.

Взбешенный фараон приказал перенести тело матери со всей ее погребальной утварью в Гизе и похоронить рядом со своей пирамидой. Возможно, он сам выбрал место и для пущей уверенности, что ее вторую гробницу не осквернят, приказал выкопать ее тайно. Работы в каменоломне были приостановлепы, и каменотесы начали прорубать шахту. Возможно, в своем гневе и нетерпении фараон дал им наикратчайший срок.

Пока шла подготовка к перенесению саркофага царицы и ее погребальной утвари в Гизе, каменотесы поспешно вырубали шахту. Очевидно, первоначально опи собирались остановиться на глубине тридцати-сорока футов, но здесь натолкнулись на неустойчивую породу и вынуждены были рыть дальше в поисках более прочного слоя. И снова им не повезло. Подгоняемые временем, они не могли как следует закрепить стены шахты и должны были сузить ее, чтобы ускорить работу. Накопец на глубине 80 футов они нашли достаточно прочный скальпый массив и начали вырубать погребальный покой. Однако к тому времени данный им срок уже истекал.

Между тем в Дашуре служители некрополя собирали погребальную утварь и предметы из вскрытой могилы, торопливо засовывали вещи в ларцы, а вместе с ними — осколки алебастра, отбитые грабителями от саркофага. Балдахин разобрали, ложе и кресла извлекли из гробницы и все погрузили на платформу с полозьями или на судно для перевозки в Дашур.

Мастер, надзиравший за рытьем гробницы в Гизе, узнав о том, что саркофаг и погребальная утварь должны скоро прибыть, отдал рабочим приказ как можно быстрее закапчивать усыпальницу. Первоначально он собирался сделать ее гораздо шире. Камепотесы уже начали выбирать породу из восточной и западной стен и прорубать колодец в одном из углов. Теперь он приказал им бросить все это и замуровать уже вырубленные ниши. Оставили только одну — для ларца с канопами. И уже никто не пытался как следует отшлифовать и отделать стены усыпальницы, а оставшийся строительный мусор просто смели в колодец. Можно не сомневаться, что чиновник, ответственный за вторичное захоронение, торопился опустить в подземелье саркофаг и дрожал от ужаса при одной мысли, что фараону вдруг вздумается взглянуть на тело своей матери.

Саркофаг опустили в глубокую шахту, крышку закрепили и сверху его завалили шестами от разобранного балдахина. Остальную погребальную утварь кое-как втиснули в маленькую усыпальницу. И рабочие тотчас начали заваливать шахту камнями. Они так спешили, что позабыли в усыпальнице свои инструменты, которые так и пролежали среди царской утвари пять тысяч лет. Когда шахта была уже почти заполнена, вдруг вспомнили, что позабыли о красных, глиняных сосудах из первоначального погребения. Рабочие сбросили их вниз и засыпали щебнем. Рядом с шахтой совершили жертвоприношение, дабы умилостивить «Ка» усопшей царицы, и остатки замуровали в стенную нишу. Туда же попали черные базальтовые осколки от основания Заупокойного храма Хеопса. Шахту заполнили доверху, а вход замуровали необтесанными глыбами, чтобы он выглядел как естественная поверхность скалы. Можно себе представить, с каким облегчением вздохнул отвечавший за нее чиновник.

Позднее над шахтой была проложена церемониальная дорога, и поскольку ею постоянно пользовались жрецы некрополя, можно было не опасаться, что гробницу снова осквернят. Во всяком случае, тайну эту знали немногие, да и те, видимо, считали, что нет смысла пробиваться сквозь стофутовую толщу кладки, поскольку самые ценные предметы захоронения уже похищены. Со временем эта гробница была забыта; так она сохранилась до нашего, XX столетия. Интересно, узнал когда-нибудь Хеопс о том, что тела его матери нет в саркофаге? Но это, наверное, было самой страшной и строго хранимой тайной.

Расчищая гробницу царицы Хетепхерес, Рейснер и его сотрудники сделали 1057 фотоснимков и заполнили 1701 большую страницу своими записями. Благодаря тщательности их работы стало возможным полное восстановление уникальной утвари Древнего царства. Археологи добились этого, соединяя тысячи крохотных листочков золота и укладывая их на новые деревянные основания. Данхэм потратил два года (1926 и 1927) на восстановление деревянных остовов переносного кресла, ложа царицы, ее подголовника и туалетного ящичка. Другой член экспедиции, мисс Томпсон, расположила золотые иероглифы в должном порядке на планках из черного дерева. Ее работу продолжил У. А. Стюарт. Реконструкция одного переносного кресла отняла почти два года. А Бернард Райз восстанавливал шатер-балдахин царицы с сентября 1930 до сентября 1931 г.

Если бы тень царицы Хетепхерес посетила сегодня Каирский музей, она увидела бы свою утварь точно такой же, как при жизни. Под золотым балдахином, который ей подарил муж, фараон Снофру, стоит ложе, где она, наверное, родила Хеопса. Рядом находится ее обитое золотом домашнее кресло и другое кресло для путешествий с длинными золотыми ручками. И тут же — ее туалетный ларец с прелестными алебастровыми сосудами, выстроенными в ряд, и шкатулка для драгоценностей с серебряными ножными браслетами.

Тот, кому хоть раз удалось увидеть эти предметы, никогда не забудет их величия, изящества и простоты, какого-то особого достоинства, присущего властелинам Древнего царства. На наш взгляд, они намного прекраснее утвари Тутанхамона, при всей ее изысканности и прелести, носящей какой-то отпечаток упадка, которого не было в произведениях более древних времен.